20 Иоанн Красивый (1118–1143)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

20

Иоанн Красивый (1118–1143)

Ненависть Анны Комниной к своему брату, длившаяся всю ее жизнь, объясняется элементарной ревностью. Еще в детском возрасте она была обручена с сыном Михаила VII Константином и на протяжении пяти лет являлась предполагаемой наследницей византийской короны. Потом у императрицы Ирины родился сын Иоанн и мечты Анны оказались разрушены. Но ненадолго. После безвременной кончины Константина Анна в 1097 г. вышла замуж за Никифора Вриенния, сына того Никифора, который двадцать лет назад безуспешно претендовал на трон. Около 1111 г. Алексей предоставил Никифору титул кесаря, и амбиции Анны разгорелись с новой силой. Даже после смерти отца она не сдалась. Почти несомненно, Анна стала организатором заговора, целью которого было убийство Иоанна во время похорон Алексея.

А вскоре после этого вместе с мужем она организовала новый заговор. Однако Вриеннию не хватило мужества и он не явился в назначенное место встречи — в результате его сообщники были схвачены. Иоанн проявил себя необычайно милосердным правителем. Вриенний остался цел и невредим, на протяжении следующих двадцати лет, вплоть до самой своей смерти верно служил императору, часы досуга проводил в составлении на удивление скучной исторической хроники. Его жене повезло меньше: после конфискации имущества ее навечно отлучили от императорского двора. Покинутая и униженная, Анна ушла в монастырь, где прожила следующие тридцать пять лет, работая над жизнеописанием своего отца.

Когда Иоанн Комнин восходил на престол, ему оставался один месяц до тридцатилетия. Даже поклонники Иоанна признавали, что внешне он был малопривлекателен, а из-за очень темных волос и лица его прозвали Мавром. Однако у него имелось и другое прозвище: Колоноанн — Иоанн Красивый. Это прозвище употребляли не в ироническом плане; оно относилось не к его телу, а к его душе. Ветреность, непостоянство он ненавидел, роскошь осуждал. В наше время большинство сочло бы его невыносимым в качестве товарища или компаньона; в Византии XII в. его все любили. Во-первых, он не лицемерил. Его благочестие было неподдельным, честность — не показной. Во-вторых, кротость и сострадательность императора являлись в те времена настоящей редкостью. Он был также очень щедрым: еще ни один василевс не демонстрировал такой масштабной благотворительности. В отличие от отца Иоанн намеренно держал родственников на расстоянии. Из своего окружения император более всего доверял Иоанну Аксуху, турку, еще в детстве привезенному крестоносцами в подарок Алексею Комнину; Аксух воспитывался в императорской семье и вскоре стал близким другом Иоанна. По восшествии на престол Иоанн сразу же взял его к себе на службу и вскоре назначил великим доместиком, главнокомандующим армий.

Иоанн Комнин был воином, как и его отец. И для него сохранение и благосостояние империи также являлось священным долгом. Если Алексей по большей части довольствовался ее защитой, то Иоанн ставил своей целью освободить все территории, занятые неверными, и вернуть Византии ее былую славу. Для его подданных вся жизнь императора, вероятно, представлялась одной долгой военной кампанией. Иоанн проводил больше времени в полевых условиях, чем в Константинополе, — точно так же как и четверо его сыновей, когда они достаточно подросли, чтобы сопровождать императора в походах.

Ему больше повезло, чем Алексею, поскольку достаточно продолжительное время после восшествия Иоанна на престол Европа не доставляла Византии серьезных проблем. Одна молниеносная кампания обеспечила покорение печенегов; половцы в основном проявляли спокойствие; сербы были слишком разобщены между собой, чтобы тревожить соседей; венгры оказались всецело заняты Далматинским побережьем, которое, хотя формально и являлось византийским, давно уже было оставлено венецианцам. Папа и император «Священной Римской империи» постоянно боролись друг с другом за верховенство на Западе. Малоспособный сын Робера Гвискара Роже Борса и столь же беспомощный его сын Вильгельм ввергли герцогство в состояние хаоса. Правда, двоюродный брат Борсы, граф Сицилийский Рожер, в довольно короткий срок сделал себе имя, но в настоящий момент не представлял угрозы для Византии.

