Небесный свидетель истории: комета Галлея

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Небесный свидетель истории: комета Галлея

В январе 1604 года до Годунова доходят слухи о том, что в Польше объявился самозванец, выдающий себя за сына Ивана Грозного, Дмитрия, чудесно спасенного 15 мая 1591 года в Угличе верными людьми. С этого времени в Москве начинаются знамения.

По ночам на небе появлялось грозное сверкание, как если бы одно войско билось с другим, и от него становилось так светло и ясно, как будто взошел месяц… Много раз поднимались днем невиданные бури, которые сносили башни городских ворот и кресты со многих церквей…

У людей и скота рождалось много странных уродов. Не стало рыбы в воде, птицы в воздухе, дичи в лесу; а то, что варилось и подавалось на стол, не имело своего прежнего вкуса, хотя и было хорошо приготовлено… В одной деревне собака пожрала собаку, в другой — волк пожрал волка. Волки бродили такими большими стаями, что путешественникам нельзя было пускаться в путь маленькими отрядами… Разной породы лисицы, голубые, красные, черные, бегали среди белого дня по Москве внутри стен, и их ловили. Это продолжалось целый год, и никто не знал, откуда приходит столько лисиц… [6].

Конрад Буссов приводит эти свидетельства в записях 1604 года, не связывая их со слухами о Лжедмитрии. Далее он пишет:

В том же 1604 году, в следующее воскресенье после Троицы, в ясный полдень, над самым Московским Кремлем, совсем рядом с солнцем, показалась яркая и ослепительно сверкающая большая звезда, чему даже русские, обычно ни во что не ставившие знамения, весьма изумились. Когда об этом было доложено царю, он тотчас же потребовал к себе одного достойного старца, которого он за несколько лет до того выписал к себе в Москву из Лифляндии и одарил прекрасными поместьями, и к которому за проявленную им преданность особо благоволил. Царь велел думному дьяку Афанасию Ивановичу Власьеву спросить этого старца, что он думает о таких новых звездах. Тот ответил, что Господь Бог такими необычными звездами и кометами предостерегает великих государей, и ему, царю, следует хорошенько открыть глаза и поглядеть, кому он оказывает доверие, крепко стеречь рубежи своего государства и тщательно оберегать их от чужеземных гостей, ибо в тех местах, где появляются такие звезды, случаются обычно немалые раздоры… [6].

Это была комета Галлея, которая примерно раз в 76 лет, следуя своей орбите, приближается к Земле, но не каждый раз и не везде бывает видна. Православная Троица в 1604 году пришлась на 27 (по новому стилю) мая, воскресенье, но Конрад Буссов, судя по его «хроникам», отмечал праздники по лютеранскому обычаю, т. е. на 10 дней раньше. Тогда получается, что комета Галлея была видна над Кремлем в воскресенье 20 (30 по новому стилю) мая. С ее появлением всегда происходят какие-то важные события: она как будто предвещает их.

Это небесное тело получило свое название в честь Эдуарда Галлея, предсказавшего ее возвращение в 1758 году. С 446 года до н. э. (первое письменное упоминание о ней) до 1986 года она появлялась на небе 30 раз, последний раз в середине апреля 1986 года, за несколько дней до Чернобыля. В 1604 году было ее двадцать пятое явление. До этого ее видели в Киеве 15–16 августа 989 года, — в дни крещения Руси, — мы рассказывали об этом во второй главе.

Астрофизик А. Чечельницкий в своем исследовании «Крещение Руси» приводит следующие данные:

451 год н. э. Вместе с двумя лунными затмениями, упоминаемыми летописцами того времени (2 апреля и 26 сентября), которые помогли точно определить дату ее появления и прохождение перигелия, появление кометы, по мнению тех летописцев, было провозвестником поражения «бича божьего» Атиллы, — он ушел за Рейн и затем умер в 453 году. «Бич божий», как называли его в Европе, предводитель гуннов, вторгся во Францию, опустошил и разорил ее. Войско Атиллы было разбито вскоре после появления кометы Галлея на Каталунской равнине, на поле боя осталось 180 тысяч убитых, — небывалая битва для тех времен.

837 год н. э. Неизвестный астроном при французском дворе пишет: «К Пасхе появилась в созвездии Девы комета, которая в 25 дней пробежала созвездия Льва, Рака, Близнецов и развила в созвездии Тельца, у ног Возничего, длинный хвост. Король Людовик Кроткий, убежденный, что кометы предвещают смерть великих людей, призвал меня в Аахен и спрашивал о значении этого ужасного знамения, потому что я изучал небо. И я пытался разуверить его, указывая на слово Писания: "Не бойтесь знамений Неба”. На это благочестивый монарх возразил: “Я не боюсь их, но Господь, без сомнения, указывает мне, что я должен готовиться к смерти”. Вскоре он отдал королевство детям, которые и раньше настаивали, чтобы он это сделал, и через два года умер» [42].

