Глава V ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГОНОРАР КАК ФОРМА ВЗАИМОСВЯЗИ ПИСАТЕЛЕЙ И ПУБЛИКИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава V

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГОНОРАР КАК ФОРМА ВЗАИМОСВЯЗИ ПИСАТЕЛЕЙ И ПУБЛИКИ

В предыдущей главе шла речь о различных показателях, позволяющих замерить популярность писателя в той или иной социальной среде. К числу показателей, фиксирующих взаимоотношения литераторов и публики, следует отнести и литературный гонорар. Нам представляется, что, исследуя процессы его возникновения и развития, можно проследить не только закономерности формирования взаимоотношений издателей и писателей, издателей и покупателей книг и т.д., но и изменения в читательской аудитории, динамику писательской популярности. Сейчас в книговедении и литературоведении почти нет специальных публикаций на эту тему219. Характерно, что в «Краткой литературной энциклопедии» (В 9 т. М., 1962—1978) статья «Гонорар» вообще отсутствует, а в энциклопедическом словаре «Книговедение» (М., 1982) она рассматривает только современную практику оплаты авторского труда в СССР. Правда, подобное отношение к изучению проблемы гонорара существовало не всегда. Ряд работ о гонораре был опубликован как в дореволюционные, так и в 1920—1930-е годы220. Однако почти все они, за немногими исключениями, фрагментарны и описательны, ограничиваются сводкой сведений о гонораре одного или группы писателей. Плодотворные попытки охарактеризовать тенденции развития гонорара на значительном промежутке времени содержатся лишь в статье С. Шашкова и особенно в книге Т. Грица, В. Тренина и М. Никитина. Однако, во-первых, сделанные в этих работах наблюдения и обобщения нуждаются в уточнении и корректировке; во-вторых, остается почти совершенно неописанным период с 1880-х гг.; в-третьих, необходимо, с нашей точки зрения, ввести и иной аспект изучения проблемы гонорара, включив в число рассматриваемых объектов (наряду с писателем и издателем) также и читателя.

Авторским гонораром принято называть «вознаграждение, выплачиваемое автору произведения литературы, науки или искусства или его наследникам за использование этого произведения»221.

Необходимо подчеркнуть, что гонорар – это форма осуществления взаимодействия различных компонентов литературной системы: непосредственно – литератора и издателя, опосредованно – автора и публики (покупателей книг и подписчиков периодических изданий). Подобное «сердцевинное» положение гонорара в сфере книжного дела позволяет на основе его изучения выносить суждения об основных деятелях литературной системы – писателях, издателях и читателях. Исходя из сведений о времени появления гонорара как постоянной формы оплаты литературного труда и о тенденциях его развития, можно делать выводы о постепенном изменении социального статуса писателя в русском обществе, этапах профессионализации литературного дела, уровне благосостояния писателей, материальной поддержке их со стороны тех или иных социальных слоев. Одновременно данные о гонораре могут быть «развернуты» и на издателя. Тогда по ним можно будет судить о времени появления профессиональных издателей, этапах развития этой профессии, ориентации издателей на те или иные типы литературы и литераторов. И наконец, сведения об изменениях в гонораре при определенной интерпретации могут существенно пополнить данные о развитии русской читательской публики, в частности о ее социальном составе, мировоззренческих и эстетических ориентациях, популярности тех или иных писателей.

В изучении гонорара мы исходили из того, что эта форма оплаты литературного труда свойственна отнюдь не всем типам литературной системы. В условиях господства меценатства или дилетантизма он, по сути дела, отсутствует. Есть основания считать, что литературный гонорар возникает и существует тогда, когда: а) есть люди, готовые продавать свою литературную продукцию (то есть им нужны деньги, они считают литературное творчество трудом и не стыдятся получать плату за свои произведения); б) есть люди, которым эта продукция нужна и которые готовы за нее платить; в) есть люди, которые берут на себя функцию посредничества между создателями и потребителями литературных произведений. Это означает, что появление литературного гонорара связано с возникновением достаточно обширной публики и формированием ее постоянных представителей в литературе – так называемых «коммерческих» издателей, ориентирующихся на покупательский спрос. Подобные издатели заинтересованы в стабильных и четко таксированных отношениях с поставщиками литературной продукции, и именно они первыми начинают платить гонорар. Можно возразить, что издатель не выступает представителем потребителей, а действует исходя из своих интересов. Но тогда, в условиях рыночной ситуации, издатель либо быстро разорится (если совсем не учитывает спроса), либо будет постоянно тратить свои деньги (ради пропаганды, славы и т.д.) и, по сути дела, будет сам выступать потребителем литературной продукции. Другое возможное возражение на наше понимание гонорара – трактовка издателя как эксплуататора, который присваивает себе значительные суммы денег, неадекватно оплачивая литературный труд. Думается, что и это возражение неправомерно. Оно исходит, как правило, из учета доходов за какие-то определенные популярные книги. Но дело в том, что издатель выпускает целый ряд книг и прибыль от издания одних частично уходит на покрытие убытков от других, которые не имеют успеха, запрещаются цензурой и т.п. Поэтому издатель не имеет возможности взвинчивать гонорары, иначе издание становится нерентабельным. Подтверждением этого положения может служить и тот факт, что так называемые «идейные» издатели платили ненамного больше, чем «коммерческие». Кроме того, у автора, уверенного в сбыте своих произведений и считающего, что ему предлагают явно заниженный гонорар, всегда оставалась возможность самому выступить издателем своего произведения.