Таким образом, Иоанн мог сосредоточить все свое внимание на Малой Азии, где империя контролировала северное, западное и южное побережья, а также территорию, отграниченную условной изломанной линией, идущей от устья реки Мендерес до юго-восточной оконечности Черного моря. К юго-востоку от этой линии располагались турки, большей частью подданные сельджукского султана Икония. Но в последние годы начала поднимать голову новая тюркская династия Данишмендиды, эмир которой, Гази II, правил на пространстве от реки Халис до Евфрата. Имелось также множество кочевых тюркских племен, которые фактически делали что хотели, — так, они захватили византийский порт Атталию, которая ныне была достижима только со стороны моря. Именно эти племена явились целью первой военной кампании Иоанна — в результате жизненно важные сухопутные связи с Атталией были восстановлены. Иоанн вместе с Аксухом вернулись на берега Босфора, весьма удовлетворенные проделанной работой.

В 1122 г. возникли трения в отношениях с Венецией, спровоцированные Иоанном. Во время правления Алексея республика была самым близким союзником империи; для того чтобы расположить к себе венецианцев, василевс в 1082 г. не колеблясь отменил для них таможенные пошлины и даровал им такие торговые привилегии, какими не пользовался никто из иностранцев; венецианский квартал на берегу Золотого Рога разросся до такой степени, что это начало вызывать возмущение со стороны византийцев. И вот когда только что избранный дож Доменико Микель попросил у Иоанна формального подтверждения всех старых привилегий, император отказался наотрез. Венецианцы пришли в ярость, и 8 августа 1122 г. флагманский корабль дожа отплыл из венецианской лагуны — за ним в кильватере следовало 71 военное судно. Целью флотилии была крепость на острове Корфу, которая успешно выстояла в ходе шестимесячной осады. Но на протяжении следующих трех лет венецианцы продолжали проявлять активность в Восточном Средиземноморье, захватив Родос, Хиос, Самос, Лесбос и Андрос, а когда в начале 1126 г. они направили войска для взятия Кефалонии, Иоанн счел, что с него уже достаточно. Агрессия стоила ему намного дороже тех коммерческих привилегий, в которых он отказал венецианцам. В августе василевс зажал свою гордость в кулак и восстановил им все преференции.

В 1130 г., когда император вновь обратил свое внимание на Восток, ситуация там серьезно ухудшилась. Эмир Гази являлся теперь самым грозным правителем в Малой Азии, и в период с 1130 по 1135 г. Иоанн осуществил пять экспедиций против него. Военный успех был столь велик, что в 1133 г. император триумфально вступил в столицу — в традиционной уже манере. Правда, с учетом непростых времен, переживаемых государством, церемониальную колесницу императора, запряженную четверкой белоснежных коней, украсили серебром, а не золотом, но улицы были декорированы, как и всегда в подобных случаях, камкой и парчой, а из окон домов свисали дорогие ковры. На всем пути от сухопутных стен до собора Св. Софии установили трибуны, с которых народ радостно приветствовал торжественную процессию; император шел пеший и нес крест. Подобно тому как это раньше делал Цимисхий, Иоанн отказался садиться в колесницу, предоставив почетное место иконе Богоматери, которая сопровождала императора во всех его кампаниях.

На следующий год василевс опять пошел в поход; там к концу лета его застала новость о смерти эмира Гази, и в начале 1135 г. император вернулся в столицу. За пять лет он отвоевал территории, которые Византия утратила более чем за полвека. Турки не были разбиты полностью, но стало очевидным, что к новым наступательным действиям они перейдут не скоро. Иоанн теперь собирался выступить против двух христианских государств, занимавших территорию, которую он считал имперской: армянского царства Киликия и норманнского княжества Антиохия.

Однако руки у Иоанна пока были развязаны не полностью. У него имелся еще один потенциальный враг, которого следовало нейтрализовать в первую очередь. В 1130 г. граф Сицилии был коронован как король Рожер II. С этого момента стало неуклонно расти его могущество и влияние; помимо всего прочего, он мечтал о завоеваниях чужих земель. В частности, Рожер зарился на государства крестоносцев. Будучи двоюродным братом Боэмунда, он имел серьезные притязания на Антиохию. А торжественно заключенное в 1113 г. бракосочетание его матери Аделаиды с Балдуином I означало, что, если этот брак окажется бездетным — а учитывая возраст супругов подобное следовало предполагать, — корона Иерусалима перейдет к Рожеру. Но Балдуин, потратив огромное приданое Аделаиды, брак аннулировал и отослал бывшую жену назад, на Сицилию. Такое оскорбление Рожер вряд ли забыл и, конечно, имел виды на Иерусалим. Рожер II пока ничего не требовал от Византии, но Робер Гвискар и Боэмунд поначалу тоже не предъявляли империи никаких претензий.

