«Погиб при исполнении служебного долга…»

«Погиб при исполнении служебного долга…»

Мама Игоря Сорокина Валентина Васильевна вложила в свое дитя всю нерастраченную любовь и доброту. Тяжело было, но подняла на крыло своего Игорька. Вырос он добрым, отзывчивым и ласковым человеком. А он просто боготворил маму и всячески старался ей помочь. Успешно закончив СПТУ, работал слесарем?электромонтажником в цехе № 325 механического завода. Активно участвовал в общественной жизни цеха. Друзья вспоминают его участие в смотре художественной самодеятельности, посвященном 40?летию Победы. Своей энергией он заражал других. А на сцене вместе с хором пел о смуглянке?молдаванке, о том, как «вдоль берега крутого шел солдат…»

Игорь увлекался историко?патриотической литературой. Целенаправленно готовил себя к армии. Занимался в Куйбышевском ДОСААФ в парашютной секции. Совершил 65 прыжков с парашютом. После 65?го прыжка инструктор похвалил его: «Молодец, Сорокин, быть тебе хорошим десантником». И действительно как в воду глядел — бывший слесарь механического завода надел военную форму десантника. Мечта сбылась, но не совсем. Он мечтал быть офицером, готовился, ездил сдавать экзамены в военное училище. Завалил, но духом не пал.

Игорь Сорокин все старался спланировать заранее, все разложить по полочкам. О планах нам поведала Ирина, которая «была невестой Игоря… а стала незамужней вдовой». Он мечтал вернуться в 1987 году, а в 1988?м, в «августе, сентябре, октябре», сыграть свадьбу. Очень любил детей. И всегда мечтал, чтобы у них с Ириной было много детей. Мечтал отдать им все, чего сам не видел от своего отца.

О его нежности, любви к людям, к маме и особенно, вернее, в первую очередь, к Ирине говорят его письма. Мы решили их не цитировать. Слишком они личные. Не будем вторгаться в эту большую, трагически завершившуюся любовь.

«…Игорька я никогда забыть не смогу. Он был моей первой и большой любовью, которая сохранилась до настоящего времени. Это все хранится в отдельном уголке моего сердца и не доступно никому. Если бы он не погиб, я бы была самой счастливой женой и матерью. Но судьба распорядилась иначе», — так написала Ирина.

Наверное, единственный раз с момента их знакомства Игорь попросил помощи у Ирины. Впервые не смог самостоятельно принять решение. Это было в декабре 1985 года. Был выбор: или остаться в Чирчике электриком и спокойно прослужить два года, или отучиться шесть месяцев и в апреле попасть в ДРА.

«Не знаю, что делать, ведь в ДРА не курорт, могут и убить. Но Игорь, он же товарищ, оставить одного как?то не по?товарищески…»

Что может пожелать, посоветовать любимая? Это было ясно еще до получения ответа.

«…Я не боюсь, но я просто хочу прийти домой живым и здоровым, а там все может быть, там война. А может, попробовать себя и махнуть вместе с Игорем в ДРА. Эти дни хожу сам не свой… и домой хочу прийти живым, и Игоря бросать неохота. Сижу как в Бермудском треугольнике. Сижу и не знаю, что делать, ведь мне 18–19 лет, но я совсем как пацан, не знаю что делать и как быть. Я боюсь смерти, но друга в беде не оставлю. Не знаю, как быть, ведь со мной такого не было ни разу, все в первый раз».

«Я не знаю, но „смерти только дурак не боится“. Это не мои слова, но это так».

Игорь принял решение. Мы знаем об этом.

Уже из Афганистана он в своих коротких, как всегда, письмах писал: «Только верь, мама, верь, и я приду».

Валентина Васильевна верила и ждала. Но дождалась только цинкового гроба с телом сына, погибшего в бою с душманами…

«Погиб при исполнении служебного долга…»

20 мая 1987 года ему исполнилось бы двадцать лет… Не хватило 8 дней.

Он очень любил жизнь. А прожить удалось неполных двадцать лет…