Подобное понимание гонорара дает возможность говорить о том, что в развитой литературной системе с большим числом профессиональных литераторов публика как бы «содержит» писателей, а по гонорарной ставке судить (с учетом обстоятельств) о степени популярности того или иного писателя как у читательской публики в целом, так и у определенных ее слоев. Важно отметить также, что сроки возникновения (и размеры) литературного гонорара применительно к различным литературным специальностям (редактор, переводчик, журналист, драматург, поэт, прозаик) неодинаковы.

Прежде чем перейти к изложению исторического материала, введем еще различение гонорарной ставки и величины гонорара. Гонорарной ставкой мы называем оплату писательского труда за единицу литературной продукции (за печатный лист – у прозаиков, стихотворение или строку – у поэтов и т.п.). Величина гонорара – это денежная сумма, получаемая литератором за свой труд в течение единицы времени (например, за год). У литератора есть два основных пути повышения величины гонорара: один – это повышение качества своей литературной продукции (и на этой основе своей гонорарной ставки); другой – увеличение ее объема, что позволяет даже при невысокой ставке повысить величину гонорара.

На начальных стадиях формирования гонорара как формы взаимоотношений издателя и автора он выплачивался за конкретное произведение (или сборник), а введение гонорарной ставки отмечает момент «укоренения» гонорара в литературе.

На основе указанного различения можно ввести следующие показатели состояния и развития литературного гонорара:

средний уровень гонорарной ставки;

средний уровень величины гонорара.

Можно выделить следующие факторы, влияющие на размер гонорарной ставки и величину гонорара (в пределах одного «слоя» литературы, которому соответствует определенный тип читательской аудитории, например – толстый журнал, тонкий журнал, лубочная книга):

1. Величина читательской и, прежде всего, покупательской аудитории (чем больше покупателей книг и подписчиков журналов, тем выше доход от их продажи и тем больше денег может получить литератор).

2. Финансовая обеспеченность покупателей (чем выше их благосостояние, тем больше денег они могут уделить на покупку книг и подписку, что влечет за собой повышение издательского дохода и рост авторского гонорара).

3. Численность одновременно выходящих периодических изданий (чем больше их число, тем выше спрос на литературный труд и, соответственно, выше гонорары).

4. Число одновременно работающих литераторов («конкуренция» между ними может способствовать снижению гонорарной ставки).

5. Уровень благосостояния писателей, их социальное положение, степень литературной известности (обычно эти обстоятельства сказываются на гонорарной ставке конкретных литераторов, однако при определенных условиях, например при создании «писательских издательств», это влияет на средний уровень гонорарной ставки).

6. Социальный престиж литературной профессии, сложившееся в культуре отношение к плате за литературный труд.

В качестве более или менее четко фиксируемых форм литературной жизни, существенно влиявших на характер выплаты и размеры литературного гонорара, можно выделить следующие: «низовое» книгоиздание – журнал – массовая газета – писательские издательства. Рассмотрим последовательно соответствовавшие им формы гонорарных взаимоотношений.

После того как в XVIII в. в результате петровских реформ литературный труд утратил характер святого дела, «ученый монах» сменился «чиновником»222, оплата литературного труда стала осуществляться в форме служебного жалованья (меценатство не давало, как правило, постоянного источника к существованию). Многие литераторы состояли на государственной службе. Издатели тогда выплачивали гонорар эпизодически, зачастую после распродажи книги, или не деньгами, а определенным числом экземпляров издания. Первыми в России стали получать плату за литературную работу переводчики (к концу века – 4—8 р. за печатный лист)223. Невысокая и нерегулярная оплата литературного труда, и прежде всего художественного творчества, препятствовала профессионализации русских писателей в этот период224. К концу века литература все больше становилась уделом дворян-дилетантов (по подсчетам А.Н. Севастьянова, среди авторов произведений гуманитарного профиля, вышедших в 1762—1800 гг., удельный вес дворян составлял 65,7%225). Установка на литературное творчество как на развлечение в часы отдыха, а не труд, за который можно получить денежную компенсацию, доминировала в дворянской среде и в первой трети XIX в., а в дальнейшем спорадически проявлялась у ряда литераторов. Но в иной социальной среде – разночинной – в конце XVIII в. формируется другое отношение к литературному труду, здесь появляются авторы (писатели-лубочники и переводчики иностранных романов), для которых продажа своих произведений становится основным источником средств к жизни.

