Сома – поэт и провидец, Всемирный закон

Сома – поэт и провидец, Всемирный закон

В Ригведе Сома – поэт, мыслитель, провидец, мудрец.

«Сома, который поэт с прекрасной силой духа»

(РВ, IX, 12-4).

«Он охраняет древнее поэтическое искусство»

(РВ, IX, 6–8).

Сома и брахманы-волхвы-риши(РСИ) неразделимы.

«Его запрягают, чтобы (он) двигался,

В трехспинную колесницу с тремя сиденьями

Силой поэтических творений семерых риши»

(РВ, IX, 62–17).

«Отпрыск речи поэтов,

Очищайся, о сома, потоком!»

(РВ, IX, 67–13).

«Кто выучивает (стихи) Павамани,

Сок, собранный (поэтами) риши,

Для того доится Сарасвасти

Молоком, жиром, медом, водой»

(РВ, IX, 67–32).

«На волне потока прозорливцы сделали (его) вдохновенным,

Потоками меда порождая песни…»

(РВ, IX, 73-2).

Видим, что Сома и реки неразделимы. Более того, Сома «язык (вселенского) закона…» (РВ, IX, 75-2).

«Во главе рек течет Павамана (Сома).

Во главе речи, как главный, он идет (к молоку) коров».

В материале «Космография Древней Руси» уже отмечал родство древнерусских слов-образов: река-рекша, речка-речь. Эти языковые и образные переносы исключительное явление русского языка (иных примеров автору неизвестно) и полностью соответствуют вышеприведенным строкам Ригведы «во главе рек… во главе речи». Поэт, написавший стихи гимна (№ 76), вне всякого сомнения, опирался на традиции русской космографии, где речка есть речь, речка есть язык вселенной.

«Царь рек очищается, хозяин неба.

Он идет по путям закона, громко ревя»

(РВ, IX, 86–33).

«Чтобы каждый мог видеть солнце,

Птица принесла как общее достояние

(Сому) пересекающего пространство, пастыря закона»

(РВ, IX, 48-4).

Видим устойчивый образ Сомы как потока вселенского закона. В философской поэтике волхвов Сомара-Самара – поток вселенского закона.

Более того, Сома (уже отмечалось, что Сома в Ригведе писалось и как Somara) – основа мировоззрения.

Известна и такая строка: «Состязание, связанное с сотворенными молитвами» (РВ, VII, 70-6). Перевод поверхностный. В подлиннике под словом «состязание» видим samaryo (самаруо, самара), т. е. всемирный поток, всемирный закон, передаваемый поэтом, богом.

«Сома очищается, родитель поэтических мыслей,

Родитель неба, родитель земли,

Родитель Агни, родитель Сурьи,

Родитель Индры, а также родитель Вишну».

«Брахман богов, пролагатель пути поэтов…»

(РВ, IX, 96-6,7).

Создатели устных образов, а затем и поэты, создававшие языковые формулы, отчетливо понимали, что пока нет мысли, то нет и многих вещей вокруг; нет не только мира, стоящего за горизонтом, но и нет многого окружающего, непознанного, невидимого, но реально существующего. Древние мудрецы не знали электронов, нейтронов, радиоволн, микробов – мира, нам не видимого, но реально существующего. Зато они знали многое из того, что наши современники знают мало или совсем не знают.

Что же побуждало мысль древних мудрецов? Сома как мировоззренческая философия и сома как ритуальный напиток.

«Ведь вы двое – повелители солнца,

О Индра и Сома, повелители коров,

Сделайте наши мысли набухшими…»

(РВ, IX, 12-2).

«К излюбленным местам неба

Струится сома, поторапливаемый (жрецами),

Поэт, вместе с потоком вдохновенного (певца)»

(РВ, IX, 12-8).

В ХХ н. э. поэт сказал: «Поэзия – язык богов». Но в полном смысле так было за два тысячелетия до н. э.

Ведические традиции полностью соответствуют традициям почитания предков, которые, хоть и в ослабленном виде, дожили в России до наших дней. Еще помним Красную горку…

Не только обыватели, но и историки находятся в плену «деревенских» представлений о простаковатом прошлом, о простаковатости стариков, имевших два класса церковно-приходской школы, а то и вовсе не умевших писать и читать. Что уж там было, когда люди не знали не только компьютеров, самолетов, но даже железа не плавили, наряду с редкими изделиями из меди преимущественно использовали каменные топоры! Ан нет. Технологии развиваются, а глубина мудрости древних, глубина философии поражают:

«Ради богов он выбрал себе смерть,

Ради потомства он не выбрал себе бессмертия»

(РВ, Х, 13-4).

«Пусть поднимутся ближние, под(нимутся) дальние,

Под(нимутся) средние отцы, достойные Сомы»

(РВ, Х, 15-1).

«О отцы, сидящие на жертвенной соломе,

с помощью (придите) к нам!

Эти жертвенные напитки приготовили для вас —

наслаждайтесь!

Придите сюда с самой благотворной поддержкой,

А также дайте нам счастья и благо без повреждения!»

(РВ, Х, 15-4).

Перед нами образ русской тризны в чистом виде. И в этих образах мистики меньше, чем во многих позднейших религиях, а реалий, пожалуй, больше. И язык в ведах древнерусский. Переводчики русские пользуются более ранними немецкими переводами. И жертвенную подстилку называют жертвенной соломой. Между тем в ведах есть слово «стерня». И слово это русское. «Стернь и стерня – жниво, жнивье, сжатое поле, остатки соломы на корню» (В. Даль). Для русского селянина это слово живое, употребимое в быту.