Зализняк и Гонта

Зализняк и Гонта

Начал и возглавил восстание запорожец Максим Зализняк весною 1768 года. Сформировав отряд в Матронином лесу, он двинулся на юг, громя помещичьи имения и поголовно уничтожая поляков и евреев. Смела, Черкассы, Корсунь, Богуслав и другие города и местечки южной Киевщины были захвачены повстанцами, число которых росло с каждым днем, т. к. крестьяне с воодушевлением шли в гайдамаки.

Когда же Зализняк подошел к Умани, где сосредоточилось много бежавших из сел и местечек католиков и евреев, на сторону гайдамаков перешли сотник Иван Гонта, начальник казаков Потоцкого, которому было поручено поляками руководить обороной Умани.

В результате этот центр польско-католической агрессии на южной Киевщине без сопротивления попал в руки повстанцев и началась страшная резня, известная в истории как «Уманская резня». Сколько при этом погибло католиков, униатов и евреев, точно неизвестно, но что они были уничтожены почти поголовно, не исключая женщин, детей и стариков, можно считать фактом установленным. В этом вопросе сходятся и польские, и русские, и сепаратистские историки и мемуары современников событий, написанных по свежей памяти со слов очевидцев. Народное предание прибавляет к этому и подробности, характеризующие настроения повстанцев. В Умани была сооружена виселица, на которой были повешены: поляк, ксендз, еврей, собака и каким то грамотеем-гайдамаком была сделана надпись: «Лях, жид та собака – вира однака»…

Кроме главного отряда гайдамаков Гонты – Зализняка на Правобережье летом 1768 г. действовало еще немало и других их групп, например, Семен Неживый в районе Черкасс, Иван Бондаренко в районе Радомысля и северной Киевщины, Яков Швачка около Белой Церкви и Василькова. Особенно энергично действовал Швачка, имевший свой штаб в Фастове, куда ему приводили пойманных поляков и евреев для суда и расправы. По данным польской комиссии, производившей расследование деятельности Швачки, в Фастове было уничтожено больше 700 поляков и евреев. Народный же эпос Украины в своих «думах» эту деятельность описывает так:

Ходыть Якив Швачка та по Хвастови

Та у жовтих ходить у чоботях.

Ой вивишав жидив, ой вивишав ляхив

Та на панських на воротах…

Восстание все больше и больше разрасталось. Киевщина и прилегающие районы Брацлавщины и Волыни были полностью оставлены поляками и евреями. Народ ждал окончательного освобождения и воссоединения с Гетманщиной и Россией, твердо веря, что именно для этого русские войска и пришли на Правобережье.

Но, как и в 1734 г., был горько разочарован. Усмирив «Барских конфедератов» русские войска начали усмирять и отдавать на расправу полякам своих верных союзников – гайдамаков, нередко прибегая к неблаговидным способам для захвата их руководителей. Так, например, Гонта и Зализняк были приглашены к русскому полковнику под Уманью, к которому и явились, считая его своим покровителем и союзником. Полковник же их арестовал и выдал на мучения тем самым полякам, против которых совместно действовали русские и гайдамаки. Так же поступили и с другими вождями гайдамаков. Этими мероприятиями русское правительство помогло «усмирить» их православных крепостных и восстановить свою власть над ними и дало возможность католикам продолжать свою прерванную гайдамаччиной агрессию.

Но оно убило в народе веру в справедливость русского царского правительства и его желание защищать своих единокровных и единоверных людей от поляков и католиков.

И в народных преданиях Правобережья до начала нынешнего столетия из поколения в поколение передавались горечь и обида за то, что как говорит «дума», «русски цари не схотилы нас вызволыты вид ляхив за часив гайдамаччины».

И не только «не захотели», но, что гораздо хуже, выдали на милость и немилость поляков поверивших русским командирам гайдамаков.

С усмирением «гайдамаччины» Правобережье уже не проявляло никаких признаков сопротивления польско-католической агрессии, которая быстрыми шагами вела край к полному национальному, социальному и религиозно-культурному порабощению.

И, как уже сказано выше, в конце XVIII века все помещики Правобережья были католики-поляки, а все крестьянское население бесправными крепостными этих помещиков или католического и униатского духовенства.

Православие – основной национальный признак – уже в течение первых десятилетий после «вечного мира» формально почти совершенно исчезло, хотя народные массы в душе и остались ему верны. Но они ничего не могли сделать против высших иерархов православной церкви, один за другим переходивших в унию и вынуждавших к этому свою православную паству, а очень часто переводили в унию целые приходы, не спрашивая мнения прихожан.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

4.1. Как волховскую бересту конца XVIII века Янин и Зализняк «успешно датировали» XI веком, удревнив её на 700 (!) лет

Из книги Господин Великий Новгород. С Волхова или с Волги пошла Русская земля? автора Носовский Глеб Владимирович

4.1. Как волховскую бересту конца XVIII века Янин и Зализняк «успешно датировали» XI веком, удревнив её на 700 (!) лет Речь пойдет о статье академиков А.А. Зализияка и В.Л. Янина «Новгородская псалтырь начала XI века — древнейшая книга Руси» [15], опубликованной в марте 2001 года в


Глава 9 Смерть Глостера, Джона Гонта и героя этой книги

Из книги Жизнь и время Чосера автора Гарднер Джон Чамплин

Глава 9 Смерть Глостера, Джона Гонта и героя этой книги Часто приходится слышать рассуждения о том, что, мол, тот или иной поэт – скажем, Вордсворт или Колридж – утратил в какую-то пору жизни поэтический дар; то же самое нередко говорилось и о Чосере, притом по меньшей мере