Заметим, что астрологи всегда отмечали, в каком знаке появляется комета или новая звезда, вблизи какой планеты или светила, — это служило указаниями к пониманию смысла знамения. Так, в этом случае комета появилась в знаке Девы, связанном с подчинением, чувством долга. Король должен подчиниться чьим-то требованиям. Дальше она видна в знаках Льва и Рака — это знаки царской власти, детей и семьи. Возможно, что Людовик Кроткий (готовый, как видно по прозвищу, к подчинению) воспринял сообщение астролога о движении кометы именно так.

20 мая 1604 года в полдень, комета Галлея появилась «совсем рядом с солнцем», как пишет Буссов. Нетрудно установить, что Солнце было тогда в созвездии Близнецов. Солнце в мировой астрологии всегда связывается с царской властью, а знак Близнецов предвещал появление «близнеца» убиенного Дмитрия. К тому же знак Близнецов связан еще со слухами, сплетнями, обманом. Если бы у того лифляндского старца, которого призвал Борис Годунов, был компьютер, то он смог бы установить, что Солнце в тот полдень находилось к тому же в так называемом «королевском» (девятом) градусе Близнецов, а управитель Близнецов, Меркурий — в так называемом «разрушительном» (тринадцатом) градусе того же знака, что подтверждает вышесказанное. Более того, он увидел бы, что символ беды любого гороскопа, Черная Луна (апогей луны) была в восьмом градусе Овна, характеристики которого для этого случая (когда там Черная Луна) таковы: авантюра, подлость, мятеж! Более того, эта Черная Луна находилась в соединении с Прозерпиной, что астрологи всегда толкуют как влияние тяжких грехов предков, и, наконец, Черная Луна с Прозерпиной в знаке Овна связана с убийством детей, — вот такая информация открывается из одной строки «Московских хроник» Конрада Буссова.

Вряд ли лифляндский старец-астролог мог точно вычислить градусы зодиака, в котором оказались Солнце и Меркурий; не знал он, скорее всего, и о Черной Луне и Прозерпине в знаке Овна, — в те времена астрологи вынужденно ограничивались семью планетами и светилами. Но он наверняка знал, что оба светила (они связаны еще с глазами человека) и Меркурий находились в знаке Близнецов, так что слова о том, что царю «следует хорошенько открыть глаза и поглядеть, кому он оказывает доверие», точно соответствуют астрологической науке того времени. Также этот астролог мог знать, что Сатурн (крепость, ограда, опасность) располагался в знаке Стрельца (дальние рубежи, зарубежье) и в точной оппозиции к Солнцу (царь), так что и его наказ «крепко стеречь рубежи своего государства и тщательно оберегать их от иноземных гостей» точно интерпретирует доступную ему небесную карту (гороскоп) события. По существу, он сообщил Годунову вполне достаточную и точную информацию — и если бы в царских силах было выполнить советы старца, то самозванец не пришел бы на Русь и заговоры в его пользу в Москве были бы раскрыты. Но, как мы знаем, это оказалось не в силах властителя, да и не может человек превозмочь волю Всевышнего.

* * *

Продолжим наш рассказ о Смуте.

В августе 1604 года Лжедмитрий I и Юрий Мнишек (отец Марины, жены самозванца) с войском уже выступили в поход из Львова. За Днепром к ним примкнули тысячи казаков. По всем городам и весям Руси на пути к Москве рассылались «подметные грамоты» и тайные агенты, описывавшие подробности мнимого спасения царевича в 1591 году и всю его дальнейшую жизнь. Кто был этот самозванец, до сих пор остается тайной. Наиболее правдоподобную версию дал, видимо, Конрад Буссов в «Московских хрониках». Борис Годунов и его окружение в Москве считали, что это расстрига Григорий Отрепьев, но они ошибались, и самозванец тут же воспользовался их ошибкой: в Путивле он призвал Отрепьева и показывал его народу [6]. А вот что писал Конрад Буссов о событиях 1602 года, когда все еще только готовилось:

