4

4

Непростое дело – вязать сюжетные узлы. Решили, например, какие-то мудрые товарищи вписать в мемуары мертвого Жукова новый фрагмент о том, как Сталин упал с коня. Вписать легко. Но требуется объяснить читателю: а откуда бы Жукову об этом знать?

Лихой сталинский инструктор по верховой езде отпадал сразу. Нельзя же было вписать в мемуары, что летом 1945 года некий кавалерийский майор прорвался сквозь заслоны и заставы, проскочил поверх барьеров, распихал жуковскую охрану, отозвал заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Жукова в сторонку и шепнул на ухо под большим секретом сталинскую тайну…

Нужен был свидетель рангом повыше. Но кто бы мог знать о тайных сталинских тренировках и проболтаться? Сталинский секретарь Поскребышев? Того огнем жги, не скажет. Главный сталинский телохранитель Власик? Тоже невероятно. И Поскребышев, и Власик долгие годы были рядом со Сталиным прежде всего потому, что сталинские тайны хранили.

В кандидатах на жуковского информатора оставался только сталинский сын Вася. Благо, что мертвый. А мертвые, как у нас заведено, сраму не имут. Сочинителям сюжета оставалось Васю с Жуковым свести. Если бы сочинители думали головами, то могли бы придумать нечто правдоподобное и вложить в жуковские уста что-нибудь вроде: иду кремлевским коридором, навстречу Василий… Далее – по тексту.

Можно было бы и просто: встретил Василия, разговорились. Не уточняя, где и когда.

Но сочинители головами думать не приучены. Они описали встречу Жукова с Василием Сталиным на Центральном аэродроме Москвы во время подготовки к параду. И просчитались…

Командиру 286-й истребительной авиационной Нежинской Краснознаменной дивизии 16-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта полковнику Сталину Василию Иосифовичу там было решительно нечего делать.

Да как же так? Неужто он в Параде Победы не участвовал?

Нет. Не участвовал.

И не готовился участвовать. И никакого отношения к параду на Красной площади не имел, как и к Центральному аэродрому Москвы, на котором шла подготовка. В этом каждый может убедиться сам. Весь парадный расчет известен. Колонну 1-го Белорусского фронта вел генерал армии В.Д. Соколовский. За ним шеренгой – командующие армиями. После них – штандарт фронта. Далее – командир сводного полка генерал-лейтенант И.П. Рослый с двумя заместителями-генералами. Две шеренги солдат-знаменосцев, за ними – семь батальонов.

Куда прикажете вставить полковника Сталина?

Он не командующий фронтом. Он не заместитель командующего. Не командарм. Штандарт фронта нести? Там герои из героев. Например, штандарт 1-го Украинского фронта нес трижды Герой Советского Союза полковник Покрышкин. Ассистентами у него – дважды Герои. И во всех фронтах – тот же порядок: штандарты фронтов несли лучшие из лучших.

А у полковника Сталина ни одной Золотой Звезды. Отец требовал приличия блюсти. Зазря сына обвешивать побрякушками не дозволял. В знаменосцы его? Там здоровенные солдаты в солдатских наградах. Там тоже авиационному полковнику делать нечего. А в других сводных полках? В каких? В сводном полку Карельского фронта? Или Ленинградского? Он к этим фронтам отношения не имел. Если бы и имел, они все равно по той же схеме были выстроены: командующий фронтом, шеренга командующих армиями, штандарт, генерал – командир сводного полка с заместителями-генералами, знаменосцы и пять-семь батальонов.

Имена всех, кто вел колонны фронтов, кто командовал сводными полками, батальонами и даже ротами, давно опубликованы и всем известны. Нет там полковника Сталина. Куда же было его пристроить? В полк НКВД поставить? Или в полк Войска Польского?

Так, быть может, Вася Сталин на Центральном аэродроме просто так, без дела ошивался!

Нет, не ошивался. Он либо лежал пьяным на своей даче, либо занимался делом. А дело у него было исключительно ответственное. Великое торжество состояло из трех элементов: парад войск на Красной площади, воздушный парад над площадью и демонстрация трудящихся.

Воздушный парад над Красной площадью готовился столь же грандиозный, как и на земле. И если салютовали из тысячи орудий, вывели на парад полторы тысячи единиц бронетехники, то и в воздухе затевалось нечто, соответствующее моменту. Вот там, в небе, и было зарезервировано место полковнику Сталину.

В послевоенные годы это стало гвоздем программы – в небе сын Сталина! Это он ведет колонну! И всей стране видно: вон он – самый первый! А потом и киножурнал народу пятнадцать раз прокрутят: в шлеме, в летных очках, воротник бараний, взгляд соколиный, эдак энергично штурвал на себя!

Кроме киножурналов, тут же и первую казенную эпопею отсняли. Называлась «Падение Берлина». Не пожалели цветной пленки. Тогда это в редкость было. И в той эпопее сын Сталина, красавец и умница, ведет своих соколов в последний и решительный бой над гитлеровской столицей.

