Доисламские арабы

Доисламские арабы

Ислам возник в среде арабов, коренных жителей Аравии. Доисламские арабы – один из многих семитических народов, обитавших в этом районе Ближнего Востока с незапамятных времен. Более поздняя традиция, зафиксированная в Коране, исходит из того, что легендарный библейский праотец евреев Авраам был предком не только иудеев, но и арабов: оба народа произошли соответственно от его сыновей Исаака (в арабском произношении – Исхак) и Измаил (Исмаил), рожденных разными его женами. В первые века новой эры арабы – земледельцы и кочевники-бедуины – уже довольно широко расселились не только по всей Аравии, но и на соседних с ней землях – в Месопотамии, Сирии, Палестине.

Авраам приносит в жертву Исаака

Мекка

Известно, что уже в древнейшее время в Аравии возникла оригинальная и своеобразная культура, главным образом благодаря торговым сношениям. Удобное положение страны позволяло ее жителям сделаться посредниками в торговых сношениях Индии и Эфиопии с Египтом и Сирией. Об этой культуре свидетельствуют не только ветхозаветные известия об арабах и царице Савской и ассирийские надписи, но также памятники и надписи, найденные на Аравийском полуострове.

Наряду с племенами сабеев греческие и римские авторы упоминают также о минеях. Но различные ученые еще до сих пор расходятся во мнениях относительно хронологии существования государств сабеев и минеев. Позже место древних сабеев заняли химьяриты. Их вожди, которых арабы называли тобба, основали довольно сильное государство и предпринимали большие завоевательные походы. В IV в. н. э. южноаравийское государство химьяритов объединило весь Йемен.

В начале VI в. это государство было завоевано эфиопским царством Ак-сум, а в 570 г. эфиопы были изгнаны иранцами. Известно, что правители государства химьяритов покровительствовали иудаизму, вплоть до перехода в него и попыток сделать иудаизм государственной религией, и в то же время были враждебно настроены против христианских общин, которые под покровительством византийского императора Юстинианапрочно утвердились в Йемене (в особенности в Наджране). Это позволяет утверждать, что многим арабам были знакомы идеи христианства и иудаизма.

Небольшие протогосударства Южной Аравии (Йемен, Мекка, Ясриб и другие) в IV-VI вв. были объектом пристального внимания со стороны соперничавших друг с другом в этом районе Азии Византии и сасанидского Ирана. Расположенные на побережье вдоль оживленных торговых путей, эти города-государства жили в основном за счет торговли, отчасти также ремесла и ростовщичества.

Через Мекку и другие торговые центры шли караваны с индийскими пряностями, изысканными фруктами и винами, драгоценными одеждами и камнями, товарами дальнего экспорта, включая китайский шелк. Правда, торговые пути пересекали и Северную Аравию, но там они находились под контролем сильных соперничавших держав. Менее зависимая от влияния соседей южная дорога была спокойнее и надежнее и потому процветала.

На караванной торговле наживались и городские арабы (торговцы и ремесленники), и кочевые племена бедуинов, правители которых – шейхи – взимали свою долю за беспрепятственный проход караванов.

Большинство арабов, особенно кочевники, были язычниками. Следуя древним семитским традициям, восходившим к вавилонской и даже довавилонской Месопотамии, они поклонялись солнцу и луне, различным божествам и духам, силам природы. Развито было и поклонение умершим предкам. На юге Аравии процветал фетишизм, нашедший свое отражение в культе камней. Крупнейшим из них был знаменитый черный камень в святилище Кааба в Мекке. Окруженный многими меньшими каменными фетишами, символизировавшими других племенных божеств и духов, этот черный камень воспринимался всеми арабами как высший божественный символ. Возможно, что это уже в какой-то мере отражало складывавшееся среди арабских племен представление о существовании высшего верховного божества.

Мухаммед едет в Мекку в сопровождении светочей – Джибраила, Микаила, Исрафила и Азраила. Турецкая картина XVI в.

Такого рода представления в Аравии были распространены довольно давно. С ними были знакомы арабы и в Мекке, и в Ясрибе (будущая Медина), и в городах Йемена. Источник их известен – это монотеистические религии, иудаизм и христианство. Иудаизм существовал в Аравии уже на протяжении ряда веков, особенно в городах.

Крупные иудейские общины, прежде всего еврейских торговцев, активно функционировали в южноаравийских торговых центрах и довольно охотно распространяли свое учение, особенно в Ясрибе-Медине и в Йемене. Завоевание Йемена эфиопами-христианами снизило влияние иудаизма, но зато усилило роль христианства. Христианство, в том числе несторианского толка, широко распространилось в это время среди арабов Сирии, Палестины, Месопотамии, не говоря уже о том, что территориально Аравия была буквально окружена христианскими государствами (Византией, Египтом, Аксумом), а в южноаравийских городах существовали христианские общины и храмы.

Кроме монотеизма иудео-христианского типа, на южноаравийских арабов оказывал определенное влияние и проникавший сюда из Ирана зороастризм, а также его поздние направления, сложившиеся под влиянием христианства (манихейство и маздакизм). Вся эта сложная картина взаимно переплетавшихся верований и религий с их ощутимыми монотеистическими тенденциями не могла не оказать серьезного воздействия на арабские племена.

В условиях более спокойного и долговременного усвоения чуждого культурного влияния выработка на его основе собственного религиозно-культурного потенциала (или просто присоединение к одной из перечисленных систем) могла бы произойти без особых потрясений. Однако в обстановке резкого спада в торговле и ломки традиционного жизненного уклада все сложилось иначе.

С захватом Йемена и превращением его в свою сатрапию Иран практически взял в свои руки всю торговлю и направил ее по северному пути. Южноаравийская торговля захирела, ее торговые центры оказались в состоянии серьезного кризиса, задевшего также и интересы кочевых арабских племен, в среде которых уже выделилась привыкшая к роскоши родоплеменная верхушка.

Южноаравийские арабы, потерявшие привычные источники доходов, остро ощутили свою слабость, разобщенность, неспособность противостоять свалившимся на них ударам. Напряженность кризисной ситуации нашла свое выражение, как это нередко случалось в истории, в сфере духовной, в идеологических спорах, что и послужило непосредственным толчком к возникновению новой религии.