Местное право
Местное право
Благодаря тому, что статус всех главных центров Норика был поднят до статуса римских городов («municipia»), страна получила в римской империи такое же правовое положение, как и Италия. Норичане в правовом отношении был уравнены с римскими гражданами. Об этом свидетельствует и тот факт, что уже при Клавдии они служили в римской армии, на что имели право только римские граждане, тогда как остальные лица без гражданства, именовавшиеся «чужестранцами», могли служить только во вспомогательных частях (auxilia). Сохранились некоторые надписи, сообщающие о происхождении норикских легионеров. В числе этих надписей особенно показательна следующая: «Celeia mil leg. II ad (i) r.f. natione Noricus», где выражение «natione», очевидно, обозначает принадлежность к народу — стране. Норичане служили даже в числе преторианцев,93 что с римской стороны означало наибольшее признание и доверие.
Как многолетние союзники, норичане, несомненно, сохранили в Римской империи также свое право, которое было включено в римский правопорядок.
Римское право. Население в пользовании общественными привилегиями по римскому праву делилось на три слоя. Больше всего прав имел тот, у кого было римское гражданство (civitas Romana). Его права были равны правам свободных горожан Рима. Почти такие же права имели люди с латинским гражданством (ius Latii), которые вначале были жителями союзнических городов в Италии, а со второго века стали полностью равноправными с римлянами.
Города вначале тоже несколько различались по своим привилегиям, в зависимости от того, какое они носили название — «municipium» (местный центр) или «colonia» (римское поселение).
Следующим слоем населения были «чужестранцы» (peregrini) — это все те, кто не имел римского или латинского гражданства. Римляне признавали их местное право (ms gentium), если они принадлежали к народу, который без жестоких сражений раньше или позже сдался на милость римлянам. Эти люди обладали определенным правом заниматься своими делами, они могли иметь свои поля и т. д., но представители тех народов, которых римляне победили лишь в результате тяжелых боев, считались побежденными чужестранцами (peregrini dediticii). Поэтому они не имели своего местного права и вообще не считались свободными. Рабов римляне не считали за полноценных людей.
Все те, кто жили в окрестностях какого-либо, города имели свои поля и не были горожанами, назывались «жителями» (incolae). Тот, кому даровалось римское гражданство, получал имя того, кто ему это гражданство дал. Поэтому и в Норике, как это может показаться с первого взгляда, нетрудно обнаружить немало жителей, носящих латинские имена.
Все имущество облагалось налогом (res fiscalis), исключением было только состояние императора (patrimonium). Начиная с Септимия Севера существовало также присвоенное императором и больше не облагаемое налогами состояние (res privata). В 5 веке управляющий имуществом императора носил титул «comes patrimonii».
Надписи, относящиеся ко второй половине 2 в., свидетельствуют также о существовании финансового ведомства и его управляющего в Вируне: tabularius, dispensator ргn (prn — patrimonium regni Norici). Речь, вероятно, идет о бухгалтерском учете, или «ratio» состояния, изъятого у норикских королей.
При императоре Каракалле в 212 году решением «constitutio Antoninian» римское гражданство было даровано всем свободным людям империи.
Таким образом, норичане после ликвидации их королевства при Клавдии не стали бесправными перегринами (побежденными чужестранцами), не были они перегринами и по римскому правопорядку. Горожане Норика имели римское гражданство. И хотя 90 % населения94 жило за пределами городов, эти люди тоже, согласно статусу Норика, не могли быть полностью перегринами. Они, несомненно, сохраняли свое местное право «ius gentium», что означало сохранение при господстве римлян своей общественной структуры и даже своей государственности, так как осталось норикское собрание — conventus Noricorum. Об этом свидетельствуют раскопки фундамента зала с архивом, относящиеся к 1 в., в городе на Шталене. Кроме того, есть свидетельство (Cassius Dio LXXVI 9,2), что в 208 году наместник императора Сабинус передал своего предшественника по имени Поллиенус Себеннус «норичанам», то есть судебному собранию тех, кто внес против него обвинение. Это могло быть только земельное собрание норичан, существование которого не предусматривалось римским правом, а только правом местным.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/427982_22_i_027.jpg)
Норичанка времен Римской империи (2 век). Изображение на надгробии из церкви Св. Якоба над Целовцем (Клагенфурт)
Следовательно, норичане сохранили свою собственную организацию общества также и в Римской империи — на уровне римской провинции. В политическом смысле и государственно-правовое устройство было римским и базировалось на римском праве норикских городов, включенных в римский «imperium», тогда как свой местный «natio», составляющий население Норика, был представлен земельным собранием. Божество «genius Noricorum» являлось защитником страны и ее народа.
В исторических записях о Норике почти нельзя найти сведений, относящихся к сельской местности, так что у нас нет ясного представления о том, в каких условиях жило крестьянское население. Как полагают историки, в Норике не были расселены итальянские колоны и не было латифундий. Преобладали небольшие усадьбы крестьян, и поля были их частной собственностью. Владельцы платили за них соответствующий налог, в остальном они были свободны. Уже тогда существовали общие горные пастбища. А в соседней Паннонии преобладали латифундии.95
Из этого следует, что жизненная основа существования крестьянского населения и его организация в Восточных Альпах при господстве римлян не была разрешена, и это вполне подтверждает значение действующего местного права. Что касается подразделений римской армии, то в Норике стоял лишь один легион, на Шталене, командование которого находилось в Птуе.
В римских провинциях крупное землевладение постепенно вытесняло мелкую крестьянскую собственность. Норик избежал такой участи, очевидно, из-за его особого положения в Римской империи. Лишь с середины 2 в. и в этой стране появились единичные латифундии, о чем свидетельствуют остатки их административных зданий, называвшихся «villae».