И вот в начале 1135 г. Иоанн направил послов к главе Западной империи Лотарю; осенью между императорами было заключено соглашение. В обмен на финансовую поддержку со стороны Византии Лотарь обязался весной 1137 г. предпринять масштабный поход с целью сокрушить короля Сицилии. Обеспечив, таким образом, надежную защиту тылов, Иоанн мог наконец выступить на Восток.

История армянского поселения в Киликии, регионе, протянувшемся от южного побережья Анатолии до гор Тавр — примерно от окрестностей Аланьи до Александреттского залива, — восходит к XI в., когда Василий II и его преемники предложили армянским князьям обширные территории от Севастии до Евфрата. Около 1070 г. начало понемногу осуществляться переселение из армянского высокогорья, отличавшегося суровыми климатическими условиями, в более теплые и плодородные области юга. После Манцикерта это переселение сделалось сравнимым с настоящим половодьем, и появился ряд полунезависимых княжеств. Но они не просуществовали долго — были ликвидированы государствами франков-крестоносцев. И все же одно семейство оказалось достаточно хитрым и изворотливым, чтобы остаться на плаву. Некий Рубен основал свою резиденцию в горах Тавр в 1071 г. Его внук Лев в 1129 г. встал у руля государственного образования, в те времена носившего название Малая Армения, и три года спустя приступил к осуществлению амбициозной экспансионистской программы. Однако ранней весной 1137 г. он получил известие, что Иоанн Комнин выступил против него в поход.

Император привел с собой не только старую испытанную армию, но также несколько новых отрядов, в составе которых находились печенеги, турки и, возможно, даже армяне — дело в том, что Рубениды были не более популярны среди соплеменников, чем крестоносцы. Лев не сдался, но отошел с двумя сыновьями в глубь Тавра, Иоанн не стал преследовать его, а повел войска через города Исс и Александретту и 29 августа выстроил свою армию перед Антиохией.

Город уже длительное время переживал состояние кризиса. Восемнадцатилетний Боэмунд II, прибывший в 1126 г. из Апулии, менее чем через четыре года был убит, оставив после себя двухлетнюю дочь Констанцию. Его вдова Алиса, дочь Балдуина Иерусалимского, по идее должна была бы дождаться решения своего отца, выступавшего ее номинальным сюзереном, относительно кандидатуры преемника на место антиохийского правителя, однако объявила себя регентом. И когда Балдуин прибыл в Антиохию, чтобы урегулировать ситуацию должным образом, городские ворота перед ним закрылись. Когда ему наконец удалось прорваться в город, он отправил свою дочь в ссылку в Лаодикию и сам присвоил себе регентские функции, которые после его смерти в 1131 г. перешли к его зятю и преемнику Фульку, графу Анжуйскому, мужу самой старшей дочери Балдуина Мелисенды. Четыре года спустя Фульк дозволил Алисе вернуться, и она незамедлительно направила посланника в Константинополь с предложением обвенчать ее дочь Констанцию (которой исполнилось семь лет) с самым младшим сыном императора Мануилом.

Подобный альянс был бы отличным вариантом для Антиохии, но местным франкам не понравилась идея брака Констанции с греком, и Фульк предложил кандидатуру младшего сына герцога Вильгельма IX Аквитанского, Раймунда де Пуатье, который прибыл в Антиохию в апреле 1136 г. Согласия Алисы легко добился патриарх Радульф, сказав ей, что этот красивый молодой принц приехал просить ее руки. Алиса, которой не исполнилось еще и тридцати лет, с восторгом приняла предложение о браке и немедленно отправилась в свой дворец готовиться к прибытию жениха. Констанция же в это время была увезена в собор, где патриарх на скорую руку обвенчал ее с Раймундом. Поставленная перед лицом свершившегося факта, мать Констанции в безутешном горе вернулась в Лаодикию, где вскорости умерла.

