КОРОЛЬ ЛУДД И ЕГО КУВАЛДА

КОРОЛЬ ЛУДД И ЕГО КУВАЛДА

"…обращаем ваше внимание на то, что, если обстригальные рамы не будут разобраны до конца следующей недели, я пошлю одного из своих заместителей с отрядом по меньшей мере в 300 человек, чтобы их разбить… На случай же, если вы осмелитесь в них стрелять, им приказано убить вас". Адресат, получивший такое или подобное ему письмо за подписью "Король Лудд" и с обратным адресом — Шервудский лес или Шервудский замок, уже знал: гнев "подданных короля Лудда" не пустая угроза.

Хотя движение разрушителей машин охватило Англию в десятые годы XIX века, фактически война фабричному оборудованию была объявлена уже во второй половине XVIII века. В 1768 году толпа возмущенных ткачей разгромила в Блекберне мастерскую изобретателя прядильной машины Джеймса Харгривса. Та же участь постигла изобретателя чесальной машины для шерсти Ричарда Аркрайта. Разъяренная толпа ворвалась на его фабрику, переломала все оборудование и подожгла здание. Во время этого инцидента погибло два человека, многие получили ранения. В 1792 году манчестерские ткачи-надомники сожгли первую фабрику с силовыми установками Картрайта.

Первыми разрушителями машин были ноттингемские ткачи-чулочники. Искусные мастера, отдававшие долгие годы обучению своему мастерству, которое было для них наследственным, вдруг поняли, что их высокое мастерство уже не нужно. Начали открываться чулочные фабрики, хозяева которых использовали так называемую широкую раму, работа на которой не требовала высокой квалификации. На широких рамах вязались не целые изделия, полотна полуфабриката, которые затем кроились на части и сшивались по форме. Продукция была низкого качества, быстро рвалась по швам, но была дешева и прекрасно распродавалась на внутреннем рынке. Это привело к снижению оплаты труда ткачей-надомников за сорок лет в 8 раз.

Довольно долго выступления "разрушителей" были случайны и неорганизованны. Но вот весной 1811 года внутри этой стихии словно появилась какая-то тайная целеустремленная сила. В действиях разрушителей машин начинают четко проступать очертания мощной тайной организации, руководимой сильной личностью или группой смелых, решительных людей. Появился "король Лудд".

Одни историки полагают, что это имя разрушители машин позаимствовали у мифического правителя, жившего в Англии еще в доримскую эпоху. Другие считают, что своим названием движение обязано Неду Лудду, слабоумному пареньку. Нед работал на чулочной фабрике и однажды, обезумев от ежедневной 14-часовой работы, разбил чулочно-ткацкие рамы. Но, скорее всего, тот, кто придумал название, остроумно объединил оба эти варианта. А "Шервудский лес" и "Шервудский замок" — это, конечно же, намек на Робина Гуда, защитника бедных и обездоленных. Хотя луддиты действительно частенько местом своего сбора назначали Шервудский лес.

Они действовали по простой, но безотказной "партизанской схеме". Ночью тайно собирались где-нибудь на опушке леса, вооруженные ружьями, пиками и абордажными саблями. Врывались на заранее намеченную фабрику, ломали и сжигали станки и продукцию и моментально рассеивались. Объединенные отряды "подданных короля Лудда" достигали 300 и даже 500 человек.

Для разрушения станков они использовали тяжелый кузнечный молот, прозванный "Верзилой Энохом", потому что придумал его бристольский кузнец Энох Джеймс. От обычного молота эта кувалда отличалась тем, что одна ее сторона была выкована в виде призмы.

Великий, смелый, гордый.

Вперед зовет нас Энох,

И вздрагивают горы

От наших взмахов гневных.

Многие луддитские послания были украшены изображением кувалды. Судя по всему, с тех пор и стал молот символом пролетарского гнева и классовой борьбы.

Очень скоро "партизанское движение" луддитов полностью парализовало промышленность графств Ноттингемшир, Йоркшир, Ланкашир. Небольшие мастерские и фабрики сворачивали производство, и только крупные предприятия еще как-то противостояли ремесленникам-партизанам.

Хозяева, подобно средневековым феодалам, когда-то отражавшим нападения взбунтовавшихся крестьян, превращали свои фабрики в крепости, вооружали приказчиков и мастеров, нанимали частную охрану. Один фабрикант даже установил на территории фабрики пушку, а другой приспособил на крыше фабричного здания хитроумное устройство для обливания злоумышленников серной кислотой.

Британское правительство направило в графства, охваченные движением луддитов, 2000 солдат. Вскоре их численность была удвоена. Одновременно были ужесточены законы против разрушителей машин. Если до 1811 года за умышленную порчу промышленного оборудования полагалась высылка в австралийские лагеря сроком до 14 лет, то теперь за это преступление карали смертной казнью.

Но о самой тайной организации по-прежнему ни властям, ни правительству ничего не было известно. Все попытки властей внедрить в организацию своих осведомителей или спровоцировать луддитов атаковать заранее подготовленные объекты-ловушки оставались бесплодными.

Известна печальная судьба ноттингемского приходского священника Эндрью Бартона, пытавшегося организовать среди своих прихожан осведомительную сеть с целью выявления луддитских вожаков. Получив письмо-предупреждение с требованием в недельный срок покинуть пределы графства, он проигнорировал его, и через месяц был обнаружен удавленным в собственной постели.

