Картина пятая

Картина пятая

Предрассветное утро перед битвой. Аттила в тяжелом раздумье ходит перед шатром. По нему видно, что он провел бессонную ночь. Справа от него выстроились военные музыканты: одни держат в руках карнаи (карнай – очень длинная медная труба с низким звуком, внешне похожая на европейскую трембиту. – М. А.), другие – барабаны. Они ждут команды, чтобы подать сигнал к бою. Но команды нет. К царю вновь вернулись сомнения.

ВЕДУЩИЙ. У тюрков перед боем войско поднимали затемно, под звуки карная. Казалось, что сама земля начинала стонать, как стонет бык, который ищет, где ему помериться силой. Такие звуки бывают перед землетрясением или извержением вулкана, глухой рев, выворачивающий мир наизнанку в угоду просыпающейся стихии.

Потом, пока солнце не встало, а заря уже занялась, музыкальную партию брали барабаны, большие тяжелые барабаны, они пели гимн войне, у них свой мотив, свои цели: изгнать демонов, чтобы те не мешали грядущему сражению. Наконец, когда уж совсем светало, барабанная дробь походных барабанов разливалась на поле будущей битвы, она как бы согревала землю и сообщала окрестностям о важности намечаемого дела, которое вот-вот начнется здесь…

То была лучшая на свете музыка, услышать которую вольнолюбивые всадники мечтали с детства. «Марш!» «Марш!» «Вперед!» – эту команду, положенную на барабан, нельзя взять назад. С нею рождались поколения тюрков, за нее они умирали… Это и была мелодия Великого переселения народов!

В то злополучное утро на Каталаунских полях барабанная дробь не согрела землю – Аттила промедлил с атакой. Его неуверенность передалась войску, которое повинуется в сражении только приказам барабанной кожи. Армия забеспокоилась. Прошло желанное утро, а битва так и не началась. Едва ли не до полудня протянул Аттила, терзаемый неуверенностью. Он молчал. Но молчал и Аэций, уверенный в скорой победе… Когда солнце было высоко, наконец прервал молчание великий царь и отдал приказ.

АТТИЛА (тихо себе). Бегство печальнее гибели. (Громко, решительно.) Вперед!

С возгласом «Ура!» всадники устремились в атаку. Казалось, что наконец-то битва разыгралась. Нет. Аэций, ученик Аттилы, прекрасно знал тактику боя своего учителя, все рассчитал правильно этот примерный ученик. Атака захлебнулась.

Такого с Аттилой не случалось. Армия опешила. И тогда, в критический миг, когда поражение было неминуемо, ангел-хранитель распластал над ним свои крылья.

Царь пошел к войску и нашел слова, которые ждали от него.

АТТИЛА (вдохновенно). Победа – там, где кипит битва. Мы воины Тенгри! Только мы! Пусть воспрянет дух ваш! Никто не может заменить нас!

Его горячие фразы, как звуки рубящей шашки, распаляли сердца всадников:

«Отважен тот, кто сражается».

«Пусть вскипит ваша ярость».

«Мщение – великий дар природы».

«Всадника, рвущегося к победе, не достигают стрелы».

«Сюда нас привели ваши победы, и я первым пускаю стрелу во врага. Кто остается в покое, когда Аттила сражается, тот похоронен».

«Сарын къоччакъ!» (Слава храбрецам!) – прогремел наконец полководец.

Его возглас утонул в яростном «у-ра-а», что на языке тюрков означает «бей», «рази». В одно мгновение все смешалось. Боевые кличи, блеск шашек и пыль, которая поднялась за ринувшимися в атаку всадниками.

Мир перевернулся.

«Ала, билла! Ала, билла!» (Бог с нами! Бог с нами!) – боевой клич тюрков, как гром, разливался над осиянными Каталаунскими полями: солнце отражалось в их шашках. Солнце и Вечное Синее Небо – наш Тенгри.

На этот раз битва с объединенной армией Европы закипела по-настоящему. То был великий урок великого полководца. И Дар Неба, конечно.

ВЕДУЩИЙ. Барабаны едва успевали передавать команды полководца. Мастерски меняя тактику, Аттила разбил один фланг превосходящей армии, тот самый, где стояла ставка Аэция. Потом Аттила обрушил ураган на другой фланг, где стояли союзники римлян. Бой получался сродни полету фантазии, европейцы так и не поняли, кто командует сражением. С каждой минутой они лишались и лишались преимуществ, но им нечего было предложить в ответ.

Началась паника, а с нею – хаос. Еще час-другой и стало ясно, Европа лишилась своей хваленой армии. Десятки тысяч трупов остались там, где недавно царила уверенность в легкой победе. До вечера на Каталаунских полях гуляла «битва лютая, переменная, зверская, упорная».

Римский главнокомандующий избежал плена только по счастливой случайности. Где он был во время сражения, история умалчивает. Известно только, что, воспользовавшись ночной сумятицей, Аэций пришел к лагерю своих союзников и провел остаток ночи под охраной их щитов.

Аттила победил… Он великодушно дал уйти союзникам римлян, чтобы те могли похоронить своего погибшего предводителя по обряду. Аттила не стал преследовать их войска. Они не интересовали его.

Вдохновленный успехом тюркский царь повел свое войско на Северную Италию, где смерчем прошел по городам и селениям, оставляя на их месте руины и горы трупов…

Таков итог грандиозной битвы на Каталаунских полях, которая случилась в 451 году. Знают ли о том потомки Аттилы? Нет. Стараниями европейских историков Аттиле в той битве записано поражение. Почему? Спросить не у кого, но именно так записано в истории Европы.