ГЛАВА 1 СЕКРЕТНАЯ ИСТОРИЯ

ГЛАВА 1

СЕКРЕТНАЯ ИСТОРИЯ

Настоящие архивы Сталина и Берии, несомненно, представляли собой скопище столь тайных и убойных материалов, что их вряд ли рассекретят полностью (если только они еще целы).

Александр Бушков. «Россия, которой не было»

— 1 -

Эта книга ломала мою жизнь. Увидеть такую книгу — то же самое, что обернуться вдруг на переезде и ощутить всем существом слепящий прожекторами, летящий из мрака экспресс в тот самый момент, когда не остается времени даже на прощальный вопль.

А самое интересное в том, что книгу эту даже не надо было читать. Она оглушала и плющила одним только названием, только титульным листом. Взглянул — и умри. Взглянул — и лопни от изумления.

О существовании этой книги я впервые узнал в секретной библиотеке Киевского высшего общевойскового командного Краснознаменного училища имени М. В. Фрунзе. В этом пышном титуле так много слов и в то же время — ничего не сказано. Кто не посвящен, тот никогда не догадается, кого готовили в тех стенах. Тем более что Московское высшее общевойсковое командное училище — это одна песня, Ленинградское — другая, а Киевское — третья. Тут лучше параллелей не проводить. Так вот, привели меня, зеленого курсантика, к присяге, дали допуск, и вот я — за броневой дверью секретной библиотеки. В самый первый раз. А для меня посещение секретной библиотеки — вроде как неофициальный визит в чужой гарем: уж очень любопытно.

В библиотеке — тишина и покой. И образцовый порядок. К полкам не пускают. Есть каталог — и ищи. Что потребуешь — поднесут. После соответствующей процедуры. И вот я перебираю карточки, как скупой рыцарь жемчужины. А в карточках названия одно другого сладостнее: Изделие З-Р-10. Звучит-то как: ТРРРИ-ЭРРР-Десяттть!

Или вот: У-5-ТС. Кстати, это то же самое, что и 2-А-20. Такая штука стояла на Объекте 166. А Объект 166 — это вовсе не военная база. Это танк. В те времена — весьма секретный. Широким народным массам не положено знать про изделия и объекты, а я могу просто заказать книгу на выбор и вникнуть. Проблема только в том, что глаза горят и разбегаются: З-М-6, 2-П-27, Т-12А… Выбрать-то что? С чего начать, чем закусывать?

И вдруг на розовой карточке — то самое название книги. Название, которое разрывает человека на куски.

— 2 -

До сих пор не понял: как меня не разорвало? Удивляюсь: как это я остался жив, прочитав такое? Видимо, просто повезло. Но оглушило крепко. Две недели на зарядках и смотрах, на тренировках и поверках, на лекциях и семинарах я жил в режиме полного отключения. Вернее, кто-то за меня жил, служил, чистил оружие, сапоги и сортиры, получал взыскания и поощрения, бегал, прыгал и орал строевые песни. А я, оглушенный и растоптанный, в мире отсутствовал.

И вот через две недели, отдышавшись, отправился снова в секретную библиотеку. За броневую дверь. Эмоции — отключил. Нашел в каталоге ту самую розовую карточку и, стараясь чувств не проявить, книгу заказал. Я ведь ее еще и не видел, я всего только название на карточке прочитал. И вот она передо мной. Небольшая. Серенькая. В правом верхнем углу гриф — «Секретно» и инвентарный номер — 0341. Автор — генерал-полковник Л. М. Сандалов. Название — «Боевые действия войск 4-й армии Западного фронта в начальный период Великой Отечественной войны» (Воениздат, 1961).

— 3 -

Что, стукнуло вас название? Как колуном между глаз? То-то. Вот и передо мной когда-то после прочтения титульного листа свет померк. Вы-то сейчас к сенсациям привыкли, к обличениям. Сейчас если название это и бьет, то не насмерть. А в те годы оно воспринималось как убойное. Нас-то учили, что война была великой и отечественной. Нам говорили, что война была святой и освободительной. И некоторые этому верили. Я — в их числе. И вот оказалось, что история войны, которую мы изучали, — это лапша на наши развесистые уши. История, которую нам рассказывали, — это баллады для толпы, для широких народных масс, для непосвященных. А тут, за броневой дверью, за стальными решетками, за несокрушимыми стенами, за широкими спинами вооруженных автоматами часовых, за звериным оскалом караульных собак, за бдительным взглядом «Особого отдела», защищенная допусками, пропусками, печатями, учетными тетрадями, инструкциями по секретному делопроизводству хранится совсем другая история той же войны. И тайные воспоминания генерала Сандалова тут вовсе не в единственном числе. Просто эта книга мне первой попалась. А кроме нее, тут целый пласт секретных мемуаров: генерал армии И. И. Федюнинский и главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов, генерал-лейтенант с. А. Калинин и маршал Советского Союза И. Х. Баграмян, генерал армии П. И. Батов и генерал армии А. В. Горбатов (тот самый, про которого товарищ Сталин сказал, что Горбатова могила исправит). И много еще там всякого.

