Игорь, Ольга, Святослав

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Игорь, Ольга, Святослав

Крещение Ольги

После смерти Олега в 912 году на княжеский престол сел сын Рюрика, Игорь. Он был воспитанником Олега и женился на его родственнице из-под Пскова по имени Ольга. По преданиям, она была жрицей, и это весьма вероятно, т. к. она происходила из жреческого рода, да и древнескандинавское «хельга» означало «исполнение жреческих обрядов». В 945 году, через 33 года от начала своего княжения, Игорь погибает в землях древлян, и Ольга правит великим княжеством 12 лет, до возмужания сына Святослава, — в 945 году ему было около десяти лет. Заметим, что восстание древлян против чрезмерной дани — первое в летописной истории Руси, — и ровно через 960 лет, в 1905 году, произошла «первая революция» в правление последнего самодержца России, Николая II. Но это к слову. Мы же подходим к важнейшему событию в истории великого Киевского княжества, династии Рюриковичей и Древней Руси.

Согласно византийским источникам, в 957 году (в 955 согласно ПВЛ [30]), после двухлетних переговоров с императором Византии Константином Багрянородным, Ольга «нашла многоценный жемчуг — Христа» (так сказано об этом в «Повести временных лет») и, по преданию, 9 (14 по новому стилю) сентября 957 года приняла в Царьграде-Константинополе крещение, что означало также заключение тесного союза с Византией.

Историки и исследователи (Б. Греков, Л. Гумилев) отмечают, что в 961 году по заданию императора западной Священной Римской империи Оттона I была предпринята попытка «перетянуть» княгиню Ольгу в католичество, для чего в Киев приезжал епископ Адальберт, но она не увенчалась успехом. На самом деле вопрос о связях Древней Руси с восточным и западным христианством довольно сложен, и слово «перетянуть», вероятно, все же не совсем точно передает реальность тех времен. Ведь разрыв византийской и римской Церквей произошел лишь в 1054 году, а что касается именно русской митрополии, то вплоть до 1448 года (когда русский митрополит Иона был поставлен собором также независимо и от патриарха Константинополя), не было ни одного официального документа, в котором русская митрополия объявлялась бы отделенной от римского Престола.

Тем более во времена княгини Ольги выбор между западным (римским или германским) и восточным христианством был вопросом скорее политических пристрастий, чем религиозных тонкостей. Известно и то, что сама Ольга после крещения в Константинополе отправляла посольство к императору германскому Оттону I с просьбой прислать епископа и священников для крещения народа, — это входило в ее планы. Таким образом, миссия Адальберта была ответом на просьбу самой княгини [20]. Однако ожидавшегося крещения Руси тогда не произошло: то ли киевская Русь еще не была готова, то ли Адальберт и его миссия не смогли справиться со своей задачей. Уже в 962 году им пришлось покинуть Русь, причем некоторые его спутники были убиты, и сам он едва спасся.

Это неудивительно, если учесть, что не увенчались успехом и уговоры Ольги принять христианство даже своего сына Святослава. Как сообщает летопись, «он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем». Ольга же сказала: «Да будет воля Божья; если захочет Бог помиловать род мой и землю Русскую, то вложит им в сердце то желание обратиться к Богу, что даровал и мне». Святослав прославился затем своими победоносными военными походами («Иду на вы!»), в том числе полным разгромом иудейской Хазарии в 965 году.

Итак, Ольга приняла христианство в 957 году. Как считают современные историки, запись ПВЛ под 955 годом не точна, к тому же и в книге византийского императора тех лет Константина Багрянородного «Описание царского церемониала» указан именно этот год, и 9 сентября, как день, когда он принял Ольгу и ее посольство в Константинополе. Именно этот год надо считать началом истории становления христианства на Руси. Ведь так считал и ее нелюбимый внук Владимир, крестивший Русь в 989 году (именно в 989-м — мы еще будем говорить об этом). Этот год отстоит от года крещения Ольги ровно на цикл авестийского календаря (989 — 32 = 957), что подтверждает преемственность событий в ритмах истории. Наконец, как известно из многих источников, через тридцать с лишним лет после погребения останки княгини Ольги были обретены нетленными (останки Владимира таковыми не оказались). Все это подтверждает наше предположение о том, что 957 год явился рубежом, сакральным началом становления христианской Руси.

А теперь вспомним о тех исторических циклах, о которых мы говорили в начале главы. Прибавим 960 лет, и мы попадем в 1917 год, — роковой не только для России, но и для христианства в России! Оба этих года одинаковы по восточному и авестийскому календарям: соответственно — год Красной Змеи и Черного Ворона. Ворон — это тотем года, а называется год по-авестийски «Тиштрия», или год Звезды, и у него кроме тотема есть еще символ — Всадник на белом коне! Не конь ли это вещего Олега и не та ли змея, которая несла ему смерть?! Остается добавить, что антитотем этого года — тоже змея! Мы не знаем год и месяц рождения самого Олега, но можем теперь сказать, что родился он, скорее всего, в год, связанный с символами Коня и Змеи.