Был один монах, по имени Гришка Отрепьев. Его, поскольку он и все монахи были заодно с изменниками и мятежниками против Бориса, подготовили, чтобы он уехал, а для того, чтобы все осталось незамеченным, объявили, что он бежал из монастыря. Ему было дано приказание ехать в королевство Польское и в большой тайне высмотреть там какого-либо юношу, который возрастом и обличьем был бы схож с убитым в Угличе Димитрием, а когда он такого найдет, то убедить его, чтобы он выдал себя за Димитрия и говорил бы, что тогда, когда собирались его убить, преданные люди, по соизволению Божию, в великой тайне увели его оттуда, а вместо него был бы убит другой мальчик. Монаха подгонять не пришлось; прибыв на польский рубеж, на Борисфен в Белоруссии (который принадлежит польской короне), он немедля расставил сети и заполучил, наконец, такого, какого ему хотелось, а именно — благородного, храброго юношу, который, как мне поведали знатные поляки, был незаконным сыном бывшего польского короля Стефана Батория. Этого юношу монах научил всему, что нужно было для выполнения замысла.

После обстоятельного наставления он дал ему совет: постараться поступить на службу к князю Адаму Вишневецкому, деду польского короля, потому что тот живет в Белоруссии у самого московитского рубежа, а когда ему это удастся и он как-нибудь потом найдет благоприятный случай, то пусть с печальным видом и грустными словами жалуется на свое злосчастье и откроет князю, что он прямой наследник Московского государства и младший сын прежнего царя Ивана Васильевича… Пусть он всегда и во всем ведет себя так, как он, Отрепьев, его наставлял и учил. А чтобы князья и другие во всем могли ему поверить (когда он со временем откроется им), монах передал ему еще и золотой крестик, который убитому Димитрию был дан при крещении крестным отцом, князем Иваном Мстиславским, и был у мальчика на шее, когда его убили. На этом кресте были вырезаны имена Димитрия и его крестного отца. После того, как монах (Григорий Отрепьев) наладил это обманное дело, он опять вернулся в Россию, распространять слухи о живом Димитрии и подкупать нужных людей… И посланный монах Гришка Отрепьев не пожалел трудов… [6].

Затем Конрад Буссов подробно рассказывает, как выбранному Отрепьевым самозванцу удалось воплотить в жизнь его планы. Очень правдоподобно, и неудивительно, что поляки первые поверили самозванцу, — ну да им это было и выгодно. Наверняка у Стефана Батория, как и у всех королей его времени, было немало незаконнорожденных детей — десятки, если не сотни. Не так уж сложно было найти в Польше молодого человека с царской харизмой…

Но неужели и в это время в Москве не нашлось никого, кто прямо в глаза сказал бы Годунову то, о чем ходили слухи по всем городам? Один человек нашелся, и это был юродивый Христа ради, Николка:

Борис, Борис! Николку дети обижают.

Царь

Подать ему милостыню. О чем он плачет?

Юродивый

Николку маленькие дети обижают…

Вели их зарезать, как зарезал ты

маленького царевича.

Так было в Москве. На Украине, куда вступил самозванец, все было хорошо подготовлено. Тамошний народ, многие князья и воеводы не любили «москалей» и Бориса, так что Лжедмитрий I быстро набрал силу. С переменным успехом, с боями, продвигался он к Москве; к весне 1604 года его войско было в Путивле, и положение Бориса Годунова стало, видимо, безнадежным.

13 апреля 1605 года утром он был еще жив и здоров, а вечером умер, приняв яд, — такова версия Конрада Буссова [6]. Но здесь он, возможно, ошибается. Годунов последние годы был сильно болен и умер, скорее всего, от апоплексического удара. В тот день, после торжественного приема датских послов, у него, едва он встал из-за стола, открылось сильнейшее кровотечение из носу, рта, ушей. Врачи тщетно пытались помочь. Через два часа он скончался, успев постричься в иноки под именем Боголепа [17].

Борис владел царским престолом с 1 сентября 1597 по 13 апреля 1605 года, неполные восемь несчастных для России лет. H престоле остался Федор Борисович, сын Годунова. Измены в московских войсках усилились; стало очень неспокойно в самой Москве.

3 июня 1605 года посланцам Лжедмитрия I удалось выступить с обращением к горожанам с Лобного места на Красной площади. Толпа ворвалась в Кремль, Годуновых (Федора, его жену и мать) схватили и взяли под охрану. В тот же день была послана самозванцу повинная грамота: умоляли простить город, придти и царствовать. Лжедмитрий был уже совсем рядом со столицей, в Серпухове. Он ответил, что не придет прежде, чем будет уничтожена вся предавшая его семья Годуновых. Его послание было получено 10 июня, в тот же день Годуновы были убиты в своих покоях. 16 июня самозванец встал лагерем на лугу под самой Москвой. 20 июня пришли к нему боярская и другие делегации, — в том числе от немцев, ранее верно служивших Грозному, затем Годунову, теперь готовых так же верно служить новой власти.

