Артамонт Лидия Настоящее имя – Артамонова Лидия Германовна (род. в 1967 г.)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Артамонт Лидия

Настоящее имя – Артамонова Лидия Германовна (род. в 1967 г.)

Единственная в мире русская торера (женщина-тореадор). Состоит в двух профессиональных синдикатах тореадоров – португальском и испанском. Выступает на аренах первой категории в Испании, Португалии и на юге Франции. В мире тореадоров не больше десяти, а среди наездниц Артамонова – единственная, кто в португальском стиле сражается с четырехлетним быком.

В чем отличие корриды испанской от корриды португальской, в нашей стране знают немногие. В Испании коррида

предполагает кровопролитие. Португальская же коррида – это спектакль, зрелище, где не бывает жертв. Она заканчивается тем, что люди кидаются на рога быку, пусть даже и защищенные резиновыми наконечниками. Их задача – остановить быка, и это очень опасное занятие, многие гибнут, поскольку разъяренное животное очень опасно.

Начало таким боям было положено еще во II в. до н. э. Например, на Крите игры с быками были связаны с обрядом плодородия, и главная роль в таких игрищах отводилась девушкам. Сражаться с быком женщинам запрещали только в XX в. В католической Испании женщины выходили на арену даже 200 лет назад. Знаменитая матадорша конца XVIII в. Пахуэлера сражалась на аренах Мадрида, а коррида 27 января 1839 г. вошла в историю как чисто женская: все участники – пикадоры, бандерильеро и матадор – были молодыми женщинами.

В мире профессиональных женщин-тореадоров всего 5–6, хотя учеников, конечно, больше. Просто у многих, как только начинается активная личная жизнь или брак, завершается «роман с корридой». Лидия Артамонт считает, что «многие девушки идут в корриду лишь из-за внешнего пафоса – арена, красивые костюмы, гарцевание на лошади… А как только дело доходит до настоящего боя, многие бросают это занятие. И еще у женщин реакция чуть замедленнее, чем у мужчин».

Единственная в мире русская женщина-тореадор родилась в 1967 г. в Москве в семье высокопоставленного сотрудника Внешторга Германа Александровича Артамонова. Ее дед со стороны матери, ближайший сподвижник Хрущева, в свое время был председателем Госплана СССР и послом в Швейцарии, а мать, Татьяна Иосифовна Кузьмина, работала врачом. Раннее детство Лидочка провела в Берне, затем жила в Париже, где отец был сотрудником советского торгпредства.

В 10-летнем возрасте Лида вернулась с родителями в Москву. Здесь же окончила среднюю школу и поступила на романо-германское отделение филфака МГУ. После первого курса университета вышла замуж. Ее супругом стал француз Жак-Мари Компуэн – коммерческий директор знаменитой коньячной фирмы «Камю» и, к слову, внебрачный сын Мишеля Камю – владельца этой всемирно известной компании. Жак-Мари был старше супруги на 12 лет. Они познакомились, когда Лидочка была еще ребенком. Компуэн часто посещал их дом в Москве и в Париже, поскольку был деловым партнером и другом Германа Артамонова.

Родители были против этого замужества: они предвидели возможные неприятные последствия бракосочетания их дочери с иностранцем. Дело в том, что времена были суровые, шел май 1985 г. – горбачевская перестройка только начиналась… В результате отца Лидии просто-напросто выгнали со службы.

Молодые перебрались в столицу Франции, в 1986 г. родилась дочь Франсуаз-Мари-Ирэн. Но счастливая семейная жизнь продолжалась не более полутора лет: «Я поняла, что мы совершенно разные люди. Брак наш был недолгим в отличие от бракоразводного процесса, который тянулся 4 года. Мы разводились так долго из-за дочери. Мой бывший муж – человек богатый, и алименты ему пришлось бы платить большие. Как только я отказалась от алиментов, он сразу же отказался от дочери, и нас развели».

Потом Лида окончила знаменитый лицей «Жансон дю Сай» и в 1996 г. – факультет социоэкономики Парижского католического университета, написав дипломную работу «Социальный фактор в корриде. Конфликт между пешей и конной корридой». В университете Артамонова постоянно воевала с преподавателями из-за пресловутых двойных стандартов католического мировоззрения. Здесь же она увлеклась «хорзболлом» – регби на лошадях, пока в один прекрасный день на юге Франции не увидела конную корриду: «Я поняла мгновенно: это то, что мне надо!»

Лидия ни с кем не советовалась, когда решила заняться конной корридой. Ее привела туда безграничная любовь к лошадям. «Ими я одержима с детства, – рассказывала Артамонова. – Наверное, это гены. Дело в том, что в моих жилах есть кабардинская и казацкая кровь». Ее первое знакомство с лошадью произошло в пятилетием возрасте – находясь с родителями в Швейцарии, Лидия стала ходить в пони клуб.

По окончании университета Лида отправилась в Португалию овладевать искусством верховой езды и мастерством проведения коррид (тавромахией). В этом ей помогла бабушка, в течение пяти лет оплачивая проживание и занятия в знаменитой Конной французской школе. Для этого ей пришлось распродать свою знаменитую коллекцию русской живописи XIX в. – около ста редких полотен Айвазовского, Шишкина, Репина, Саврасова, Левитана. Внучка не просила ее продавать все работы: «Просто поставила перед фактом: если деньги на учебу в Португалии не найдутся, буду вынуждена искать другие пути самореализации. Я любым способом добиваюсь своего. Любым. У меня такая тактика: идти напролом».