Но если сталинского сына на Красную площадь опустить и в строй поставить, то кто ж его узнает? В командармы пока не вышел, да и все равно они шеренгой идут. В солдатский строй поставить? И что тогда прикажете комментаторам делать? Не иначе в микрофон орать: вон тот, пятнадцатый справа в десятом ряду! Да, да, рыжий, плюгавенький! Узнали?!

Первое появление сталинского сына в московском небе планировалось на 24 июня 1945 года. Но погода была нелетной. Отменили и пролет авиации, и демонстрацию трудящихся. Из трех элементов торжества провели только один – парад войск. Но пролет авиации готовился и был отменен только утром 24 июня. Об этом написано и в официальных отчетах, и во всех вариантах мемуаров Жукова, начиная с первого, изданного при его жизни: «Позвонил командующему Военно-Воздушными Силами, который сказал, что на большей части аэродромов погода нелетная». К этому добавлю: и над Москвой тоже.

Но до последнего момента никто не знал, будет воздушный парад или нет. Потому до самого последнего момента воздушный парад готовили. Дело было чрезвычайно сложным: сотни боевых самолетов разных типов и разных технических характеристик почти одновременно устремляются к одной точке.

На земле-то попроще: если первые батальоны танков замешкались на входе или на выходе с площади, остальные притормозят. А в воздухе что прикажете делать, когда авиационные полки и дивизии проносятся над кремлевскими звездами? Тут наломать дров можно было на пол-Москвы.

Руководил подготовкой воздушного парада командующий ВВС Главный маршал авиации А.А. Новиков, а сын Сталина был одним из главных действующих лиц. Кстати, не зря «приземлили» всех прославленных асов. С одной стороны, конечно, правильно и справедливо, что на Красной площади штандарты фронтов несли увешанные золотыми звездами герои-летчики. Они самые заслуженные. Ни танкистов, ни артиллеристов, ни разведчиков, ни саперов, ни пехоту, ни кавалерию так щедро не награждали. С другой стороны, удобно – не надо комментаторам объявлять, что вот, мол, в воздухе Покрышкин. Небо было расчищено, и можно было скромно сказать: колонну краснозвездных воздушных кораблей ведет полковник Сталин…

Постойте, постойте. Разве не мог Жуков встретить сталинского сына на Центральном аэродроме Москвы? Разве подготовка пролета самолетов над Москвой и Центральный аэродром Москвы не связаны между собой?

Вот именно: не связаны.

Центральный аэродром был отдан сухопутным войскам. Где прикажете размещать парадные полки на время подготовки? Их по традиции размещали на Центральном аэродроме.

Летом 1945 года там был не палаточный городок, а настоящий город. Прикинем: десять сводных полков от каждого фронта. В каждом полку – 1465 солдат и офицеров, не считая запасных и обслуги. Кроме того, сводные полки от НКВД, Войска Польского, ВМФ, Наркомата обороны, оркестр в 1300 труб и 100 барабанов, кавалерийская бригада, отдельные батальоны. Представьте себе хотя бы палатки-бани и палатки-столовые, в которых эту уйму людей приходилось кормить одновременно по три раза в день. Так это не все. Тут же и столпотворение боевой техники: танков, бронемашин, артиллерийских тягачей, самоходных орудий, ствольной и реактивной артиллерии, пехоты на автомашинах. И вся эта техника с расчетами и экипажами. И этим расчетам и экипажам тоже надо целый месяц тут жить и работать. Для всей боевой техники надо развернуть полевые ремонтные базы. Тут же места для осмотра, технического обслуживания, мойки и окраски машин и пр. и пр. Самолетам там было делать нечего: все поле заставлено палатками, взлетно-посадочные полосы – боевой техникой. А центральная полоса разрисована под Красную площадь. На ней бесконечные, от зари до зари, тренировки.

Да если бы и пуст был Центральный аэродром, то использовать его для подготовки к воздушному параду невозможно. Не над центром же Москвы каждый день сотни самолетов гонять. Для подготовки воздушного парада существовало другое место – Тушино. И не только. Чтобы гнать колонны самолетов непрерывной чередой над Красной площадью, надо было обеспечить почти одновременный взлет сотен машин. С одного аэродрома это невозможно. Потому самолеты были рассредоточены по всем военным и гражданским аэродромам вокруг Москвы.

Непростое это дело – организовать взаимодействие колоссальных масс авиации, взлетающих с разных аэродромов. Требовалась точность балетной постановки. Этим и занималось командование ВВС, тысячи летчиков, техников, инженеров и прочего аэродромного люда. Авиационный парад был связан с парадом на Красной площади только по времени. Потому участникам грандиозного воздушного представления было решительно нечего делать там, где звенели подковы и лязгали гусеницы.

Потому присутствие сталинского сына там, где его якобы встретил Жуков, – вымысел. Крайне неудачный.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >