Судебный процесс по делу о демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года

Судебный процесс по делу о демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года

Как сообщалось в 3-м выпуске Хроники, 25 августа 1968 г. в 12 часов дня на Красной площади, у Лобного места, семь человек провели сидячую демонстрацию протеста против ввода советских войск в Чехословакию. Шестеро из них – Константин Бабицкий, Лариса Богораз, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Виктор Файнберг – были арестованы. Седьмая – Наталья Горбаневская – не подверглась аресту, так как она – мать двоих маленьких детей. Об обстоятельствах демонстрации она рассказала в своем письме от 28 августа, направленном в ряд западных газет.

5 сентября судебно-психиатрическая экспертиза под руководством профессора Даниила Лунца признала Наталью Горбаневскую невменяемой. Прокуратура г. Москвы прекратила возбужденное против нее дело и передала ее на попечительство матери.

Участникам демонстрации было предъявлено обвинение по ст. ст. 1903 УК РСФСР: групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок, и 1901 УК РСФСР: распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй. Содержание этого последнего обвинения составлял текст лозунгов, развернутых демонстрантами: «За вашу и нашу свободу», «Долой оккупантов», «Свободу Дубчеку», «Руки прочь от ЧССР», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия».

С 9 по 11 октября Московский городской суд в помещении народного суда Пролетарского района вел судебное разбирательство по делу Константина Бабицкого, Ларисы Богораз, Вадима Делоне, Владимира Дремлюги, Павла Литвинова. Председательствовала в судебном заседании судья Лубенцова, члены суда (в первой инстанции это не члены суда, а народные заседатели – Н. Г. ) – Булгаков и Попов, государственным обвинителем выступал пом. прокурора г. Москвы Дрель, подсудимых защищали: Константина Бабицкого – адвокат Поздеев, Вадима Делоне – адвокат Калистратова, Павла Литвинова – адвокат Каминская. Лариса Богораз отказалась от защитника и вела свою защиту сама. Подсудимые и адвокаты заявили ряд ходатайств: о вызове дополнительных свидетелей, так как суд вызвал только свидетелей, предложенных следствием, а среди них не было почти никого из тех, чьи показания на предварительном следствии совпадали с объяснениями обвиняемых; суд удовлетворил ходатайство о вызове трех свидетелей из семи; не была, например, вызвана Татьяна Баева, задержанная 25 августа на Красной площади вместе с участниками демонстрации, – у Баевой был проведен обыск, ее многократно вызывали на допросы в качестве свидетеля, против нее, как выяснилось на суде и о чем она сама не знала, было возбуждено уголовное дело, впоследствии прекращенное, – тем не менее суд не счел ее свидетелем рассматриваемых событий; о направлении дела на доследование с целью установления личности людей, которые отнимали лозунги, избивали и задерживали демонстрантов, т. е. личности тех людей, которые действительно нарушили общественный порядок на Красной площади 25 августа; это ходатайство обвиняемые заявляли еще в ходе предварительного следствия – следственные органы заявили тогда, что у них нет данных об этих лицах; суд также отвел это ходатайство; между тем в тот же первый день суда, когда были заявлены ходатайства, у здания суда видели человека, который выбил зубы Файнбергу, об этом на суде были даны свидетельские показания; о том, чтобы дело было отложено слушанием до окончания судебно-психиатрической экспертизы Виктора Файнберга; в ходатайстве указывалось, что нет оснований выделять его дело в отдельное разбирательство; это ходатайство также было отклонено; о допуске в зал суда родственников и друзей подсудимых; в зал пустили только родственников, и то далеко не всех; некоторым, допущенным в первый день, на второй день милиция заявила: «Вчера были вы, а сегодня пришли новые родственники»; жену Павла Литвинова 10 октября продержали у здания суда почти до вечера и впустили только в результате неоднократных требований самого Литвинова и его адвоката.

Вся обстановка формально открытого процесса мало чем отличалась от уже известной по предыдущим «открытым» процессам.

Друзья и сочувствующие, не допущенные в зал суда и мерзнущие на улице под дождем и ранним осенним снегом; оперативники госбезопасности в штатском, члены комсомольских оперотрядов, молодые люди из народной дружины завода им. Лихачева – и те и другие без повязок, – подслушивание разговоров, фотографирование присутствующих, атмосфера провокаций. Впрочем, ни одна из провокаций не увенчалась успехом, несмотря на то что в организацию провокаций втягивали и окрестное население: жителей ближайших домов заранее оповестили о том, что будут судить валютчиков, – безошибочно рассчитывая поселить в простых людях неприязнь к друзьям подсудимых; а 10 октября к зданию суда стали в большом количестве прибывать пьяные забияки, в том числе до странности много пьяных женщин, – оказалось, что в одном из ближайших дворов на стол выставлено множество бутылок водки и происходит бесплатное «угощение».