Одновременно с начинающейся профессионализацией литературного труда идет и профессионализация издательского дела. Характерно, что регулярную выплату литературного гонорара (причем довольно высокого для своего времени) начинают производить те издатели, которые осуществляют выпуск книг в больших масштабах и заинтересованы в длительных и стабильных отношениях с авторами и переводчиками (Н.И. Новиков, А.Ф. Смирдин).

Преодолению отрицательной установки на литературный труд способствовало распространение такой формы стабильной литературной коммуникации, как журнал. Первыми среди представителей «высокой литературы» начинают получать гонорар редакторы. Так, за редактирование «Вестника Европы» в 1802—1803 гг. Н.М. Карамзин получал 2000 р. ассигнациями в год (примерно 1500 р. серебром по тогдашнему курсу). Авторы же долгое время получали гонорар только эпизодически, причем это были, как правило, очень известные писатели, в сбыте произведений которых издатели были уверены. Первые шаги к превращению гонорара из исключения в норму сделали в 1825 г. издатели «Полярной звезды» К.Ф. Рылеев и А.А. Бестужев, которые заплатили по 100 р. ассигнациями (то есть 37 р. в перечете на серебро) за лист всем «вкладчикам» альманаха. Окончательно институционализация писательского гонорара была завершена в журнале «Библиотека для чтения» (выходил с 1834 г.), где авторам платили по 100—300 р. ассигнациями за лист. С этого времени число профессиональных литераторов начинает постепенно увеличиваться. Начался период, который С.П. Шевырев называл «торговым», а Белинский – «смирдинским». Перестройка форм литературного быта сопровождалась бурной литературной полемикой. Представители так называемой «литературной аристократии» резко выступили против новых форм организации литературной жизни, отстаивая старое отношение к творчеству. В отличие от противников гонорара, понимавших литературный труд как «служение», его защитники, чаще всего – журналисты-профессионалы (Н. Греч, Ф. Булгарин, О. Сенковский), нередко сводили его к простой «службе». Так, например, Н. Греч писал: «Есть люди, которые утверждают, что денежное возмездие унижает литератора. Почему? Это доход точно такой, как от дома, от деревни, нажитых собственным трудом. Это жалование, получаемое за беспрерывные, тяжкие, частные труды, и отнюдь не достаточное для вознаграждения человека за многие лишения, за беспрерывные досады, огорчения и даже обиды»226. Более сложной была позиция А.С. Пушкина, который искал выход из сложившегося противоречия в формуле «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».

К концу 1830-х гг. в журналах уже формируются стабильные ставки оплаты литературного труда, хотя у наиболее известных писателей (например, А. Бестужева-Марлинского) гонорар мог существенно превышать среднюю норму. К.И. Чуковский справедливо отмечал, что «в России лишь в сороковых годах, лишь с наступлением эпохи денег, вознаграждение за литературный труд стало установленным обычаем: потому что на смену замкнутой кучки аристократических гениев пришли писатели-профессионалы, живущие только пером. Появилась целая армия второстепенных писак, литературных ремесленников <…> они создали литературное сословие, они сделали литературу общественной силой»227.

С конца 1850-х гг. гонорарные ставки стали быстро повышаться. Наиболее высокими они были в журналах. За переиздания своих произведений отдельными книгами литератор получал примерно в 10 раз меньше, чем за журнальную публикацию. Проведенные нами подсчеты показали, что за вторую половину XIX в. ставка на прозу и статьи выросла в журналах примерно вдвое (см. таблицу на с. 90)228.

В не столь «богатых» журналах гонорарная ставка также постепенно увеличивалась, хотя обычно была ниже. Например, в «Русском богатстве» в конце века средняя ставка за прозу составляла 60—80 р. за лист (при максимуме – 150 р.)229. Одни и те же писатели, печатавшиеся в «Русском богатстве» и «Вестнике Европы», получали в первом существенно меньше: В.И. Дмитриева, соответственно, – 70—80 и 100 р. за лист, В.Г. Богораз и И.П. Белоконский – 60 и 80 р.