Самозванец принял дары, всех простил и в тот же день, при огромном стечении народа и всеобщем ликовании, въехал в Москву и вошел в Кремль. 29 (по Д. Иловайскому — 21) июня Лжедмитрий I короновался в Успенском соборе согласно всем русским обычаям и церемониям. Важно подчеркнуть, что он был помазан на царство в полном соответствии со всеми законами России, и с того дня являлся ее законным царем, кто бы он ни был на самом деле.

Недолгое правление Лжедмитрия I все историки описывают как полезное и благодетельное для России, но явно на польский манер. Известно, что он предпринял также ряд крупных дипломатических акций для союза с европейскими монархиями против Турции. Римский папа Павел V одобрял его инициативы и написал ему несколько писем, увещевая также вернуться в католическое вероисповедание. Образ жизни новый государь вел веселый, даже разгульный. Менее чем за год он потратил на увеселения огромные деньги из московской казны.

Известный историк XIX века, упомянутый ранее Д. Иловайский, в «Новой династии» писал:

Но в чем особенно сказались крайняя распущенность и легкомыслие сего польского исчадия, так это в необузданном любострастии… Самые монастыри не были пощажены, многие молодые монахини впали в число его жертв. Говорят, после смерти Лжедмитрия оказалось до тридцати женщин, которые по его вине готовились сделаться матерями… И это за неполный год, до приезда невесты, Марии Мнишек. Если это правда, то, по скромным подсчетам, в начале XX века в городах России могли жить до тридцати тысяч потомков Лжедмитрия… [17].

Как он выглядел? Описания оставили многие современники; одно из подробных — французский наемник, капитан Жак Маржерет:

Ему было лет около двадцати пяти; бороды совсем не имел, был среднего роста, с сильными и жилистыми членами, смугл лицом; у него была бородавка около носа, под правым глазом (по другим свидетельствам — еще одна на лбу); был ловок, большого ума, был милосерден, вспыльчив, но отходчив, щедр; наконец, был государем, любившим честь и имевшим к ней уважение [22].

Лжедмитрий быстро и, похоже, успешно начал наводить порядок: для чиновников весьма суровый (против взяток); для купцов, ремесленников и прочих людей дела, и для всех иноземцев — весьма либеральный; отменил многие церемонии, правил просто. Через несколько месяцев Россия начала оправляться от страшных лет голода и чумы. Однако Лжедмитрий I наводнил Москву поляками [14] и чуть не демонстративно нарушал вековые обычаи русских царей.

Конрад Буссов приводит некоторые нарушения: не отдыхал после обеда; почти никогда не осенял себя крестом и не дозволял опрыскивать святой водой; ходил по городу без церемоний, а иногда и один — так что даже не знали, где он; на богомолья ехал не в карете, а скакал верхом, да еще на самом резвом коне; рисковал на охоте и отказывался от помощи бояр; предпочитал польские блюда [6].

Вскоре новому государю стали строить козни, распускать о нем слухи, — не русский! Заговор был раскрыт. Виновных стрельцов отдали их невиновным товарищам на растерзание (такого способа казни в Москве еще не было); главу заговора, старого лиса Василия Шуйского, приговорили к смерти, однако отходчивый государь простил его — себе на погибель… Вроде бы все примирились с новым царем.

1 мая 1606 года в Москву прибыла царская невеста, Мария Мнишек, — ее встречали десятки тысяч человек, специально одетых для этой церемонии. Невеста ехала в карете, запряженной восемью лошадьми, серых в яблоках, с выкрашенными в красный цвет гривами и хвостами; за ее каретой следовали десятки карет фрейлин невесты и польских гостей. Их сопровождали 300 польских гайдуков в невиданных на Руси латах, в полном вооружении; всего же прибыло до пяти тысяч поляков. Московский люд призадумался… Поляков в России никогда особо не любили. Василий Шуйский начал новый заговор, гораздо более обширный и тайный.

8 мая 1606 года состоялось бракосочетание Димитрия и польской панны Марии Юрьевны Мнишек, и в тот же день на нее был возложен венец царицы всея Руси. Она была помазана на царство так же законно, как и самозванец. Теперь их будущие дети становились законными наследниками российской короны. В народе же говорили: «Взял девку латинской веры и, не крестив ее, венчался». Это сразу сильно подорвало доверие к самозванцу.

В Москве в то время жило около ста тысяч человек. Поляков («ляхов») в те дни было примерно пять тысяч — немало! Димитрий, похоже, потерял голову от счастья. Марине и ее свите он разрешил ходить везде в польских платьях; поляки три дня пили и начали бесчинства по городу — были драки, грабежи, изнасилования знатных особ, женщин вытаскивали прямо из карет.

Конрад Буссов, бывший в это время на службе нового государя, рассказывает:

В субботу 10 мая, на третий день свадьбы, царь приказал приготовить в кухне все по-польски и среди других кушаний — вареную и жареную телятину. Когда русские повара увидели это и рассказали всем, в царе стали сильно сомневаться, и русские стали говорить, что он, верно, поляк, а не московит, ибо телятина считается у них нечистой и ее не едят… [6].

12 мая в народе стали открыто говорить, что царь — поганый. Тотчас государю об этом было доложено, но он, уверенный в себе и в силе пяти тысяч поляков, продолжал веселиться. Василий Шуйский сотоварищи тем временем наметил точный план и сумел довести его до тысяч горожан.

17 мая в третьем часу утра, когда царь и польские вельможи только начали отсыпаться на девятый, пожалуй, день похмелья, все колокола Москвы ударили в набат, почти три тысячи церквей в тысяч двадцать (не меньше) колоколов! Сотня тысяч горожан поднялась на ноги, тысячи вооруженных (кто копьями, кто топорами, кто саблями и ружьями) заговорщиков ворвались в Кремль. Началась кровавая заутреня. Димитрий сопротивлялся бесстрашно и отважно, сумел даже прорваться сквозь ряды стрельцов и скрыться через потайной ход, затем, преследуемый, спрыгнул из окна высоченной башни, подвернул ногу и был схвачен стрельцами Шуйского.

Как свидетельствует Конрад Буссов, восставшие «разыграли с бедным Димитрием действо о муках страстных нисколько не хуже, чем евреи с Иисусом Христом» [6]. Били, переодели в чучело, издевались; требовали признаться в самозванстве, однако он молчал. Затем князья и бояре там же, в Кремле, зарубили его саблями и проткнули пиками и сбросили с высокого царского крыльца.

Царствовал Лжедмитрий I с 29 июня 1605 года по 17 мая 1605 года, неполных одиннадцать месяцев. Множество поляков погибли в тот день в Москве. В следующую ночь наступили небывалые в мае холода, продлившиеся восемь дней, которые погубили все хлеба, многие плодовые деревья и даже траву на полях. Эти сведения можно найти в «Записках» Жака Маржерета, французского наемника, бывшего на службе сначала в войсках Бориса Годунова, а затем у обоих Лжедмитриев.

Тела Димитрия и его ближайшего помощника, Петра Басманова, в ночь на 18 мая выволокли из Кремля и положили на столе посреди ближайшего базара. Трое суток их тела оплевывал и проклинал народ.

Наступило 20 мая — прошло ровно два года от явления огненной кометы над Кремлем. Далее вновь свидетельствует Конрад Буссов:

На третью ночь по обеим сторонам стола появились из земли огни. Когда сторожа подходили ближе, они исчезали, а когда удалялись, огни снова загорались, что привело сторожей в ужас, и они донесли об этом знатным вельможам, которые сами пошли туда, подождали там и тоже увидели это и поэтому распорядились рано утром увезти тело в Божий дом за Серпуховские ворота и там бросить. Когда тело увозили, поднялась ужасная буря, но не во всем городе, а только по тем местам, где везли покойника, и она сорвала на Кулишке крышу с башни ворот, едва мертвеца через них провезли. Серпуховские ворота, — а это последние во внешней стене с тремя башнями, средняя из которых чуть выше, чем боковые, — ветер сорвал вместе со стеной деревянной до фундамента и отбросил к самым Яузским воротам. Четвертое чудо произошло в Божьем доме, куда Димитрия бросили к другим мертвецам. На другое утро он лежал там перед воротами, которые ведь были заперты, а у тела сидело два голубя… [6].

Далее Буссов рассказывает, что тело закопали в яму, но через несколько дней, 27 мая, его нашли на другом кладбище, далеко от Божьего дома. Весь город немало перепугался. 28 мая тело сожгли, а прах развеяли по ветру (по легенде, выстрелили из «Царь-пушки» в сторону запада). Заметим при этом, что оставшиеся в живых поляки в те же дни заявили, что убит был не Димитрий, а похожий на него немец. Однако Буссов, на глазах которого все это происходило, решительно утверждает, что убили 17 мая самозванца, при этом отзывается о нем похвально, осуждая «московитов» за варварство, проявленное в те дни.

В конце мая Марина Мнишек и ее отец были высланы из Москвы под стражу в Ярославль.

Не будем подробно рассказывать о кратком правлении Василия Шуйского, клятвопреступника (дважды перед всем миром утверждал противоположное о сыне Грозного) и цареубийце, т. к. под его началом убили помазанного на трон Димитрия, хотя и самозванца. Но проследим развитие смуты дальше.

Уже в августе того же 1606 года князь Григорий Шаховской, бежавший в Польшу с золотой государственной печатью, распустил слухи, что убит был не Димитрий, что сын Грозного опять спасся от врагов. Кто был Лжедимитрий II, не известно. Но сразу же в Москве нашлись люди, поверившие во второе чудесное спасение сына Ивана Грозного. Вскоре от Василия Шуйского откололись в пользу нового самозванца многие города к западу от Москвы. Военным предводителем нового мятежа стал беглый холоп, повидавший Европу, умелый воин Иван Болотников. Вскоре к мятежу присоединились северные и восточные земли. Снова Русь засыпали «подметными листами», мятеж разрастался.

Через год, в октябре 1607 года, войско Болотникова расположилось лагерем в селе Коломенском, в семи верстах от столицы, и беглый холоп взял Москву в осаду; в Туле также были его казаки. Между тем нового Димитрия в лагере не было. Еще ранее организаторы мятежа «на всякий случай» нашли внука Ивана Грозного (сына слабоумного Федора), полузабытого опального Петра, чтобы, если второй Димитрий так и не объявится, сделать ставку на него. Болотников послал в Польшу Заруцкого — привезти Димитрия.

Конрад Буссов в «Московских хрониках» утверждает, что сандомирские воеводы в Польше нашли бывшего «московита», белорусского попа и учителя по имени Иван (больше о нем ничего не известно), который был похож на первого самозванца и согласился сыграть эту лихую роль [6]. С немалым трудом и приключениями Лжедмитрий II добрался до Стародуба, где ждал его Заруцкий.

Между тем Болотников в своих «подметных листах» призывал чернь грабить бояр и хозяев, самим становиться боярами. Это возмутило не только бояр, но и всю домовитую часть народа. Василий Шуйский подкупом и осадой вынудил Болотникова и Петра сдаться на милость победителя. Лжедмитрий II со своими сторонниками был в Калуге, затем под Брянском.

Настал 1608 год. Под Брянском к самозванцу пришел Адам Вишневецкий (благодетель первого Лжедимитрия) с четырьмя тысячами конных копейщиков. В апреле, когда сошли глубокие снега, начались сражения с войсками Шуйского. В начале лета к самозванцу пришли из Литвы еще семь тысяч конников. 29 июня 1608 года Лжедимитрий II разбил большой лагерь в Тушине, в двенадцати верстах от московских стен. Началось длительное «тушинское стояние», до 29 декабря 1609 года, в продолжение которого было множество схваток, множество перебежчиков в обе стороны и измен.

Во время этого «тушинского стояния» Василий Шуйский решил, от греха подальше, отправить Марину Мнишек с отцом в Польшу. Они, конечно, согласились, и отправились окольными дорогами, в сопровождении небольшого отряда. Узнав об этом, Лжедмитрий II отрядил несколько тысяч конников им вдогонку, и они настигли небольшой отряд Шуйского. Верила ли Мнишек, помазанная 8 мая 1606 года на русское царство, в чудесное спасение своего мужа, или нет, не известно, но она согласилась ехать в Тушино. Там она, как известно, с плачем и слезами признала супруга («ну конечно», — как замечает в своих хрониках Конрад Буссов). Это известие во многом способствовало новым успехам второго самозванца.

Не знаю, верить ли Буссову в том, что он написал далее о Василии Шуйском, — ведь он был ранее обижен им и сражался затем в войсках Болотникова, и был в Калуге и Тушине с самозванцем. Однако он честно пишет о том, что ни минуты не сомневался в самозванстве обоих Дмитриев, поэтому мы склонны верить ему и в следующих свидетельствах:

Шуйский, видя, что Бог не шлет ему счастья, обратился к помощи дьявола и его орудий, стал вовсю заниматься колдовством, собрал всех слуг дьявола, чернокнижников, каких только можно было сыскать в стране, чтобы то, чего не сумел бы один, мог бы сделать другой. У многих беременных женщин он велел разрезать чрево и вынуть из него плод, а также убить много здоровых лошадей, и вынуть у них сердце. Тем самым колдуны добились того, что если такое сердце куда-либо закапывали, то люди Шуйского побеждали, стоило только воинам Димитрия перейти за эту черту. Если же московиты переходили эту черту, то тогда поляки их одолевали [6].