Спрашивается: а что прячем? И зачем?

А ведь прячем серьезно. Если я буду держать язык глубоко в своей глотке, то мне в аттестацию впишут слова о том, что военную и государственную тайну хранить умею. Но стоит только болтнуть, стоит рассказать кому-то содержание секретных мемуаров, то попаду под самые серьезные статьи Уголовного кодекса, начиная с 64-й. И возможен достаточно печальный приговор. Да что там содержание! Даже не надо пересказывать содержания тех книг, не надо в подробности врезаться: стоит всего лишь сказать, что секретные мемуары существуют, — и это уже разглашение, и это уже влечет за собой уголовную ответственность по тем же статьям. Ну а если я ночью полезу ломать решетки секретной библиотеки, то часовой на посту разорвет меня в клочья автоматными очередями. Не задумываясь. И я сам, когда заступаю часовым на этот пост (он назывался постом No 2), расстреляю теми же очередями любого, кто посмеет нарушить покой наших секретов. И тоже — не задумываясь. И получу благодарность за убийство и краткосрочный отпуск с бесплатными проездными документами в любой конец страны. И в мою аттестацию впишут слова о проявленной решительности в деле охраны военной тайны. Эти строки станут украшением биографии и помогут восхождению к вершинам карьерной лестницы. Да только что это за такие, за разглашение которых я обязан убивать не задумываясь? Что это за секреты, за раскрытие которых меня обязаны убить?

Представьте, живете вы с прекрасной женщиной год, два, десять. И всем она взяла: на зависть соседкам умна, стройна, красива, трудолюбива, чиста делами и помыслами. И вдруг узнаете, что у вашей любимой, обожаемой женщины темное, грязное прошлое. Настолько темное, настолько грязное, что попытка проникнуть в него грозит смертью. Вам попросту отрежут голову, если только рыпнетесь что-то выяснять.

Вот именно в такой ситуации я себя и ощутил. Только речь шла не о женщине, а о великой, прекрасной победе в святой и самой справедливой из всех войн. Оказалось, что у великой победы — мерзкое и грязное прошлое. В противном случае — что же мы прячем? Если та, другая, секретная история войны чиста и прекрасна, то зачем вокруг нее скулят и воют караульные псы?

— 4 -

Мы умеем хранить секреты. Мы объявляем сведения о войне секретными и совершенно секретными, мы запираем эти сведения в сейфы, сейфы опечатываем, потом запираем двери хранилищ и тоже их опечатываем. И выставляем часовых. Два часа — смена, еще два часа — снова смена. Стой, кто идет? Идет разводящий со сменой! Разводящий ко мне, остальные на месте! Пост сдал! Пост принял! Караульный, принявший пост, превращается в часового, часовой, сдавший пост, — в караульного: бодрствующая смена, отдыхающая, и снова: пост сдал, пост принял. Начальник караула спит только днем, четыре часа — с десяти до двух. Если нет происшествий. В пять — развод. В шесть — смена караулов. И все — с самого начала: двухсменные посты, трехсменные. Сдал-принял. Бдительно охранять и стойко оборонять… Услышав лай караульной собаки… Часовой обязан применять оружие в случае…

Сохранение в тайне той, другой, истории войны, стоит огромных средств и усилий. Вы попробуйте прокормить одну только караульную собаку, песика серого. Это советского человека можно не кормить, он привык, он выкрутится. А собачку, извольте, — по два килограмма мяса в день. Это сколько в год получается? А караулы кругом, за каждым высоким забором: кабы только народ ничего о войне не узнал. Ребяткам бы урожай собирать. А мы хлеб в Америке покупаем, а здоровых мужиков от работы отрываем. Десятилетиями. В караулах их держим, чтобы никто не узнал историю войны, которую приказано называть отечественной. Я те секреты в Киеве охранял. И не только в Киеве. А кто-то ту же секретную книгу генерала Сандалова и книги других секретных мемуаристов охранял в Новосибирске, Риге, Таллине, Североморске и Уссурийске, в Арзамасе и Бухаре, в секретных библиотеках Вюнсдорфа и Лигницы, Хабаровска, Красноярска и Урюпинска. Это в какие же копеечки влетает нам хранение в секрете своей собственной истории?

