Диаспоры и дипломатии

Диаспоры и дипломатии

Блокаду иудерии на острове Родос ввели еще и для того, чтобы о происходящем не стало известно в Европе (что косвенно работает на версию материальной заинтересованности консулов; понимали, сукины дети, что никто их мерзких измышлений не поддержит).

Несмотря на блокаду, богомерзким жидам удалось передать письмо единоверцам в Стамбул. 27 марта лидеры этой самой большой и богатой еврейской общины всей Османской империи передали письмо семье Ротшильда в Вене с просьбой помочь и евреям Родоса, и евреям Дамаска.

Глава фамильного банка Ротшильдов в Вене, Соломон Мейер фон Ротшильд, финансировал государство и двор австрийского императора и давал деньги канцлеру К.В.Л. фон Меттерниху.

«Понятно! — горько усмехнется иной читатель. — Вот она, причина, по которой евреи всегда могут рассчитывать на заступничество! Ясное дело, у них есть влиятельные богачи!»

Погоди, дорогой читатель, не спеши…

Во-первых, кто мешал людям других народов становиться настолько же богатыми? Так что не надо завидовать.

Во-вторых, евреев ДЕЙСТВИТЕЛЬНО облыжно обвиняли в совершении страшных преступлений. Их ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пытали и запугивали.

Противодействие таким обвинениям и таким действиям, освобождение жертв произвола, адекватное наказание виновников — элементарные требования справедливости.

В-третьих, чистая правда — похожие гнусности совершались не только по отношению к евреям. Евреям удалось эффективнее других народов бороться с феодальным маразмом, чем другим, — благодаря богатству и силе.

Но какой вывод следует сделать? Что со стороны евреев было нехорошо бороться за свои права или что остальным народам неплохо бы перенимать их опыт борьбы со злом?

И кстати: с КАКОГО ВРЕМЕНИ евреи смогли противостоять жестокости и несправедливости мира христиан? Евреев убивали, пытали и грабили на протяжении веков. Подумаешь, попытка нескольких мерзавцев устранить конкурентов! Изгоняя сотни тысяч евреев из Испании и превращая другие сотни тысяч в «анусим», им нанесли несравненно больший ущерб. Точно так же уже в XIX веке у итальянской семьи отняли сына, а нескольких евреев утопили в Дунае за то, что они не хотели креститься. Евреям потребовались высокопоставленные заступники именно потому, что было от чего защищаться.

Эту защиту христианский мир справедливо считал делом чести, результатом того самого социального Прогресса, которым он в XIX веке гордился. То, что сходило с рук веками в самом центре европейской цивилизации, в гораздо меньших масштабах стали повторять на периферии цивилизованного мира. И Европа выступила против остатков варварства.

10 апреля канцлер Меттерних отправил инструкции австрийскому послу в Стамбуле Бартоломею фон Штурмеру и консулу в Александрии: «Обвинение в предумышленном убийстве христиан по причине кровавой жажды в период еврейской пасхи является абсурдным по своей сути…»

Посол фон Штурмер заверял Меттерниха, что «не было никакого преследования еврейского населения, по крайней мере, со стороны (турецких) властей».

В Великобритании 21 апреля собрали Совет депутатов британских евреев для обсуждения случаев кровавого навета. Было решено обратиться к британскому, австрийскому и французскому правительствам с просьбой ходатайства перед османскими властями и прекращения преследований.

Резолюция, осуждающая ритуальные убийства, была дважды опубликована в 35 британских журналах, в наиболее значительных газетах. Давайте отметим, что писали и публиковали эти статьи, как правило, вовсе не евреи.

30 апреля выбранная Советом делегация во главе с Монтефиоре встретилась с государственным секретарем по иностранным делам лордом Пальмерстоном. Лорд (не еврей) назвал кровавый навет клеветой, и… по слухам, лорд с простотой военного человека употребил еще кое-какие выражения, на бумаге не воспроизводимые. Пальмерстон пообещал, что «британское правительство примет самые решительные меры, чтобы остановить насилия».

В депеше от 5 мая он поручил британскому послу в Стамбуле лорду Понсонби связаться с османским правительством по поводу дела Родоса «официально и письменно» и «провести немедленное и жесткое расследование участия в этих зверствах христиан и европейских консулов».

Консулы сопротивлялись, аки львы, но в европейских дипломатических кругах Стамбула стало понятно: преследование евреев Османской империи придется прекратить. Это понял даже фон Штурмер, только что пытавшийся доказывать, что все было правильно. Даже посол Франции Эдуар Понтойс, правительство которого поддерживало французских консулов в Дамаске и на Родосе, которые поддерживали и чуть ли не сами фабриковали обвинения. Даже австрийский консул, желавший подвешенному на крюк раввину побыстрее издохнуть. Попались, голубчики, и хотели только одного: побыстрее вылезти из ямы, которую копали евреям, а сами в нее угодили.

Правительство Турции назначило официальную комиссию, которая расспросила свидетелей со стороны греческой и еврейской общин. В середине мая были освобождены шесть еще сидящих в тюрьме евреев с острова Родос. 21 мая мусульманский суд официально их освободил.

У родосских православных христиан это вызвало приступ ненависти. Сразу поднялась новая волна насилия, было много случаев нападений на евреев и их убиения. Среди погромщиков были сыновья британского и греческого консулов. Когда евреи пришли к губернатору с жалобой, он (сказав, что действует по просьбе европейских консулов) велел дать жалобщикам по 400 и 500 ударов палками по пяткам. И велел арестовать еще пятерых евреев.