Когда византийские метательные машины начали обстреливать Антиохию, многие из ее жителей, вероятно, пожалели о том, что брак Констанции с Мануилом не состоялся; Раймунд, видимо, испытывал схожие чувства. Жизнь в его новом княжестве и в малой степени не обладала той утонченностью и изысканностью, к которым он привык в Европе. Раймунд страдал от скуки и одиночества — малолетняя жена ничего не могла предложить ему, мужчине почти на тридцать лет старше ее. Через несколько дней он направил Иоанну послание: если Раймунд признает императора своим верховным правителем, то сможет ли он, Раймунд, взамен занимать положение византийского наместника? Когда Иоанн принялся настаивать на безусловной сдаче, Раймунд сообщил, что должен сначала спросить совета короля Иерусалимского. Король Фульк в своем ответе руководствовался собственными интересами. Атабег[76] Мосула Имадеддин Зенги день ото дня становился все сильнее и к этому времени уже являл собой серьезную угрозу государствам крестоносцев; зачем же было восстанавливать против себя единственную державу, способную сдержать его агрессию? Кроме того, если принесение в жертву Антиохии способно предотвратить дальнейшее продвижение Иоанна на юг, то не следует ли отдать ему это княжество? И король написал: Антиохия исторически являлась частью империи, и соответственно все притязания, выдвигаемые в отношении ее императором, совершенно обоснованы. В результате Антиохия капитулировала, а Иоанн проявил свое обычное великодушие — потребовав от Раймунда клятвы вассальной верности, что обеспечивало князю известную свободу управления в городе. Затем Раймунд взял на себя обязательство отдать Антиохию Иоанну, если василевс в ходе грядущей военной кампании сможет отвоевать Алеппо, Шайзар, Эмесу и Хаму и отдаст их Раймунду в вечное ленное пользование.

В первой половине сентября победоносная армия снялась с лагеря — Иоанн решил закончить свои армянские дела. Уже через несколько недель все князья из династии Рубенидов находились под надежной охраной в константинопольской тюрьме.

Теперь император имел полную возможность приступить к выполнению следующей стадии составленного плана: объединить свои вооруженные силы с отрядами крестоносцев-вассалов, направив их против арабов Сирии. В марте 1138 г. Иоанн вернулся в Антиохию, где к ним с Раймундом присоединился отряд рыцарей-тамплиеров и войско, находящееся под командованием Жоселина II де Куртене, графа Эдесского. Жоселин, которому исполнилось двадцать четыре года, не внушал ни симпатии, ни доверия. Лживый и похотливый, он являл собой полную противоположность тому образу крестоносца, который сложился в народе. И вот с Раймундом и Жоселином, двумя исключительно ненадежными союзниками, Иоанн выступил в новый поход. Оставив в стороне Алеппо, он направился к городу Шайзару, опорному пункту, позволявшему контролировать долину реки Оронт в ее среднем течении, что было очень важно для блокирования продвижения Зенги. Армия окружила крепость, и началась осада.

Увы, ни Раймунд, ни Жоселин не проявили должной воли к борьбе. Раймунд знал, что если император осуществит все свои экспансионистские планы, то, по условиям недавнего соглашения, обменяет новые завоевания на Антиохию, которую князь покидать совсем не хотел. Раймунд не слишком активно вел военные действия, а интриган Жоселин, ненавидевший Раймунда, не упускал возможности возбуждать в нем всяческие подозрения и недоверие к императору.

Между тем к месту их дислокации приближался Зенги. Будь Иоанн Комнин предоставлен самому себе, наверняка разгромил бы противника, для чего требовались быстрые наступательные действия. Но в данном случае стремительно атаковать Иоанн не мог — ему пришлось бы оставить уже развернутые осадные орудия франкам, которым он не доверял. В этот момент пришло сообщение от эмира Шайзара: он соглашался признать Иоанна своим верховным правителем, выплачивать ежегодную дань и преподнести дары — в частности крест, который был отобран у Романа Диогена во время сражения при Манцикерте. Иоанн снял осаду и направился в сторону Антиохии.