А чекисты бдят. А чекисты высматривают: нет ли где утечки информации о войне, которой приказано гордиться. А чекисты вылавливают тех, кто замышляет открыть тайны самой справедливой в истории войны. И получают за бдительность боевые ордена. А ведь и чекистов надо кормить. Мясом. И не хуже, чем караульных собак. А то, не ровен час, чекистская бдительность притупится, и наш народ что-нибудь пронюхает про войну, которая отгремела полвека назад.

— 5 -

Сам бы я до такой крамолы ни за что не додумался. Но готовили меня не в простом учебном заведении, а в особом. И в самый первый день, на самой первой лекции, матерый полковник объяснил сразу все секреты ремесла: не верьте, говорил, тому, что вам назойливо демонстрируют, ищите то, что от вас прячут. И весь первый час он повторял, что нельзя верить тому, что демонстрируют. Весь второй час — что надо искать то, что от нас скрывают. А завершил так: «Найдете то, что скрывают, — не радуйтесь. Это может оказаться всего лишь вторым каскадом закрытия. Помните: хороший секрет закрывают в два каскада. Или в три».

А тут подвернулся тот самый случай. Мне всю мою, тогда еще короткую жизнь весьма назойливо демонстрировали светлую и чистую историю великой и священной войны. И вот выясняется, что другую историю той же войны от меня тщательно прятали. Я еще не открыл секретную книгу Сандалова, я еще не держал в руках секретных мемуаров других генералов и маршалов, но уже сообразил, что существуют две параллельные истории. И это две совершенно разные версии. Если бы они были одинаковыми, то зачем одну из них прятать?

Какая же из двух правильная? Видимо, та, которую охраняют. Если у нас есть золотое колечко, то мы, уходя из дома, его спрячем, а дверь на ключик запрем. Еще и собачку с цепи спустим, чтобы по двору бегала, хвостиком виляла. А если у нас цепочки и крестики алюминиевые, под золото крашеные, если наши бриллианты стеклянные, то мы об их сохранности не особенно беспокоимся. Так вот: то, что хранится за броневыми дверями, то и есть история войны, хотя, может быть, и не вся. А то, чем нас кормили Некричи, Маковские, Шолоховы, Озеровы и всякие прочие Стаднюки, короче — Главпур с Агитпропом, то историей не является. То — суррогат, эрзац, фальшь и подделка.

Тут надо и об официальных шеститомниках и двенадцатитомниках сказать: это то, что было приказано выпячивать. В этой же связи — и об отношении к тем тысячам томов военных мемуаров, которыми наши генералы и маршалы завалили библиотеки и книжные магазины. Какая им цена? Вот тот же генерал-полковник Л. М. Сандалов написал три хорошие книги о начале войны: «Трудные рубежи», «Пережитое», «На московском направлении». Но как прикажете относиться к этим книгам, если вы узнали, что, кроме трех, есть еще одна, секретная? В несекретных книгах генерал Сандалов гнет одну линию, а в секретной — другую. Как после этого прикажете его несекретным книгам верить?

Само наличие секретных мемуаров наводит на размышления о том, что не все в той великой войне чисто, и о том, что у наших генералов — уголовные повадки: толпе одни истории рассказывают, своим — другие. Как урки. Так у воров принято: для всех рассказывают чернуху, а своим рассказывают другую версию, зная, что из своего круга она не выйдет. И не важно — в своем кругу говорят всю правду или не всю, важно, что в своем кругу рассказывают не то, что всем.

— 6 -

Мемуары — штука интересная. Но документы войны интереснее. Как же к ним прорваться?

Наши вожди много десятилетий держали в секрете не только содержание архивов, но и способы проникновения в них. И только через 46 лет после германского вторжения, когда бушевала и на все лады воспевалась так называемая гласность, «Военно-исторический журнал» (1987. No 9. с. 87) наконец объяснил всем любителям способ проникновения к архивным документам времен войны: «К документам главных штабов и центральных управлений видов Вооруженных Сил, главных и центральных управлений, военных округов, округов ПВО и фронтов — с разрешения Начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР».