С 26 мая в Стамбуле начал заседать и заседал два месяца специальный Трибунал, расследовавший события. Заслушали консулов, делегации евреев и греков Родоса, кади, официальные власти. Консулы настаивали на виновности евреев. Кади утверждал, что «дело, по существу, является результатом ненависти и было раздуто при непосредственном участии английского и австрийского консулов». Посол Британии настаивал на освещении того, как консулы и губернатор Родоса участвовали в пытках евреев.

21 июля был оглашен вердикт. В деле между «греческим населением Родоса, истцом, и еврейским населением, ответчиком», было постановлено: оправдать.

Во второй части было постановлено сместить Юсуф Паша с должности губернатора Родоса, так как он «допустил против евреев действия, недопустимые законом во всех случаях и, в частности, запрещенные прокламацией султана от 3 ноября».

Посол Британии поблагодарил комиссию как «проявившую справедливость в деле Родоса» и назвал вердикт «знаком законности и гуманности».

Отмечу: никто никогда не принес извинения людям, которых увечили и избивали, и не выплатил им никакой компенсации.

А пока дипломаты разбирались, Мозес Монтефиоре ехал в Дамаск на яхте, предоставленной ему лично королевой Викторией. Дело мгновенно приостанавливают. В июле 1840 года делегация, возглавляемая Монтефиоре, едет в Египет и обращается к правителю Египта Мухаммеду Али с просьбой: переслать дело в Александрию, для дальнейшего рассмотрения, или передать его независимым европейским судьям.

Просьба отклонена: ни Мухаммед Али, ни французская сторона не были заинтересованы в беспристрастном расследовании Дамасского дела. Монтефиоре полагает, что главное — немедленно выручить евреев, без всякой вины томящихся в тюрьмах Дамаска. Правительство Мухаммеда Али согласно их освободить «за отсутствием состава преступления», но не хочет никаких общих юридических постановлений о невиновности евреев или формального осуждения кровавого навета. Приказ об освобождении был подписан 28 августа 1840 года. Получив его, Монтефиоре направляется в Дамаск, а затем в Стамбул.

15 октября 1840 года в столице Османской империи он, с помощью посла лорда Понсонби, встретился с Мустафой Рашид Пашой, а потом с самим султаном. Он просил правительство Османской империи издать декрет, формально осуждающий кровавый навет, аналогично изданному в свое время указу Сулеймана I Великолепного, и таким образом поставить точку над обоими делами, в Дамаске и на Родосе.

Вечером 28 октября Монтефиоре имел аудиенцию с султаном в его дворце. В своем дневнике Монтефиоре писал, что по дороге во дворец улицы были заполнены приветствовавшими его евреями, а их дома освещены огнями. На аудиенции Монтефиоре поблагодарил султана за его участие в деле Родоса. В свою очередь, султан заверил гостей, что их просьба будет удовлетворена.

7 ноября султан издает знаменитый «Фирман 1840 года» и выдает Монтефиоре, а его копия была послана главному раввину Турции («хахам-баши»). По поводу судебного рассмотрения дела Родоса в декрете было сказано, что «результат тщательного изучения еврейской веры и их религиозных книг показал, что обвинения против евреев являются абсолютной клеветой. Еврейская нация должна иметь те же привилегии, что и остальные многочисленные нации, входящие в состав наших подданных. Еврейской нации должна быть гарантирована защита».

Тем временем капуцинский орден якобы находит останки патера Томаса, из-за убийства которого и разгорелось Дамасское дело. «Святые отцы» устанавливают памятник «мученику, умерщвленному евреями», Монтефиоре незамедлительно отправляется к Папе Римскому с требованием уничтожить эту надпись на памятнике. А там говорят, что могут это сделать… Но за плату. Пусть даст денег Ордену капуцинов! Монтефиоре отказывается платить, заявляя, что «не платил денег за права евреев на Востоке, не намерен платить их и в Риме».

После этой истории для евреев всего мира Монтефиоре предстает живой легендой. Королева Виктория дарит ему право на герб: за «постоянные стремления прийти на помощь своим преследуемым братьям».

Разумеется, еще не раз возникали такие же обвинения. В 1847 году в Дамаске евреев опять обвинили в похищении христианского мальчика. Опять, как и в 1840 году, главным подстрекателем стал французский консул: он активно советовал дамасской администрации «принять против евреев самые жесткие меры». Монтефиоре отправляется в Париж, добивается встречи с королем Луи-Филиппом. Король велит консулу немедленно прекратить безобразия, а премьер-министр Гизо от имени французского правительства выражает сожаление по поводу поведения своего консула. Он официально заявляет, что обвинение евреев в употреблении христианской крови является ложью и клеветой.

В 1863 году, теперь в Марокко, евреев обвиняют в ритуальном убийстве испанца. Еще до прибытия в эту страну Монтефиоре обращается к испанскому правительству: он просит приостановить казнь уже осужденных людей. В Марокко он доказывает невиновность мнимых убийц, добивается их освобождения.

У марокканского султана Монтефиоре просит, от имени и английских, и местных евреев, издать такой же эдикт, который издавал османский султан. Эдикт подписан, и на обратном пути из Марокко Монтефиоре встречается с королевой Изабеллой Испанской в Мадриде и с императором Наполеоном III в Париже. Он показывает им эдикт султана и просит помочь Марокко в осуществлении эдикта на практике.

Наполеон III выслушал Монтефиоре стоя.

В Лондоне королева Виктория публично выразила ему свое восхищение. От имени Лондона его приветствует лорд-мэр, Монтефиоре получает более двух тысяч благодарственных посланий из ряда других городов.

Вся эта слава адресуется очень немолодому человеку. В 1883 году Монтефиоре справил 100-летний юбилей. В этот день его посетили и лично поздравили королева Виктория, принц Уэльский, будущий король Эдуард VII. 28 июля 1885 года великий человек скончался. За его гробом шли и евреи, и христиане.