В 1609 году Русская земля со всех сторон подверглась нападениям, нашествиям и притеснениям. Польский король Сигизмунд II осадил Смоленск, в Великом Новгороде стояли шведы, неоднократно вторгались с юга татары. Ссоры с поляками Сигизмунда и шведская угроза заставили самозванца осенью 1609 года уйти из Тушина в Калугу, а в марте 1610 из Тушина ушли все. В Москву вступили войска-освободители Михаила Скопина-Шуйского, племянника Василия. Однако вскоре он был отравлен. С запада приближались поляки короля Сигизмунда. С другой стороны к Москве вновь подходил «тушинский вор». Город был в смятении.

17 июля 1610 года Василий Шуйский был свергнут с престола, 19 июля насильственно пострижен в монахи. Боярская дума, ища выхода, решила обратиться к сыну польского короля Владиславу с просьбой стать новым московским государем, — при многих условиях, главным из которых было принять и охранять православную веру и русские обычаи и порядки.

27 августа 1610 года Москва торжественно присягнула королевичу Владиславу, позже (2 января 1611 года) ему присягнули города и крепости России. Лжедмитрий II был снова отогнан от Москвы и вновь бежал в Калугу. Однако Владислав тянул с принятием православия и не приезжал, а Москва опять была во власти поляков.

Раздор был и в стане Лжедмитрия II. 11 декабря 1610 года он был убит татарским князем Петром Урусовым, отомстившим за гибель по приказу самозванца другого татарского князя. Тело самозванца нашли в поле с отрубленной головой и с огнестрельными ранами на теле.

Марина Мнишек была в это время на последних месяцах беременности. Вскоре после этого она родила сына Ивана, который формально являлся законным наследником русского престола, т. к., напомним, сама Марина Юрьевна была помазана на царство 8 мая 1606 года.

Дальнейшие события, первое и второе земские ополчения, подвиг нижегородского земского старосты Кузьмы Минина и воеводы князя Дмитрия Михайловича Пожарского хорошо известны нам из школьной истории. Менее известно, может быть, то, что начало этого народного движения было связано с чудесными видениями инокам, монахам, схимникам во многих монастырях о будущем спасении родины и о том, что необходимо сделать для этого. По городам и весям об этих видениях распространялись не только слухи и сказания, но рукописные листы и целые повести. В описании одного из чудесных видений говорилось [17]:

Аще человецы во всей Русской земле покаются и постятся три дня и три ночи: в понедельник, вторник и среду, не токмо старые и юные, но и младенцы, Московское государство очистится — вещал Господь. — Тогда пусть поставят новый храм подле Троицы на Рву (Василия Блаженного — Б. Р.) и положат хартию на престол; на той хартии будет написано, кому у них быть царем. Аще не покаются и не учнут поститься, то все погибнут и все царство разорится.

Это сказание широко распространилось по Москве, Нижнему Новгороду, по всей Руси [17]. Таких грамот и слухов было много, во многих содержались призывы к посту и покаянию за грехи беззакония, нечестия, блудодейства. Известно, что «по совету всей земли Московского государства» действительно было установлено трехдневное воздержание от пищи и пития всякому полу и возрасту. В некоторых местах оно соблюдалось с такой строгостью, что многие не выдерживали и умирали, особенно младенцы…

Значительную роль в деле духовного очищения и организации народного сопротивления сыграла в те годы Троицкая Лавра, с честью выдержавшая долгую осаду поляков. Ее монахи строили во многих монастырских слободах и окружающих селах больницы, приюты для бездомных; монастырских слуг рассылали по дорогам и лесам подбирать больных и раненых, хоронить мертвецов. В Лавре же писали во множестве грамоты и увещевания в разные города с подробными разъяснениями о положении в стране и о том, кто из власть предержащих радеет за Русь, а кто предает ее, и что надобно делать для прекращения смуты. Троицкая Лавра была и организационным центром собирания сил и связи с народным ополчением Минина и Пожарского.

В августе 1612 года народное ополчение Пожарского подошло к Москве и разбило польские войска, шедшие на выручку московским полякам. 22 октября 1612 года казаки Пожарского приступом взяли Китай-город, а через несколько дней сдались и осажденные в Кремле поляки. Земское ополчение, вокруг которого объединилась к тому времени вся Россия, вступило в Москву при звоне всех колоколов и ликовании народа, претерпевшего за годы смуты невиданные бедствия и притеснения…

Все десять, а может и больше «казней египетских» претерпела страна от 1591 до 1613 года, от убийства царевича Дмитрия до первого Романова. Впрочем, царствование Михаила Федоровича также началось с убийства ребенка: в 1614 году был публично повешен четырехлетний Иван Мнишек, сын Марины, — мы еще будем говорить об этом.