Видите, как все просто, — нужно пойти в Генеральный штаб: «Кто тут у вас Маршал Советского Союза Ахромеев?» Вам непременно дверь укажут. Стучитесь: «Здрасьте, мне бы по архивам поскрести, по сусекам помести…» И маршал Ахромеев (или кто там у них сегодня) вам тут же выпишет разрешение.

Правда, за этой простотой кроются две оговорочки и одна недоговорочка. «Военно-исторический журнал» разъяснил, что, во-первых, исследователь должен рыскать по архивам не по своему хотению, а «по направлению воинских частей, учреждений и государственных организаций». А какой, объясните мне, прок главе учреждения инициативу проявлять, на свою голову приключений искать, брать ответственность за ваши исторические изыскания в сферах, где изыскания вовсе не поощряются, а весьма решительно пресекаются?

А вторая оговорочка вот какая: «направляемый ими исследователь должен иметь справку о допуске к работе с секретными документами». Круг замкнут быстро и надежно: особо любопытным допуска к работе с секретными документами не дают, а тот, кому такой допуск дан, им дорожит, не высовывается и за разрешением к начальнику Генштаба никогда не попросится. Но если и попросится, если ему и откроют доступ, то и тогда никто результатов изысканий не узнает: поработал в архиве, любопытство свое удовлетворил — и помалкивай в соответствии с подпиской о неразглашении.

Это такие оговорочки. А вот недоговорочка: все сколько-нибудь важные решения по вопросам ведения войны принимались Сталиным и его ближайшим военным окружением, т.е. Ставкой Верховного Главнокомандующего — СВГК. Все остальные государственные и военные органы, все командующие и все штабы были всего лишь исполнителями сталинской воли. А в перечисленном выше списке сказано о многих весьма высоких инстанциях, но не о Ставке ВГК. Так что если у вас и есть допуск к работе с секретными документами, если вашему большому начальнику и загорелось нечто такое о войне узнать и он оформил соответствующее направление, если начальник Генерального штаба вам и позволит по архивам рыскать, то главного вы там все равно не найдете. Ибо допускают вас только к второстепенным бумажкам второстепенных штабов.

Через несколько лет заместитель начальника Генерального штаба по научной работе генерал армии М. А. Гареев это подтвердил: «Документы Ставки ВГК после войны были изъяты из Генштаба» («Красная звезда». 27 июля 1991 г.). А кто изъял и куда спрятал, генерал армии Гареев почему-то не рассказал. Вот и ищите правду о войне, ломая головой непробиваемые стены.

Справедливости ради надо признать, что один исследователь из университета Тель-Авива без всяких проблем получил не только разрешение, но и приглашение работать с любыми архивами России, включая архивы Министерства иностранных дел, Генерального штаба, ГРУ, Внешней разведки, Коминтерна, и даже в помощники ему выделили советника Президента России. Случай интересный. Я с завистью говорю: везет же людям! Только мне непонятно, какая государственная организация давала этому исследователю направление и кто ему давал допуск к работе с секретами? Ведь для получения такого допуска надо принять присягу, доказать преданность правящему режиму и умение хранить государственную и военную тайну. Товарищ исследователь, вы приняли присягу на верность? Вы соответствующие бумаги подписали?

— 7 -

Такое везение сопутствует не всем.

Вот, к примеру, исследователь Дмитрий Юрасов. С 13 лет ведет картотеку репрессированных. Окончив школу, поступил в Историко-архивный институт, был кадровым работником архивов Октябрьской революции, народного хозяйства, Верховного Суда СССР. За многие годы (данные на февраль 1993 г.) собрал 430 000 (четыреста тридцать тысяч) карточек и 60 000 (шестьдесят тысяч) писем. Интересуется человек историей. Вот таких-то и приказано выявлять. Вот за такими и охотятся недремлющие органы. Повышенный интерес Юрасова к нашей истории был выявлен верными псами. И вылетел любопытствующий Юрасов из архивов и более туда не допускается. А ведь Дмитрий Юрасов всего только собирает данные о преступлениях, которые, как заявляют горластые «дети XX съезда», давно разоблачены. Юрасов военных тайн не касался. В военные архивы не рвался. И собирал он сведения НЕ СЕКРЕТНЫЕ.

Таких исследователей наше родное руководство не жалует и при случае с чувством глубокого удовлетворения вставляет им рельсы в колеса.

А тот, кто интересуется войной, находится в еще худшем положении. Вокруг военных архивов барьеры куда как выше.