Многие луддиты попали в руки властей, были сосланы в Австралию или казнены, но ни один из них не выдал руководство своей организации. Во время боя между луддитами и правительственным воинским отрядом на одной из фабрик хозяин предложил медицинскую помощь и амнистию двум тяжело раненным луддитам в обмен на имена их лидеров, но они предпочли мучительную смерть предательству.

И вдруг в течение нескольких месяцев 1818–1819 годов луд-дитское движение резко пошло на убыль. Их ночные акции случались все реже и реже, становились все менее организованными, а вскоре прекратились совсем. Хотя рецидивы разрушения станков случались и в 20-е, и в 30-е годы, но носили они уже стихийный, неорганизованный характер и к "королю Лудду" отношения не имели.

Прошло почти два века, но "Двор короля Лудда" все так же сокрыт завесой тайны. О внутренней структуре его по-прежнему неизвестно ни-че-го. И это в то время, когда структуры, скажем, масонских лож или карбонарских вент, организаций гораздо более замкнутых, никакого секрета для историков не представляют. Даже о том, почему движение так внезапно прекратило существование, историки определенного мнения не имеют.

Некоторые исследователи склонны считать, что "Двор короля Лудда" был организацией, финансируемой разведкой Наполеона. Но никаких документальных подтверждений эта версия не получила ни в Англии, ни во Франции. Более того, луддиты весьма эффективно действовали еще три года после того, как власть во Франции сменилась, а Наполеон был сослан на остров Св. Елены.

Большего внимания заслуживает предположение, что организация луддитов подпитывалась самими хозяевами крупных текстильных предприятий, которые их руками подавили конкуренцию более мелких, но многочисленных производителей. Большим же предприятиям, получившим военную защиту от правительства, луддиты большого вреда нанести не могли. А в результате последние конкуренты крупных "текстильных баронов" — многочисленный слой ткачей-надомников — выпали из производственного процесса, превратившись либо в боевиков тайной армии, либо в австралийских ссыльнокаторжных.

Но вот в 20-х годах XX века случайно всплыли документы из личного архива некого Джорджа Лоуренса Кавердейла, ноттингемского торговца вином. Довольно обширная, но разрозненная переписка Кавердейла с самыми разными людьми, имена которых ничего не говорят историкам, пролила некоторый свет на "Двор короля Лудда".

Удалось выяснить, что Кавердейл родился около 1775 года в семье ноттингемского ткача-надомника. В юности сбежал из дома, поступил матросом на торговое судно и отправился в странствие по миру, затянувшееся почти на двадцать лет. За это время он успел послужить в английском военном флоте, с которого, судя по всему, дезертировал, поработать приказчиком у ямайского купца и посидеть в тюрьме. Но в Англию вернулся с деньгами. Купил в родном Ноттингеме большой дом, женился и открыл оптовую торговлю вином.

Из переписки Кавердейла выяснилось, что он тратил весьма значительные суммы на поддержку семей осужденных луддитов. Письма, адресованные ему разными людьми, среди которых было много деревенских священников, исполнены неясных намеков, некоторые написаны на странном жаргоне и с использованием условных буквенных обозначений и сокращений, непонятных современным исследователям. По ряду признаков можно предположить, что Кавердейл если и не возглавлял движение луддитов, то был одним из наиболее активных членов тайного комитета, руководившего организацией, и, вероятно, был хранителем казны "короля Лудда". Любопытно, что ноттингемский виноторговец был вхож в дома фабрикантов, предприятия которых были объектом нападений разрушителей машин. Так что он был в курсе всех контрмер, которые фабриканты предпринимали против "подданных короля Лудда". Стоит ли удивляться тому, что противникам никогда не удавалось заманить луддитов в ловушку?

Если это так, то становится понятным, почему движение сошло на нет к концу 1810-х годов. Джордж Кавердейл умер в 1818 году.

Интересное исследование провел в 80-х годах прошлого века английский историк-архивист Джон Трейси. Изучая судебные архивы нескольких графств, частную переписку того времени и документы Кавердейла, он определил более десятка текстильных предприятий, которые никогда не подвергались нападению разрушителей машин, хотя находились в самом сердце луддит-ского мятежа. Трейси высказал предположение, что хозяева этих фабрик попросту платили дань "королю Лудду".

* * *

О мировоззренческих взглядах луддитов также известно очень мало. Многие исследователи сходятся на том, что бунт против машин был движением христианским и этическим, призванным защитить "естественного" человека, человека традиционных взглядов на жизнь, от нашествия машинной, а посему антихристианской и аморальной цивилизации.

Разрушители машин, английские ткачи-надомники, отстаивая с оружием в руках, чисто революционными методами свое средневековое право на производство высококачественного, но дорогого товара, вступили в противоречие с условиями, созданными уже свершившейся промышленной революцией. И хотя большинство историков считают луддитов носителями отсталой философии, нам, живущим в начале третьего тысячелетия, в преддверии чудовищного кризиса технократической цивилизации, кризиса, причины которого закладывались уже тогда, когда "подданные короля Лудда" собирались под дубом в Шервудском лесу, следовало бы с большим пониманием отнестись к наивным ноттингемским чулочникам и суконщикам, пытавшимся кувалдой остановить колесо безжалостного прогресса.