ГЛАВА X ЭПОХА САБЛИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА X

ЭПОХА САБЛИ

10.1. ПОЯВЛЕНИЕ САБЛИ

Появление стремени открыло эпоху тяжелой кавалерии, новый этап которой начался с созданием тюркского седла. Новое седло и стремя придали всаднику устойчивость и сделали возможными таранные атаки с копьем наперевес. С другой стороны, преимущества стремян и седел были использованы конными лучниками, которые стали быстрее стрелять и тщательнее целиться. Но процесс освоения новых возможностей продолжался и далее. Новое седло давало возможность всаднику вставать в стременах и вкладывать в удар всю массу тела, однако старое оружие, меч, было малоэффективно в таком бою. Кинематические исследования нашего времени показали, что эффективность (или коэффициент полезного действия) меча составляет лишь 45%, а остальная энергия удара теряется в силу различных причин. В ходе своих бесконечных войн кочевники вели поиск нового, более эффективного оружия. Это был длительный процесс: его начало отмечается у паннонских авар, которые в VII в. стали применять сначала однолезвийные мечи-палаши, а затем и кривые легкие сабли. Но в следующем столетии авары почему-то вернулись к прямым саблям, и эти прямые (или почти прямые) сабли распространились на восток в причерноморские степи, принадлежавшие тогда хазарам. Хазары сделали еще один шаг назад: они укоротили сабли и фактически вернулись к однолезвийным палашам – правда, при этом они стали наклонять ручку палаша по отношению к клинку[1575].

Вероятно, эти конструктивные вариации были связаны с недостатком прочности у тонких и длинных аварских сабель. Для настоящей сабли требовался хороший металл – булат. Булат («вуц») производился в Индии еще до нашей эры – о нем упоминают Аристотель и Плиний. Во времена Диоклетиана в Дамаске были построены оружейные мастерские, в которых делали мечи из индийского металла, но, очевидно, в небольшом количестве, потому что индийский булат был очень дорог. Известный ученый-энциклопедист Бируни писал, что стоимость клинка была равна стоимости слона или табуна лошадей[1576].

К X в., однако, производство булата – правда, не столь знаменитого, как индийский – было налажено в Иране, в провинции Хорасан. Относительно недавно на раскопках в Мерве были обнаружены мастерские конца IX – начала Х вв., в которых производилась тигельная сталь, известная у Бируни как «хорасан». Это открытие, несомненно, следует сопоставить с тем фактом, что с X в. булатные сабли получили довольно широкое распространение: их находят в Иране, на Северном Кавказе, в Средней Азии и даже в Туве. Экспертиза нескольких таких сабель показала, что, по всей видимости, они сделаны из хорасанской стали[1577].

С распространением такого великолепного материала, как булатная сталь, сабля стала меняться, приобретая оптимальные формы. Как прослежено археологами на материалах захоронений причерноморских тюрок, прежние короткие палаши постепенно удлиняются, и появляется все большая кривизна – сабля принимает характерный для нее облик, становится совершенным оружием ближнего боя[1578]. Эффективность сабли стала намного большей, чем у меча, – она составляла более 80%; это объяснялось тем, что кривая сабля наносила не просто рубящий, а рубяще-режущий удар. Кроме того, сабля была намного более маневренной, чем меч: при той же длине она была в два-три раза легче[1579].

С появлением сабли наступила эпоха настоящих кавалерийских схваток, когда всадники «рубились» друг с другом, демонстрируя свою технику фехтования. Новая тактика сражений потребовала нового защитного вооружения – у всадников появляются бронированные наплечники и остроконечные шлемы (лучники и копейщики не очень нуждались в шлеме)[1580]. Искусство сабельного боя в первую очередь было освоено тюркскими гулямами, служившими в армии Саманидов и Газневидов; это новое оружие позволило Махмуду Газневи завоевать Иран, долину Инда и создать обширную военную державу. Однако служившие Махмуду тюрки быстро передали новое оружие своим степным собратьям, прежде всего огузам и кипчакам, кочевавшим в Казахстане и Средней Азии, по соседству с Хорасаном. Арабские историки, писавшие после тюркского завоевания, отмечали прежде всего умение тюрок рубиться саблями. Мирхонд писал, что в некоторых сражениях тюрки сразу же бросались врукопашную, не используя лучников[1581]. Раванди отмечал, что страх перед саблями тюрок прочно живет в сердцах арабов, персов, византийцев и русов. Историк XIII в. Ибн ал-Ибри описывает тюрок так: «Что касается тюрок, это многочисленный народ; главное их преимущество заключается в военном искусстве и изготовлении орудий войны. Они искусней всех в верховой езде и самые ловкие в нанесении колющих и рубящих ударов и в стрельбе из лука»[1582].

Наступление степных тюрок на государства исламского мира началось в конце X в. и облегчалось тем обстоятельством, что армии этих государств частью состояли из тюркских гулямов, не желавших сражаться против своих кочевых родичей. С другой стороны, в X в. тюрки приняли ислам, поэтому борьба с ними воспринималась мусульманами не как война с неверными, а как обычная междоусобица мусульманских эмиров. В 999 г. тюрки-караханиды почти без сопротивления овладели Мавераннахром[1583]. В 1040 г. тюрки-сельджуки разгромили в сражении при Данденакане армию газнийского султана Масуда и затем, не встречая значительного сопротивления, овладели Ираном и Ираком. В 1071 г. сельджуки в битве при Манцикерте нанесли поражение византийской армии и овладели почти всей Малой Азией. Характерно, что в этих знаменитых битвах сельджуки уступали своему противнику в численности в несколько раз; в обоих случаях исход сражений был определен изменой тюркских гулямов и наемников, сражавшихся в рядах противника, а также тем обстоятельством, что в руках тюрок было новое оружие, сабля[1584].

Таким образом, появление сабли вызвало завоевательную волну, которая привела к образованию огромной, охватившей весь Ближний Восток, державы Сельджуков. Однако процесс диффузии на этот раз был более сложным, чем обычно. Поскольку булатная сабля была изделием искусных персидских ремесленников, то она в первую очередь стала оружием армий иранских монархий. Тюрки получили доступ к новому оружию как солдаты этих армий и лишь затем передали его своим степным собратьям и присоединились к ним в походе на Багдад.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.