Генерал армии М. А. Гареев, сообщив в «Красной звезде», что документы Ставки ВГК находятся неизвестно где, продолжает: «Как это ни печально, но, трезво оценивая обстановку, видимо, придется считаться с тем, что к какой-то части документов доступ будет открыт еще не скоро».

Перевести генеральские слова можно так: дорогие товарищи исследователи, самого интересного в Генштабе давно нет, а к тому, что есть, мы вас, к великой нашей печали, допустим еще не скоро.

Опубликовано это «Красной звездой» 27 июля 1991 года. С момента германского вторжения до момента публикации генеральского заявления прошло ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ, ОДИН МЕСЯЦ И ПЯТЬ ДНЕЙ. В сравнении с этим сроком как прикажете, товарищ генерал, понимать термин «еще не скоро»? Это когда?

И вот вам, генерал армии Гареев, все тот же вопрос: ЗАЧЕМ? Объясните не мне, а народу, который вас кормит: ЗАЧЕМ секреты войны надо хранить? ЧТО ВЫ ОТ НАРОДА ПРЯЧЕТЕ?

Самое пикантное тут вот что: именно этого генерала из породы стерегущих назначили Президентом Академии военных наук, именно он и является самым активным исследователем войны, старателем белых пятен. Приветствую вас, о великий открыватель тайн истории!

И работает Академия военных наук, и гордится своим составом: неисчислимыми стадами докторов и кандидатов. Вызываю на бой великих открывателей: опровергнуть «Ледокол» — ваша прямая обязанность. Товарищи генералы, нужно или признать «Ледокол», или оспорить. Вам за это деньги платят. Ну, кто выйдет конным или пешим, грудь на грудь и щит на щит? Кто возразит по существу, а не по мелочам? Но храбрых выйти на поединок под телекамеры ни в Министерстве обороны, ни в Генеральном штабе, ни в Академии военных наук не сыскалось. А вместо опровержений нашли генеральские академики и академические генералы отговорочку: мол, все в «Ледоколе» вроде бы правильно, да вот только подтверждающих документов в архивах, к сожалению, найти не удалось.

Здорово у генералов получается: с одной стороны — документов найти не удалось, а с другой — «как ни печально, но к какой-то части документов доступ будет открыт еще не скоро». Бедные генералы-исследователи не могут обнаружить то, что твердо решили нам не показывать. Они украли и спрятали нашу историю, а теперь почему-то не могут найти украденное.

Работает генерал армии Гареев не один, а в дружном коллективе таких же открывателей. Вот еще один упорный исследователь — генерал-полковник Ю. А. Горьков. Он неутомимо мечет камни в мой огород. Придумал он вот какой финт: объявил, что архивы-то в руках генеральских, следовательно, только в их творениях — чистая правда. А некоторые, понимаешь, пописывают без опоры на архивы, что с них возьмешь?

Генерал-полковник Горьков прикидывается слабоумным, делает вид, что не понимает простых вещей, а ведь доступ к архивам вовсе не означает стремления говорить правду. Наши генералы ВСЕГДА имели доступ к архивам, но из этого вовсе не следует, что они говорили правду. А существование целой подпольной генеральской секретной литературы о войне, «закрытые» исследования, неприступность военных архивов — это как раз и есть ясно выраженное НЕЖЕЛАНИЕ ГОВОРИТЬ ПРАВДУ. Это как раз и есть четко проявленное стремление ВРАТЬ. С опорой на архивы.

А генерал Горьков не унимается: «Выяснение истины… учитывая особую сложность проблемы, требует осмотрительности, трезвости суждений, строгой опоры на документы» («Красная звезда». 21 октября 1995 г.) Далее генерала понесло в высокие материи. Генерал-полковник Горьков рассказывает о великом потенциале нашего народа: «Этот потенциал включает и знание истории, в которой общество черпает силы. И изучать историю нужно, образно говоря, не по поддельным копиям, а в подлиннике».

Ай да логика генеральская! Историю надо знать! Из нее народу следует черпать силы! И изучать ее надо по подлинникам, с твердой опорой на документы… которые генералы никому не показывают, которые спрятаны неизвестно где, которые с собаками стерегут, к которым 50 лет народ так и не подпустили и в ближайшие пятидесятилетия допускать не намерены.

А не кажется ли вам, товарищи генералы, что делаете вы ту же самую работу, что и серые караульные псы, которые за два килограмма мяса в день не подпускают народ к его собственной истории?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Секретная наука

Из книги Когда? автора Шур Яков Исидорович

Секретная наука Жрецы благоговейно взирали на небо, усеянное необозримым множеством звезд. Мерно и плавно странствуют «хоры стройные светил» всегда в одном направлении — с востока на запад. Ни одна звездочка не сбивается с назначенного пути.