Повышение гонорарной ставки при той же, что и ранее, продуктивности вело к повышению величины гонорара. Однако рост гонораров в значительной степени компенсировался ростом цен. Расчеты экономистов показывают, что в начале 1870-х гг. индекс цен (по 26 важнейшим товарам) был выше примерно на треть, а в конце века – наполовину, чем во второй половине 1850-х гг.230

В результате до середины 1890-х гг. писатели (за немногими исключениями) с трудом обеспечивали себе прожиточный минимум. Как правило, достаточно зарабатывали только литераторы, которым удалось стать редакторами или постоянными сотрудниками журнала или газеты, регулярно получающими жалованье и имеющими гарантированный сбыт своей литературной продукции. Приведем несколько примеров. Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов за редакционную работу в «Современнике» получали в начале 1860-х гг. по 5—6 тыс. р. в год, Е.А. Салиас за редактуру «Санкт-Петербургских ведомостей» в 1875 г.– около 10 тыс. р. в год, соредакторы «Отечественных записок» (М.Е. Салтыков-Щедрин, Г.З. Елисеев и Н.К. Михайловский) в начале 1880-х г. только за редактуру (не считая гонораров за публикации) – около 10 тыс. р. в год каждый, редактор «Нивы» В.П. Клюшников – 6 тыс. р. в год; редактор «Гражданина» Ф.М. Достоевский – 3 тыс. р. в год; А.С. Суворин в 1872 г., работая публицистом и фельетонистом в «Санкт-Петербургских ведомостях», – 4,5 тыс. р. в год и т.п.

Авторы, не входившие в состав редакций периодических изданий, зарабатывали меньше. Даже И.С. Тургенев, чьи произведения оплачивались по максимальной ставке, получал за год 4 тыс. р., Н.С. Лесков – 2 тыс. р., А.П. Чехов в конце 1880-х и в 1890-х гг. – 3,5—4 тыс. р. И.А. Гончаров считал (еще в 1858 г.), что женатому человеку «в Петербурге надо получать не менее двух тысяч руб. серебром, чтобы жить безбедно»231 (Достоевские, например, издерживали в год более 3 тыс. р.), однако средние профессиональные литераторы зарабатывали за год не более 1—1,5 тыс. рублей. Это означает, что писатель, получающий по ставкам 1870—1880-х гг. 60 р. за печатный лист, должен был написать за год 20 печ. л. (то есть целую книгу), чтобы заработать 1200 р.232. Если учесть, что часть его текстов могла не попасть в печать из-за внутриредакционных или цензурных причин, то реально ему приходилось писать еще больше, не говоря уже о том, что периодические издания нередко затягивали выплату гонорара. Для сравнения укажем, что в описываемый период столоначальник (чиновник среднего ранга) получал в год более 1500 р., старший учитель в гимназии – более 1000 р., даже земские врачи и статистики – 1000—1200 р.

Невысокие гонорары беллетристов в России можно объяснить тем фактом, что социальная потребность в отечественной литературе была не очень сильной: одни (более 80% населения) вообще не читали, другие читали иностранную книгу в подлиннике, третьи – в переводе. Читатели русской книги (интеллигенция, чиновничество, купечество, мелкое и среднее провинциальное дворянство) были немногочисленны и не очень платежеспособны.

Поскольку беллетристу, исходя из существовавших ставок, трудно было заработать себе на жизнь, он был обречен на многописание и спешку. Приведем несколько характерных свидетельств. Талантливый писатель И.Т. Кокорев писал своему другу в 1845 г.: «Разве ты не знаешь аксиомы, что все литераторы умирают с голоду – и если Иван Тимофеевич до сих пор уцелел – так это только потому, что он не литератор, а поденщик, не мастер, а работник»233. К аналогичным выводам пришел в 1870-е гг. И.А. Кущевский: «Ныне писатель, по большей части, голый бедняга, вынужденный ради куска хлеба писать чуть не день и ночь. Тут не напишешь много хорошего. Гонорарий ничтожен <…>»234. Н.С. Лесков писал: «В России литературою деньги добываются трудно, и кому надо много – тому приходится и писать много <…>»235. И даже о периоде конца XIX в. Вас.И. Немирович-Данченко вспоминал в таких выражениях: «Нам, литературному пролетариату, время – деньги, и уж очень-то щедро тратить его не приходилось. Случалось продавать самые дорогие сердцу авторскому произведения на корню, и наша совесть маячила, потому что работалось впроголодь и впрохолодь. Да еще на каждый наш рубль десяток ртов было разинуто»236.

