Спор о преемственности

Спор о преемственности

Рассмотрев территорию, численность народонаселения и социальный порядок боровшейся целое столетие за свое освобождение Украины-Руси, необходимо сказать также и о том, что представляло собой это народонаселение.

Мнения историков по этому вопросу весьма различны, и потому, чтобы установить правду, необходимо остановиться на нем несколько подробнее.

Сепаратисты во главе с Грушевским и его последователями утверждают, что народонаселение Украины-Руси совершенно особый народ, ничего общего не имеющий с великороссами. Народ этот, по их утверждению, является наследником государственности Киевской Руси, непосредственным и прямым потомком того населения, которое жило в Приднепровье во времена Владимира Святого и Ярослава Мудрого, Поэтому, желая подчеркнуть эту преемственность, сепаратисты ведут свою «историю» от Олега и Владимира Мономаха, называя их князьями «украинскими», даже «Русскую Правду» они переименовали в «Украинскую Правду».

Великороссы же, по толкованию сепаратистов, это результат скрещивания разных тюркских племен, этнически ничего общего с украинцами не имеющие. Самое имя свое «русь» они попросту «украли» и присвоили себе от настоящей Украины-Руси. Весь же длительный и кровавый процесс воссоединения сепаратисты изображают как «завоевание», «покорение» Украины-Руси чуждыми, враждебными и агрессивными «москалями»-великороссами.

Совершенно иначе изображают это российские дореволюционные историки, не только великороссы по происхождению (Татищев, Карамзин, Соловьев, Ключевский, Платонов), но и историки украинского происхождения: Бантыш-Каменский и Костомаров.

Население Украины-Руси они называют «малороссами», как сами гетманы времен борьбы за освобождение называли свое войско и народ. Во множестве исторических актов того времени в титулах гетманов мы находим это слово «малороссийский» и нигде не сохранилось ни одного документа в котором население Украины-Руси называлось бы «украинцами» или «украинским» народом.

В вопросы этнических, бытовых и культурных особенностей этих «малороссов», равно как и в то, существовали ли эти особенности вообще, российские историки не углубляются. Или их вообще не затрагивали, или касались только вскольз.

Поэтому легко может создаться впечатление, что слово «малоросс» есть понятие чисто географическое, обозначающее жителя «Малороссии» или «Малой России». Такое толкование соответствовало бы существовавшему в Греции слову «малый», употребляемому в смысле «центральный», «основной». Например, «Малая Греция» – это центральная Греция, а «Великая Греция» – это области периферийные. Образованные люди того времени воспитывались на древнегреческой культуре, а потому с большей долей вероятности можно допустить, что с ростом и расширением древнего Русского государства, по аналогии с Грецией, они начали называть территории, где это государство создавалось и откуда пошло расширение, Малой Русью, а периферию – Великой Русью. Отсюда слова «малоросс» и «великоросс».

Но русские дореволюционные историки вопросу происхождения этих слов значения не придавали.

В результате создавалось мнение, что однородная масса населения, которая в XIV веке ходом исторических событии была разделена и попала под власть Литвы, а потом Польши, оставалась такой же однородной и 300 лет спустя, когда началась борьба за освобождение и воссоединение.

Такое мнение, в основном, было официальной установкой в дореволюционной России.

В действительности же, всестороннее и объективное изучение вопроса «воссоединения» (а не «присоединения», как ошибочно говорилось в дореволюционной России), приводит к выводам весьма далеким и от утверждения сепаратистской «исторической науки», и от несколько упрощенного толкования дореволюционных историков.

Корень разногласия установок сепаратистской «исторической школы» и российских дореволюционных историков лежит в двух основных вопросах: в вопросе преемственности государственности Киевской Руси и в вопросе однородности или разнородности воссоединенного населения.

Историческая истина лежит где-то посредине. Попытаемся ее установить.

И великорусом, и украинские и белорусские сепаратисты считают себя наследниками и продолжателями Киевской Руси. Владимира Святого, Ярослава Мудрого украинцы считают князьями «украинскими», белорусы – князьями «белорусскими», великороссы – князьями «русскими».

Как уже упоминалось, признание тремя «наследниками» одних и тех же лиц своими предками должно привести к выводу о единстве происхождения, то есть, родстве всех трех наследников. Но с этим выводом соглашаются только великороссы и украинские и белорусские федералисты. Белорусские сепаратисты его оспаривают, а украинские категорически отрицают. Ибо признание такого вывода находилось бы в противоречии с утверждением сепаратистов о том, что великороссы и украинцы «чуждые и враждебные» друг другу народы, не имевшие ничего общего в прошлом и не желающие иметь в будущем.

В подкрепление же своего утверждения о праве считать себя преемниками государственности Киевской Руси украинские сепаратисты приводят тот факт, что колыбель Киевской Руси – Приднепровье – населена украинцами. Факт, несомненно, неоспоримый. С другой стороны, великороссы приводят факты тоже неоспоримые.

Во-первых, летописи, из которых видно единство территории Великороссии и Украины-Руси в период Киевского государства. Киевские князья давали в уделы и посылали на княжение своих сыновей в области, лежащие в Великороссии, например Суздаль, Владимир и другие. Туда же вместе с князьями и их дружинами, как передают летописи, направлялись и переселенцы из приднепровских областей Киевской Руси.

Во-вторых, массовое бегство населения Приднепровья на территорию нынешней Великороссии, где оно спасалось от татар в непроходимых лесах. Почти полное опустение Приднепровья к концу XIII века можно считать фактом неоспоримым, против которого не возражают даже сепаратисты и о чем свидетельствуют многочисленные исторические документы.

В-третьих, былины и народные сказания, сохранившиеся в народных массах Великороссии и Украины-Руси. В то время как в Великороссии, даже на крайнем ее севере, мы встречаем былины и предания о киевских князьях и богатырях, на территории нынешней Украины нигде и никогда в народном эпосе не было обнаружено преданий, которые бы шли дальше эпохи борьбы казачества с татарами и поляками. Не свидетельствуют ли эти факты, которые сепаратисты старательно замалчивают, о том, что наследниками и потомками Киевской Руси великороссы считают себя не без основания?

Население же нынешнего Приднепровья – в основном выходцы с запада и северо-запада, а потому у него в народном эпосе и не сохранилось ничего из эпохи Киевской Руси.

Вопрос о том, как происходило заселение опустевшего в результате татарского нашествия Приднепровья, исторической наукой разрешен уже давно и никаких сомнений не вызывает.

Со второй половины XIV века непрерывно шло ослабление татар, а, следовательно, и их давление на Приднепровье, ничем не защищенное от их набегов. С другой стороны, шло усиление крепостнического гнета и католической агрессии со стороны Польши. Началось бегство с запада и с северо-запада на вольное и уже относительно спокойное Приднепровье. За отдельными беглецами и семьями, создавшими там поселения, потянулись магнаты, получившие от короля грамоты на земли и старавшиеся их заселить новыми переселенцами, привлекая их обещаниями разных льгот и привилегий.

В результате, уже к началу XVI столетия Приднепровье из полупустынной области с редкими и малочисленными городами превратилось в богатый населенный край.

Населен же он был, как видно из вышеизложенного, не ростом уцелевших малочисленных остатков прежнего населения киевской эпохи, а главным образом за счет новых переселенцев, предки которых хотя и входили в состав Киевского государства, но жили на его западной и северо-западной периферии. Поэтому-то они и не имели в своем народном эпосе никаких воспоминаний о киевской эпохе, которая так ярко отражена в народном эпосе великороссов.