Глава 1. СУЩЕСТВУЮТ ДВЕ ИСТОРИИ: ЛЖИВАЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ… И ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ, ГДЕ ВИДНЫ ПОДЛИННЫЕ ПРИЧИНЫ СОБЫТИЙ [1] (Вместо пролога)

Из книги За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР? автора Мартиросян Арсен Беникович

Глава 1. СУЩЕСТВУЮТ ДВЕ ИСТОРИИ: ЛЖИВАЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ… И ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ, ГДЕ ВИДНЫ ПОДЛИННЫЕ ПРИЧИНЫ СОБЫТИЙ[1] (Вместо пролога) От времени до времени очень полезно подвергать пересмотру наши привычные исторические понятия для того, чтобы при пользовании ими не впадать в заблуждения, порождаемые склонностью нашего ума приписывать своим понятиям абсолютное значение[2].


СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА ГЕНРИХА VII

Из книги Тайны Англии автора Черняк Ефим Борисович

СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА ГЕНРИХА VII Секретная служба помогла основателю династии Тюдоров завоевать престол. Но не в меньшей степени она способствовала тому, чтобы он удержал его и открыл своим царствованием новую полосу в истории Англии.


Глава 13 Секретная встреча

Из книги Подводный ас Третьего рейха. Боевые победы Отто Кречмера, командира субмарины «U-99». 1939-1941 [litres] автора Робертсон Теренс

Глава 13 Секретная встреча


«Секретная пятерка»

Из книги Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры автора Хлевнюк Олег Витальевич

«Секретная пятерка»


Секретная миссия

Из книги Воин под Андреевским флагом автора Войнович Павел Владимирович

Секретная миссия Европейские державы весьма прибыльную торговлю с Персией и с Индией вели в основном морем. Россия, имея границу с Персией и с ее вассальными ханствами на Кавказе и по Каспию, стремилась укрепить там торговые пути как для своей, так и для транзитной торговли.


История 6. Секретариат товарища Сталина, он же – Особый сектор ЦК ВКП(б), он же – секретная разведка партии

Из книги Сталин. Тайные страницы из жизни вождя народов автора Грейгъ Ольга Ивановна

История 6. Секретариат товарища Сталина, он же – Особый сектор ЦК ВКП(б), он же – секретная разведка партии


Секретная инструкция Стрэнга

Из книги 1939: последние недели мира. автора Овсяный Игорь Дмитриевич

Секретная инструкция Стрэнга Неудачи многократных попыток Гендерсона нащупать почву для переговоров с гитлеровской верхушкой позволяют понять то повышенное внимание, которое было уделено прибытию в Лондон упоминавшегося выше Тротт цу Зольца. После беседы в Кливдене 8 июня он был принят (неофициально, разумеется), самим Чемберленом, который подтвердил взгляды, высказанные Лотианом.


Секретная лаборатория

Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир

Секретная лаборатория Известно, что Барченко ставил, например, такой опыт. Двух человек обривали наголо, одевали им на головы алюминиевые шлемы, соединенные проволокой. Перед испытуемыми ставили матовые экраны и предлагали сосредоточиться. Один из них был «передающим», другой – «принимающим». В качестве текста предлагались слова или изображения. В случае с изображением, положительный результат угадывания был близок к 100 %.


Глава VI. История русская и немецкая, история всеобщая: научные опыты императрицы и немецкие ученые – ее помощники

Из книги Екатерина II, Германия и немцы автора Шарф Клаус

Глава VI. История русская и немецкая, история всеобщая: научные опыты императрицы и немецкие ученые – ее помощники


Часть 1 ИСТОРИЯ ГЛАЗАМИ ИСТОРИЧЕСКОЙ АНАЛИТИКИ Глава 1 История: больной, который ненавидит врачей (Журнальный вариант)

Из книги Предыстория под знаком вопроса (ЛП) автора Габович Евгений Яковлевич

Часть 1 ИСТОРИЯ ГЛАЗАМИ ИСТОРИЧЕСКОЙ АНАЛИТИКИ Глава 1 История: больной, который ненавидит врачей (Журнальный вариант) Книги должны следовать за наукой, а не наука — за книгами. Фрэнсис Бэкон. Наука не терпит новых идей. Она с ними борется. М.М.Постников. Критическое исследование хронологии древнего мира. Том первый. Античность. Стр. 5.