В современной печати отмечалось, что «труд писателя так странно ценится, так относителен, так, наконец, неопределенен, что заранее обрекает писателя на некоторого рода нищенство. Исключение в этом отношении составляют только некоторые из писателей, и то потому только, что или имеют недвижимые имущества, полученные по наследству, или – занимают какие-либо общественные должности, обеспечивающие их помимо литературного труда. Все же остальные бьются как рыба об лед, нередко давая другим тысячи, а сами оставаясь без куска хлеба»237.

Некоторые известные литераторы второй половины XIX века (например, Л.Н. Толстой, И.С. Тургенев, А.А. Фет) жили на доходы со своих поместий, многие другие поэты и прозаики вынуждены были служить. Чиновниками различных ведомств были В.П. Авенариус, В.Г. Авсеенко, К.С. Баранцевич, А.А. Голенищев-Кутузов, Г.П. Данилевский, Б.М. Маркевич, П.И. Мельников-Печерский, А.Ф. Писемский, М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.И. Тютчев, Н.Ф. Щербина; в цензуре служили И.А. Гончаров, A.Н. Майков, Я.П. Полонский (в 1892 г. он писал: «Литературными трудами жить я не мог, да и теперь не могу»238), К.К. Случевский; в армии – В.В. Крестовский и М.П. Розенгейм и т.д.

B.М. Гаршин, служивший на железной дороге, отмечал, что «даже признанным талантам без постоянной напряженной работы трудно существовать <…>. Служба необходимое подспорье»239. Казалось бы, что в разночинной среде положительная установка на гонорар должна была получить широкое распространение. Однако на деле получалось иначе. Осознание себя «борцами за идею», «подвижниками» нередко порождало отрицательное отношение к оплате своего труда. Поэтому и в разночинной среде продолжала воспроизводиться точка зрения, согласно которой настоящая, подлинная литература может существовать в форме побочного занятия. Если Л. Толстой писал: «Зачем деньги, дурацкая литературная известность? Лучше с убеждением и увлечением писать хорошую и полезную вещь»240, то Н.В. Шелгунов парадоксальным образом солидаризировался с ним, когда подчеркивал, что «нужно, чтобы литература не служила куском насущного хлеба. Пусть человек добывает его другим путем»241.

Ситуацию, в которой беллетрист в силу экономических условий своего существования стремился к получению гонораров и их росту, а в силу господствующей трактовки литературы как «служения идеалам» отрицательно относился к продаже плодов своего литературного творчества, ярко иллюстрирует возникновение в 1880—1890-е гг. в литературе специфического жанра, который можно было бы назвать «романом писательского краха». В представляющих его произведениях рассказывалось о судьбе писателя, стремящегося писать настоящие, подлинные вещи, но вынужденного из-за денег заниматься литературной поденщиной или погибнуть в неравной борьбе. Уже сами названия романов и повестей П.Д. Боборыкина («Долго ли?», 1875), А.К. Шеллера-Михайлова («На пути к известности», 1877), И.Н. Потапенко («Святое искусство», 1885), И.Л. Леонтьева («Убыль души», 1891), Вл.И. Немировича-Данченко («На литературных хлебах», 1891), Н.И. Тимковского («Около литературы», 1904) выразительно свидетельствуют как о нарастании профессионализации литературы, так и о страхе авторов перед этим процессом.

Характерно, что у беллетристов-профессионалов (А.И. Левитова, В.А. Слепцова, Н.В. Успенского и др.) гонорары были существенно ниже, чем у тех литераторов, для которых литература отнюдь не была главным источником дохода. Так, самыми высокооплачиваемыми писателями в 1860—1870-х гг. были Л. Толстой и Тургенев, высокими были гонорары Писемского и Гончарова.

Интерес представляют причины различий в величине гонорарной ставки. На основании чего издатель определял, сколько следует платить данному конкретному автору? Мы полагаем, что решающим фактором здесь была степень читательской известности писателя и расходимости его произведений. Конечно, престиж в литературной среде, социальное положение писателя и личный вкус издателя могли несколько повлиять на величину гонорара, однако в конечном счете издатель прежде всего принимал во внимание предпочтения читателей. Иногда ему перед покупкой приходилось оценивать степень возможного риска. Так, например, Гончаров в 1868 г. предложил «Обрыв» М.М. Стасюлевичу по очень высокой для того времени цене. Поскольку это роман большого объема, Стасюлевич должен был заплатить около 10 тыс. р. Поколебавшись, он все же купил роман и не прогадал. Сообщение о публикации в 1869 г. «Обрыва» в издаваемом им «Вестнике Европы» привело к резкому росту числа подписчиков, за счет чего он вернул затраченные деньги и получил еще не менее 10 тыс. р. дохода. Следует учесть и рост престижа журнала вследствие публикации романа такого известного писателя, как Гончаров.