Иоанн торжественно вступил в город вместе со своими сыновьями. Император был встречен у городских ворот патриархом, после чего проехал на коне по украшенным улицам. Князь Антиохии и граф Эдессы сопровождали его пешим шагом. После торжественного богослужения в соборе Иоанн проследовал во дворец, который намеревался сделать своей резиденцией, и послал за Раймундом, Жоселином и самыми влиятельными латинскими баронами. Он сказал им, что война не закончена, а планирование новых военных походов теперь будет осуществляться в Антиохии, посему необходимо, чтобы город перешел непосредственно под контроль императора.

Ответ князя не дошел до нас; Жоселин же попросил время для Раймунда и его советников, чтобы они могли обдумать услышанное. Затем, выскользнув из дворца незамеченным, Жоселин повелел своим людям распространить среди латинян слухи, будто император распорядился немедленно выслать их из города, — так де Куртене настраивал латинян против сограждан-греков.

Уже через час разгорелся мятеж, и Жоселин поскакал во дворец, где заявил, что его едва не растерзала разъяренная толпа. Для Иоанна важно было любой ценой предотвратить кровопролитие; к тому же его армия стояла лагерем в миле от города, за рекой, так что сам он находился в крайне уязвимом положении. Иоанн сказал Раймунду и Жоселину, что на данный момент он будет удовлетворен, если они повторят клятву верности, после чего вернулся в Константинополь.

История последней сирийской кампании, проведенной Иоанном в 1142 г., не требует долгого рассказа. За прошедшие четыре года латинские князья в этом регионе упустили все предоставлявшиеся им возможности. Они не только не добились ни каких новых успехов в борьбе с сарацинами — латинянам не удалось даже сохранить прежние завоевания, сделанные Иоанном; почти все эти территории оказались вновь в руках мусульман. Надо было спасать ситуацию.

Иоанн выступил весной — вновь с четырьмя своими сыновьями. Путь его войска лежал на Атталию, находившуюся на южном побережье. Там и случилась трагедия. Старший сын Иоанна Алексей, признанный престолонаследник, умер от лихорадки. Император, очень любивший его, повелел второму и третьему сыновьям, Андронику и Исааку, сопровождать тело брата в Константинополь морским путем, и в дороге Андроник, заразившийся, предположительно, тем же самым вирусом, также умер. Этот двойной удар совершенно разбил сердце Иоанна, но он продолжил свой путь через Киликию — и дальше на восток. 25 сентября василевс направил послание Раймунду, требуя немедленной сдачи Антиохии.

Тот ответил, что должен посоветоваться с вассалами, но те высказались отрицательно. Они указали, что Раймунд не имел права распоряжаться собственностью своей жены. Любая попытка отдать Антиохию привела бы к немедленному низвержению с трона и его самого, и Констанции.

Для императора это могло означать только начало войны. Но на подходе была зима, и он решил отложить наступление до весны. Император вернулся в Киликию, где намеревался провести ближайшие месяцы, готовясь к военной кампании. Увы, все эти приготовления оказались напрасны. В марте 1143 г. император охотился в окрестностях города Аназарва, и стрела случайно ранила его в руку. Началось заражение крови, и вскоре стало ясно, что смерть неминуема. Как и всегда, сохраняя голову холодной и проявляя абсолютное спокойствие, император занялся вопросом престолонаследия. Из двух его сыновей, которые остались в живых, старший, Исаак, находился еще в Константинополе, а младший, Мануил, был рядом с Иоанном.

В Пасхальный понедельник император созвал совет, чтобы объявить имя преемника. Иоанн сказал, что оба его сына обладают прекрасными человеческими качествами и он любит их обоих. Однако Исаак склонен к проявлению гнева, тогда как Мануил по характеру мягче и способен внимательно выслушивать советы. Поэтому именно Мануил должен наследовать престол. Повернувшись к сыну, стоявшему на коленях подле отцовского ложа, Иоанн возложил ему на голову императорскую диадему и накинул на плечи пурпурную мантию.

Иоанн прожил еще три дня. Его смерть 8 апреля 1143 г. была благочестивой, должным образом подготовленной и упорядоченной — как и его жизнь. Будь ему даровано еще несколько лет, он бы, несомненно, расширил влияние Византии в регионе и раздвинул ее границы, присоединив, в частности, сирийские земли. Он мог бы даже в значительной степени устранить тот ущерб, который был нанесен державе при Манцикерте. Умерев в пятьдесят три года, Иоанн оставил свою работу незаконченной, однако он мог утешиться тем, что сын Мануил — преемник достойный.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.