Безбожник

Безбожник

Древние греки были язычниками. Они обожествляли природные стихии. И Солнце было богом, и Луна – богиней, и на дне каждого ручейка скрывалось какое-то собственное мелкое божество. Большинство афинян не сомневались в том, что их город основала богиня Афина и выглядит она примерно так, как статуя работы Фидия, стоящая на Акрополе. Боги бессмертны и почти всемогущи, но в остальном очень похожи на людей. Они подвержены страстям, завистливы и тщеславны, любят поклонение, а питаются дымом, поднимающимся к ним с алтарей храмов, где сжигают жертвенных животных. Разумеется, это были народные религиозные представления, к которым «интеллектуальная элита» относилась с иронией, примерно так же, как сегодня она относится к «чудотворным иконам». Но одно дело – иронизировать втихомолку или в компании друзей, а совсем другое – открыто и во всеуслышание. Во-первых, опасно: ведь и Алкивиад бежал к врагам из страха, что его осудят за святотатство. А во-вторых, покушение на государственную религию – это покушение на государственные устои. Как убедить людей, что они должны жертвовать собой ради отеческих законов, если эти законы не имеют божественного происхождения? Потому-то Перикл и махнул рукой на Алкивиада, отчаявшись убедить его в необходимости уважать законы. Дело в том, что и сам Перикл, будучи человеком образованным и умным, не мог верить в антропоморфных богов, в то, что Гера ревнует Зевса к Афродите, а Зевс бегает за каждой юбкой, не важно, на ком она – на богине или смертной женщине. Между прочим, Перикл позволил (а может, и приказал) Фидию изобразить и себя (Фидия), и его (Перикла) на щите Афины в образе мифологических героев. Это тоже граничило с богохульством, за которое Фидию пришлось впоследствии посидеть в тюрьме. По сути, Перикл отличался от своего племянника только тем, что считал законопослушание в большинстве случаев полезным. Для государства в целом. А те, кто понимает условность законов и религиозных установлений, должны держать это при себе – иначе воцарится анархия. Поскольку Перикл не мыслил себя отдельно от своего полиса – Афин, – скорее всего, он предпочел бы скорее уйти в изгнание (как его отец) или даже умереть (как это сделал Сократ), нежели совершить что-то вредное для Афин. Алкивиад же полагал, что жить надо, повинуясь собственным желаниям, которые и есть единственный закон.

Вопрос о государственной идеологии сложен во все времена. Проще всего подвести под него религиозную базу и на все неудобные вопросы об устройстве космоса или человеческого общества отвечать: так решили боги, так установил Зевс.

В комедии «Облака» персонаж по имени Сократ внушает ученикам, что бессмертных богов нет: нет Афины, Зевса, Посейдона. Что на самом деле небо принадлежит Облакам – текучим, бесформенным и почти призрачным субстанциям с неясными функциями и желаниями. Именно они, а вовсе не Зевс порождают гром и молнию (кстати, наблюдение, с современной точки зрения не лишенное здравого смысла), но, поскольку они летучи и бестелесны, ими самими легко управляет ветер. А коль скоро богов нет, можешь сколько угодно клясться именем Зевса, а потом нарушать свою клятву. И никто не поразит тебя молнией.