За десять лет, проведенных в корриде, Лидия около 600 раз выходила на поединок с грозным «торо браво» – бойцовским быком. Ей рукоплескали на лучших аренах Португалии, юга Франции, Испании – словом, там, где любят корриду и понимают в ней толк. Причем Артамонова одинаково ловко выступала как в классической португальской корриде (во время которой быка не убивают), так и в испанской, где бык должен быть повержен.

Конно-спортивный мир весьма специфичен. Лидия говорила, что «с тореадорами-конкурентами порой еще сложнее, чем с публикой. Та предельно предсказуема: приходит в восторг, когда выступаешь великолепно. Когда похуже, с трибун несется: «Отправляйся домой варить мужу суп!» Коллеги более изощренны. На выступлениях нельзя ни на минуту оставлять лошадей без присмотра. Запросто могут отравить. Коррида, помимо высокого искусства общения с лошадью, является крайне высокоприбыльным бизнесом. Весь рынок контролируется десятком человек. Преимущественно испанцами. Не найдешь общего языка – останешься без контракта».

Однажды Артамонова получила удар рогом в правую ногу. Рана была достаточно большой и глубокой: рог быка вошел на 12 см. «Ощущение было такое, – вспоминала Лидия, – будто я получила сильный ожог. Сразу же закружилась голова, но бой до конца я все-таки довела». На профессиональном языке это называется «крещение кровью». Не всякий мужчина преодолевает такое испытание: немало тех, кто после этого ломается и в результате навсегда покидает корриду. «Нет, тот случай абсолютно не выбил меня из седла, – смеялась Лидия. – По жизни я – фаталист!» Кроме того, ее фамилия по-французски созвучна со старинным гасконским родом Артамонтов, а имя означает «бой с быком», и лучшего предзнаменования (и рекламного имиджа) для выбранной профессии придумать сложно.

В рейтингах лучших тореро Артамонт стала неизменно занимать первые строчки, получая за каждый бой по 20 тыс. долларов… Вскоре Лидия купила на юге Франции в небольшом университетском городке Экс-ан-Прованс под Марселем дом и конюшню: «У меня десять лошадей, и каждая из них – произведение искусства. Это лошади знаменитой иберийской породы. Лишь они, не ведая страха, способны выходить на арену с быком». Страха, впрочем, не ведают не только эти сильные животные, но и их хозяйка: «Страх – это нерешительность. Любое же колебание на арене может быть фатально. Как только в душу тореро вселяется страх – это сигнал: пора уходить из корриды. Меня это чувство, слава Богу, пока не посещало».

Городок на Лазурном побережье – великолепное место для проведения ярких зрелищ, ценимых туристами. Площадь близлежащего земельного участка позволила Лидии построить там собственную арену диаметром 38 метров. На ее строительство ушло около двух лет и 200 тыс. долларов. В 1995 г. Артамонт начала проводить там бескровные конные корриды, поскольку местное законодательство не давало возможность организовывать корриду с каким-либо кровопролитием: «В моем спектакле, который я назвала «прованской корридой», действо считается завершенным по истечении 30 минут. В этом режиме тореадор должен продержаться на лошади, поминутно воюя с быком. Ну а высшим пилотажем, свидетельствующим о высоком мастерстве, считается умение «на ходу» дотронуться специальной палкой до лба быка».

Личная жизнь Лидии протекает очень бурно. Поклонников немало, но «служебные» романы практически невозможны из-за того, что «многое строится на подчинении, из-за сильной конкуренции среди тореадоров. И там нет разницы между полами. В то же время тореадоры, как и любые артисты, люди страстные. Они не могут без измен и любви, это для них как допинг. У некоторых из них может быть прекрасная семья с тремя детьми, но они обязательно будут любить кого-то еще на стороне».

Сейчас торера Артамонт предпочитает жить не во Франции, а в России. Лидия входит в число лучших матадоров мира и могла бы получать немалые деньги за выступления. Вместо этого она месит сапогами глину подмосковной деревни Протасове и обучает верховой езде всех, кто любит лошадей. Два года назад у нее украли коня и машину, а задуманная ею российская коррида дважды срывалась – в основном из-за нечестности партнеров. Воров Лидия нашла сама, а от идеи провести корриду в Москве отказываться не собирается.

Больше всего она не любит, когда к ее любимому делу относятся как к цирковому представлению: «Самое обидное для корриды – сказать, что это цирк. Цирк – это веселое зрелище. А коррида – это драма в трех действиях, где роли распределены заранее, но исход неизвестен. Это дуэль». Ну а португальская коррида – это еще и конный балет, танец, который управляемая человеком лошадь исполняет перед быком, прежде чем его победить.

Лидия говорит, что ни на минуту не может позволить себе расслабиться: «Вся моя жизнь состоит из огромного количества конфликтов, зачастую инициированных мною же. Всегда готова к бою… Один из моих учителей тореадоров любил повторять: «Победи или умри». Готовность расплатиться до конца за свои увлечения и есть, на мой взгляд, истинная компенсация за все причуды судьбы…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.