Конрад Буссов закончил хроники в Риге 1 марта 1612 года, а уже в первый год царствования Михаила Романова дописал следующие слова, обращение к Богу о судьбе русского народа:

Боже праведный, кому все подвластно, положи в милости своей конец этим долгим кровавым войнам и окажи такую милость, чтобы эти закоренелые египтяне отступились от своего идолопоклонства и обратились к истинной, праведной вере Христовой, признали и осознали свою вину и греховность, покаялись перед господом Богом, утихомирились и успокоились и служили своему королю вернее и покорнее, чем прежде. Да сбудется и совершится это всемогущею волею Божией во славу и хвалу его пречестного имени, на распространение святого слова Божия, на умножение и благо всего христианства, особенно же на утешение всем живущим в этой стране, еще уцелевшей в столь тяжких войнах бедным христианам (среди которых, увы, и мой старший сын по имени Конрад Буссов, и некоторые другие близкие родственники, которые, как упоминалось выше, приехали из Лифляндии в правление Бориса Федоровича), ради возлюбленного сына твоего, истинного князя миролюбия, Иисуса Христа. Аминь! Аминь! Аминь! [6].

Умер Буссов в 1617 году в Германии.

* * *

Итак, Смута началась на Руси в 1603–1604 году (с началом слухов о самозванце) и продолжалась до избрания на царство первого Романова, Михаила Федоровича, до 1613 года. В первых главах нашего исследования мы упоминали один из важнейших сакральных ритмов истории — цикл в 384 года (12 лет восточного календаря, умноженные на 32 года авестийского). Этот цикл тем более действенен, что почти точно включает в себя пять обращений кометы Галлея. Действительно, с 989 по 1986 год комета приближалась к земле 13 раз, так что средний ее цикл составляет 76,69 года, — умноженные на 5, они дают 383,5 года! Если мы прибавим теперь 384 к периоду 1603–1613 лет, то попадем как раз в 1987–1997 годы — время нашей Смуты, «перестройки», развала СССР и нескольких лет «полета над пропастью».

Как видно, дважды в нашей истории (в 1604 и 1986 годах) комета знаменовала начало Смуты в государстве; один раз, в 989 году — крещение Руси; около 1380 года — Куликовскую битву.

В истории российской смуты нашего времени 1997 год оказался первым относительно спокойным, стабильным годом. В самом начале исследования мы видели, как сильно связана наша история и история христианства с древними календарными циклами, с ритмами «золотого века человечества», пронизывающими время из глубины тысячелетий до наших дней. Мы вычислили эти ритмы, — 960, 384, 96 лет.

Конечно, в истории действуют и другие ритмы: так называемые 60-летние «волны Кондратьева» (связанные не только с восточным календарем, но и с циклами Юпитера и Сатурна), 32-летние, 12-летние, 4-летние и другие циклы, — но мы исследуем хронологию более значительных отрезков истории и, кроме того, эти более короткие циклы входят в выделенные нами. Однако, пробуя применить эти ритмы к некоторым датам истории княжеской и царской, мы могли убедиться и в том, что для них эти ритмы не всегда подходят, и несколько раз события этого ряда определились числом 666.

Действительно, если мы возьмем даже последнее по времени важнейшее событие нашей истории, — развал СССР в 1991 году, — то, отнимая 666 лет, получим 1325 год, а это как раз год начала княжения Ивана Калиты, «собирателя русских земель», перенесшего столицу в Москву. Ранее мы видели также, что выбор князя Александра Невского в 1248 году между миром и войной с Ордой отстоит ровно на 666 лет от начала Первой мировой войны в 1914 году; Невский выбрал унизительный мир и, как считается многими, спас Россию, Николай II, несмотря на все его усилия, не смог предотвратить войну и потерял Россию. Между прочим, вернулся Александр Ярославич из Орды с ярлыком на княжение в 1251 году, — и ровно через 666 лет новая «орда» смела царскую власть в России, а место ярлыка татарского занял большевистский мандат. Впрочем, говоря здесь о том, что Александр Невский «спас Россию», мы оставляем за скобками вопрос о том, как после этого, под властью Орды, изменился сам народ и власть, перенявшая у Орды азиатские методы правления… Новая красная «орда» после 1917 года выжгла в совдепии и все европейское, и все самобытно русское, что было и успешно развивалось в России к 1917 году, особенно успешно и стремительно как раз в правление Николая II.

…История власти Рюриковичей тоже включает роковое число: от вокняжения первого Рюриковича, Олега, в Киеве в 882 году до венчания на царство последнего Рюриковича в 1547 году прошло почти 666 лет; можно найти и другие примеры. Как видно, князья мира сего издревле повязаны и сакральными ритмами «золотого века человечества», и апокалиптическим «числом зверя».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.