Таким образом, подписчик определял в конечном счете негласную литературную табель о рангах, согласно которой одни писатели имели право на большой гонорар, другие – на меньший, а третьи – на совсем малый. Приведем сведения о величине максимальной гонорарной ставки ряда наиболее высокооплачиваемых авторов толстых журналов (в рублях за 1 печ. л.) в различные периоды:

Сроки возникновения и размеры литературного гонорара в различных литературных специальностях были неодинаковы. Одними из первых (еще в XVIII в.) стали оплачиваться переводы. На протяжении 1850—1870-х гг. величина переводческого гонорара почти не менялась и составляла обычно 5—10 р. за печатный лист. Выше получали лишь отдельные, высококвалифицированные литераторы (например, В.В. Бутузов, Марко Вовчок, Шелгунов) или переводчики специальной литературы (например, М.О. Вольф платил 18 р. за лист Ф.Ф. Резенеру за «Систему логики» Д. Милля, а Р.И. Сементковскому 20 р. – за «Курс славянской литературы» А. Мицкевича). Напротив, коммерческие издатели за переводы французских романов (А. Дюма, Поля де Кока и т.п.) платили всего лишь 3 р. за лист.

Хорошо оплачивались постоянные сотрудники редакций газет и журналов. В газетах автор передовиц, фельетонист, журнальный обозреватель, переводчик-компилятор иностранных известий нередко получали ежемесячное жалованье с обязательством предоставить в течение этого срока определенный объем текста (например, А.М. Скабичевский за еженедельный критический обзор получал в «Биржевых ведомостях» 2400 р. в год); в остальных случаях осуществлялась построчная оплата. Размер ее за авторский текст в столичных газетах колебался в пределах 3—10 к., за перевод – 1—3 к. за строку. Например, в газете «Гражданин» в 1873 г. по 7 к. за строку получали Достоевский и Н.Н. Страхов, по 5 к. оплачивались беллетристика и статьи, по 4 – корреспонденции и по 3 – переводы и компиляции. В провинции рядовые сотрудники получали существенно меньше – 1,5—3 к. за строку, а нередко материалы помещались бесплатно. Так, в 1869 г. Н.Ф. Бунаков за редактирование газеты «Воронежский телеграф» получал 75 р. в месяц, а за статьи гонорара в газете не полагалось.

В журналах плата за критические, публицистические и научные статьи выросла с конца 1850-х к началу 1870-х гг. примерно в полтора раза. В «Современнике» в 1856—1859 гг. она составляла 30—50 р. за печатный лист (максимальную ставку получали Чернышевский, Добролюбов, С.М. Соловьев, М.М. Стасюлевич, Н.И. Костомаров, В.П. Боткин, В.И. Ламанский), в «Русском слове» в середине 1860-х у Писарева, Шелгунова, А.П. Щапова доходила до 60—70 р., в «Отечественных записках» в 1871 г. составляла 60—75 р. (больше других платилось Скабичевскому, Н.А. Демерту, М.К. Цебриковой). Костомаров в «Вестнике Европы» получал с 1866 г. 100 р. за лист, Страхов в «Заре» в 1870—1871 гг. – 75 р.

Позже всего гонорар проник в поэзию – самый «артистичный» и «аристократичный» вид литературного творчества. Долгое время стихи печатались бесплатно, да и позднее бесплатная публикация стихов являлась нормой для начинающих поэтов, провинциалов, многочисленных поэтов-дилетантов. Следует учесть и литературную ситуацию, в силу которой господствующее положение получили художественная проза и публицистика, а поэзия была почти вытеснена из литературы. Существовать на доходы от собственных стихов поэт в эти годы не мог; для того чтобы заработать на жизнь, он должен был интенсивно переводить (как Д.Л. Михаловский), писать рецензии и фельетоны (как В.П. Буренин и Д.Д. Минаев). В конце 1850-х – начале 1860-х гг. стихотворения приобретались, как правило, поштучно. В «Современнике», например, за небольшое стихотворение в страницу платилось 10—15 р., причем по максимальной ставке оплачивались Некрасов, А.Н. Майков, А.А. Фет, Я.П. Полонский, А.Н. Плещеев, меньше получали А.М. Жемчужников, А.К. Шеллер-Михайлов. С 70-х годов более распространенной становится построчная плата. В «Отечественных записках» в начале 1870-х гг. средний ее размер составлял 50 к. за стих. Так, Некрасов получал 75 к. за строку, Буренин, Жемчужников, Минаев и В.С. Курочкин – по 50, М.В. Прахов и Л.Н. Трефолев – 30 к., Ю.В. Доппельмайер и И.И. Гольц-Миллер – 15 к. А.К. Толстому в эти же годы в «Вестнике Европы» платили 1 р. за стих, И.З. Сурикову – 50 к. В 1880 г. С.Д. Дрожжин получал в толстых журналах 50 к., а С.Я. Надсон – 40 к. за строку. В газетах и иллюстрированных журналах плата за стихи была существенно ниже, обычно на уровне 15—25 к. за строку.