В здание суда через обычный вход пропускали полтора десятка родственников, после чего всем присутствующим заявляли, что зал переполнен. Таким образом, все остальные, присутствовавшие в зале: журналисты из нескольких советских газет, представители ЦК, МК, КГБ, прокуратуры, оперотрядчики – т. е. около 60 человек – проходили в суд через двор, с черного хода, не решаясь войти в здание на глазах у собравшейся толпы. Родственникам подсудимых не разрешали выходить из здания во время перерывов, угрожая, что их места окажутся заняты.

В ходе судебного следствия стала еще яснее несостоятельность предъявленных обвинений. Из числа основных свидетелей обвинения выделялись пятеро участников задержания демонстрантов. Эти пятеро – служащие одной и той же воинской части 1164, одновременно, не сговариваясь, оказались 25 августа на Красной площади и участвовали в задержании демонстрантов; на предварительном следствии они показывали, что действия демонстрантов нарушили общественный порядок. В первый же день при перекрестных допросах эти люди запутались в показаниях о том, знакомы ли они друг с другом. Видимо, поэтому на второй день суда те трое из них, кого накануне не допросили, оказались «отправленными в командировку», и суд решил их не допрашивать, несмотря на протесты подсудимых и защиты. Еще один свидетель обвинения – лейтенант Олег Давидович, работник лагерей строгого режима в Коми АССР, ст. Ветью: несмотря на то что и картина демонстрации в его показаниях отличалась от всех других показаний, и временем демонстрации он назвал 12 час. 30 мин. – 12 час. 40 мин., и вышел-то он на Красную площадь из ГУМа, который, как известно, в воскресенье закрыт, его показания послужили одной из главных опор обвинительного приговора.

Интересен также выступавший свидетелем милиционер, работник ОРУД – его показания важны для выяснения вопроса, было ли совершено нарушение работы общественного транспорта. 25 августа этот милиционер подал рапорт своему начальнику о происшедших событиях, ни словом не упомянув о каком-либо нарушении работы транспорта. 3 сентября он подал новый рапорт – о том, что нарушение было. Как доказано на суде, между 25 августа и 3 сентября его вызывали на допрос в прокуратуру.

Подсудимые не признали себя виновными. Допросы подсудимых, их последние слова, речи защитников убедительно доказали отсутствие состава преступления в действиях участников демонстрации.

Большую часть своей обвинительной речи прокурор Дрель посвятил событиям в Чехословакии, в то время как подсудимых прерывали каждый раз, как только они касались этих событий, излагая мотивы своих действий или разъясняя содержание лозунгов.

Прокурор потребовал 3 года лишения свободы для Владимира Дремлюги и 2 года лишения свободы для Вадима Делоне. К двум годам для Делоне прибавлялся срок лишения свободы по прежней условной судимости – год, из которого он более семи месяцев тогда отсидел во время следствия (т. е. общий срок составил бы 2 года 4,5 мес.). К остальным подсудимым прокурор предложил, учитывая, что они ранее не судимы и что все трое имеют на своем иждивении детей, – применить ст. 43 общей части УК РСФСР и приговорить их не к лишению свободы, а к ссылке: Павла Литвинова – сроком на 5 лет, Ларису Богораз – на 4 года, Константина Бабицкого – на 3 года.

Суд признал подсудимых виновными по обеим предъявленным статьям. В отношении меры наказания суд более чем удовлетворил требования прокурора. Вадим Делоне, сказавший в своем последнем слове: «Я призываю суд не к снисхождению, а к сдержанности», получил на полгода лагерей больше, чем предлагал прокурор: 2 года 6 месяцев плюс 4 месяца из неотбытого срока, итого 2 года 10 месяцев. Остальные получили сроки лагеря и ссылки в соответствии с требованиями прокурора.

Подсудимые и их защитники подали кассационные жалобы.

В конце октября судебно-психиатрическая экспертиза под руководством профессора Даниила Лунца признала невменяемым Виктора Файнберга. В соответствии с действующим законодательством его ожидает заочный суд, который должен решить вопрос о применении принудительных мер медицинского характера. Как известно, Виктору Файнбергу на Красной площади выбили зубы.