Гонорары за книжные издания были очень низкими, примерно в 10 раз меньше, чем за журнальные публикации. В результате целый том приносил автору столько, сколько в журнале несколько печатных листов: Марко Вовчок получила за «Рассказы из народного быта» (1859) 500 р., И.Г. Прыжов в 1863 г. у М.О. Вольфа за «Историю кабаков в России» – 250 р., А.П. Щапов у казанского книготорговца Дубровина – 300 р. за «Русский раскол старообрядчества», Костомаров у Вольфа за каждый том своих исторических монографий в 1870-х гг. по 600 р. и т.д. О низких гонорарах за книги наглядно свидетельствуют расценки, по которым А.Ф. Базунов платил в 1870-х гг. авторам выпускавшейся им серии «Библиотека современных писателей»: В.Г. Авсеенко и Н.С. Лескову – по 30 р. за печатный лист, Н.В. Успенскому – 25 р., П.Д. Боборыкину – 15 р., Ф.М. Достоевскому – 10 р., а прочим писателям (П.В. Засодимскому, И.А. Кущевскому и др.) – и того меньше, по 8 р. Примерно так же платили и другие книгопродавцы. Например, Г. Успенский продавал свои сборники по 50—100 р. за том не только Базунову, но и В.Е. Генкелю, Е.П. Печаткину. Только произведения, пользовавшиеся сенсационным успехом и обещавшие верный доход, приобретались издателями значительно дороже. Так, в 1855 г. Некрасов продал К.Т. Солдатенкову сборник своих стихов за 1500 р., в том же году Д.Е. Кожанчиков заплатил Писемскому 3000 р. за роман «1000 душ». Позднее отдельное издание «Петербургских трущоб» и «Панургова стада» В.В. Крестовского Базунов купил за 3000 р., а М. Вольф издание книги Б. Маркевича «На повороте» – за 1000 р.

Гонорары писателей были, как правило, известны их коллегам и редакторам журналов. Впервые предлагая свои произведения редактору, автор обычно четко определял цену своего труда (так, например, Лесков, посылая в 1864 г. повесть Достоевскому для журнала «Эпоха», писал: «Условия мои таковы: за лист мне дайте 65 рублей (как я получал) <…>»242, Мамин-Сибиряк, предлагая в 1894 г. свой роман В.М. Лаврову, аналогичным образом формулировал свои пожелания: «Мои условия 150 р. за лист»243. Характерно высказывание Щедрина о писательнице А.А. Виницкой: «Так как она требует 200 р. за лист, то я и читать роман не желаю»244. Любопытно, что когда в 1896 г. в журнале «Нива» за повесть «Моя жизнь» Чехову заплатили очень высокий по тем временам гонорар – 350 р. за печатный лист, то просили хранить размер гонорара в секрете245. Случалось, что автор торговался с издателем, требуя увеличения гонорара, причем иногда он добивался успеха, а иногда нет. Характерны в этом плане конфликты между Я.П. Полонским и редактором «Вестника Европы» М.М. Стасюлевичем, И.А. Саловым и редакцией «Отечественных записок»246. Менее распространен был тип отношения к гонорару, охарактеризованный А.И. Эртелем в письме к Щедрину: «Что касается до гонорара, то я нигде и никогда не назначал его сам, это мне казалось противным и уж во всяком случае второстепенным. Тот или иной размер вполне зависит от вас»247.

С 1890-х гг. вновь начинается рост гонорарных ставок. Эти же годы отмечены появлением поэтов, живших только на гонорары (Л.Н. Афанасьев, О.Н. Чюмина, К.М. Фофанов и др.). Однако и в этот период рост средней гонорарной ставки (в 1890-е гг. примерно 100—150 р. за лист прозы, в 1900-е – 150—200 р.) компенсировался соответствующим ростом цен.

Следует отметить, что размер ставки долгое время во многом зависел от адресата, к которому обращался автор. Структуру читательской аудитории можно сравнить с пирамидой: чем выше был социальный и культурный статус читателей, тем ниже была численность этой группы. Но даже небольшая по численности группа «элитарных» читателей могла в целом платить за издания больше, чем многочисленная, но малоимущая группа низовых читателей. В результате, если рядовой сотрудник толстого журнала получал 100 р., а сотрудник «тонкого» журнала 20—30, то автор лубочных брошюр довольствовался 3—5 р. за печатный лист. Таким образом, в отличие от современной практики, тираж издания и гонорарная ставка находились примерно до последней трети XIX в. в обратно пропорциональной зависимости (чем выше тираж, тем ниже гонорар).

Рост гонорарной ставки в конце XIX в. определялся широким распространением и конкуренцией тонких иллюстрированных журналов («Нива», «Север», «Родина» и др.) и массовых газет («Новое время», «Русское слово», «Россия» и др.), где гонорар нередко был выше, чем в толстых журналах.

Следующим важным толчком к росту гонорарной ставки и величины гонорара была деятельность руководимого М. Горьким издательства «Знание». В первое десятилетие XX в., ориентируясь на новую массовую читательскую аудиторию и стремясь к максимально возможному учету интересов авторов, «Знание» существенно подняло писательский гонорар. Причем впервые это произошло не в журнале или газете, а в книге (хотя, правда, прежде всего это касалось выходивших периодически сборников «Знание»). А.В. Амфитеатров подчеркивал, что «книжный авторский гонорар создало “Знание”, до его широкого влияния на рынке автор в России всегда оказывался почти просителем, навязывающим сомнительный товар, а издатель чувствовал себя чуть не благодетелем, рискующим своею казною на дело темное и неверное»248.

В этот период (то есть с начала XX в.) литературный труд становится более прибыльным и уже не десятки, а сотни и даже тысячи литераторов, живя на литературные доходы, ведут обеспеченный образ жизни. По приблизительным подсчетам, в первые годы XX в. 435 литераторов, живущих на доходы от писательского труда, зарабатывали за год более 1000 р.249. Некоторые из них обогащались, получая очень высокие гонорары (М. Горький, Л. Андреев, А. Куприн, В. Дорошевич, А. Амфитеатров и др.). Однако и в эти годы продолжала существовать точка зрения, согласно которой писателям «брать деньги <…> за служение идее, конечно, гадость. Надо сделать так, чтобы не брать»250. В культуре сформировалось ролевое определение писателя как «пророка», борца за высокие идеалы, и все попытки укоренить на русской почве понимание писателя как умелого рассказчика интересных историй, профессионала-развлекателя были обречены на провал. В результате даже в предреволюционный период, когда русская литература в значительной степени профессионализировалась и гонорар стал обыденным явлением литературной жизни, отношение к нему (из-за сильной мировоззренческой «нагруженности» литературы) во многом продолжало оставаться отрицательным.

Обобщая имеющиеся данные о тенденциях развития гонорара, можно (с учетом предложенного понимания его как формы взаимодействия издателя, автора и публики) наметить исторические этапы развития книжного дела в России с конца XVIII по начало XX в. В предлагаемой периодизации (носящей предварительный конспективный характер) через изменения в гонораре мы пытались одновременно «ухватить» такие тесно связанные между собой процессы, как развитие издания книг, газет и журналов; формирование литературной профессии; рост и дифференциация читательской аудитории. Каждый последующий выделенный нами этап не «отменял», а дополнял и «надстраивал» ранее существовавшие формы взаимосвязи литературы и читателя.

1. Малочисленность читателей русской книги среди дворян и наличие достаточно большой читательской аудитории в городских низах. Автоиздание своих произведений представителями «высокой литературы» (обычно не приносящее дохода) и интенсивная деятельность профессиональных книгопродавцев-издателей, у которых печатаются низовые литераторы, живущие на гонорары (конец XVIII – начало XIX в.).

2. Рост числа читателей отечественных изданий в привилегированных социальных слоях. Появление профессиональных издателей журналов и газет. Постепенное укоренение гонорара и начало профессионализации высокой литературы (прозаики и публицисты в периодических изданиях). Становление профессиональных издателей «высокой» литературы (1830—1850-е гг.).

3. Увеличение численности читательской аудитории в «средних» слоях. Рост числа профессиональных издателей журналов и газет, особенно иллюстрированных еженедельников и «уличной» прессы. Превращение гонорара в нормальную форму взаимоотношений издателя и авторов, завершение профессионализации труда прозаиков и публицистов, появление поэтов-профессионалов (1860—1890-е гг.).

4. Резкое увеличение читательской аудитории в «средних» и «низовых» социальных слоях. Доминирование газеты, иллюстрированного журнала и коллективного сборника в издательской деятельности, существенный рост гонораров в указанных типах изданий. Появление писательских издательств, быстрый рост числа профессиональных писателей, особенно ориентирующихся на «средние» и «низовые» социальные слои (начало XX в.).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.