Вот так безымянный киевский волхв, вот так начало истории Руси! Наверное, и черный ворон кружился над вещим Олегом, когда он ступил на череп своего коня… Между прочим, годы 957 и 1917 по авестийскому календарю еще и «голубовато-желтоватые» по цветовому делению: вот вам и «жовто-блакитный» флаг Украины, — прямо из древнего Киева. Да и Красная Змея принесла в 1917 году красную звезду! Но и другой образ несет нам сакральный календарь из 957 года: образ всадника на белом коне, копьем убивающего змею, — образ Георгия Победоносца. А через 960 лет, в 1917-м, — выползшая из черепа его коня «красная змея», и чапаевское «Ой ты не вейся, да черный ворон, да над моею головой» уже на подлете, а за ним, через немного лет, и «черные воронки»…

Все это, конечно, не просто некие мистические совпадения, а проявление неведомых теперь, давно утерянных знаний и силы древних Вед, которые включали в себя и древние календари-коляды, древнее небесное Коло, круговорот небесных сил и знамений. Воистину: «Волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен; правдив и свободен их вещий язык, и с волей небесною дружен…».

Песнь о вещем Олеге

Не так все просто и с пушкинской «Песнью о вещем Олеге», написанной в 1822 году. Поэт приехал в свою первую ссылку, в Кишинев, 21 сентября 1820 года. Наместником края был И. Н. Инзов, воспитанник Н. Н. Трубецкого, известного своей дружбой с книгоиздателем и масоном Н. И. Новиковым и связями с другими масонами-мартинистами. В Кишиневе служили М. Ф. Орлов (начальник Кишиневской пехотной дивизии) и В. Ф. Раевский — образованные люди, любители истории и философии, и также декабристы. В столице Молдавии полулегально действовала масонская ложа «Овидий».

Настроения и речи молодого Пушкина тех лет хорошо известны. П. И. Долгоруков в дневниковой записи от 27 мая 1821 года записал его слова, сказанные на обеде у Инзова [21]: «Прежде народы восставали один против другого, теперь король Неаполитанский воюет с народом, Прусский воюет с народом, Гишпанский — тоже; нетрудно расчесть, чья сторона возьмет верх». Инзов тут же перевел разговор на другие темы.

Перед этим (6 мая 1821 года) Пушкин был принят в ложу «Овидий», однако, как известно, декабристы берегли его и не допускали до своих конкретных планов, — Пушкин обижался. А между тем еще в январе 1821 года в Москве состоялся объединительный съезд будущих декабристов, где уже было принято решение о революционном выступлении против императора и подготовке для этого военных частей.

Со времен Петра I масонские общества возникали и множились среди дворянства России. Так было и при Александре I, до 1821 года, когда ему стали известны настроения и планы будущих декабристов. После этого он резко изменил свое прежде положительное отношение к масонам и свои конституционные планы. В конце 1821 года ложа «Овидий» была запрещена — первой среди всех. Все масонские ложи были запрещены рескриптом от 1 августа 1822 года. Александр I резко менял свою политику.

Вот в этом промежутке, между первым запрещением масонской ложи и рескриптом от 1 августа 1822 года и появилась «Песнь о вещем Олеге». Император меняет свою политику, Олег — своего коня: «Но примешь ты смерть от коня своего». В черепе дворянского масонства свила к 1917 году свое гнездо «красная змея», и, раздавив этот череп дворянства своим отречением, Николай II подписал себе приговор.

Известно также, что в первых составах Временного правительства подавляющее большинство составляли масоны. Ну а ровно через 96 лет от 1822 года, в ночь на 17 июля 1918 года «красная змея» расправилась с гражданином Николаем Романовым, со всей его семьей и близкими.

Можно вспомнить и то, что через 960 лет от начала своей летописной истории, в 1822 году Россия присоединила к себе самую большую территорию, Аляску, — а еще через 96 лет, в 1918 году по Брестскому миру потеряла эту территорию. Конечно, здесь вспоминается и распад СССР в 1991 году, но тогда действовали уже другие ритмы, — циклы лунных узлов («узлов Дракона»), о которых мы еще будем говорить в свое время.

Завершая краткий рассказ о событиях 1822 года, связанных с А. С. Пушкиным, заметим еще кое-что о тайных ритмах нашей истории. Жизнь и трагедия поэта неразрывно связаны с Петербургом, основанным Петром I в 1703 году, — а это произошло ровно за 96 лет до рождения Пушкина. И еще: город восстановил свое первоначальное имя, Санкт-Петербург, в 1991 году, — а это ровно трижды по 96 лет от его основания. В авестийском календаре эти годы называются годами Святого Духа.

Святослав и Владимир

Княгиня Ольга умерла 11 июля 969 года. Через какое-то время после похорон ее по христианскому обряду Святослав ушел из нелюбимого им Киева в Переяславец на Дунае («Ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага»), оставив в Киеве сына Ярополка, у древлян — Олега, а в Новгороде, по просьбе горожан (в 970 году — по ПВЛ), Владимира — сына своего от Малуши, загадочной ключницы Ольги.

По ПВЛ, Малуша — дочь некоего Малка Любечанина, сестра Добрыни, дяди Владимира. Л. Н. Гумилев называет ее пленницей из древлянской земли; возможно, она — дочь древлянского князя, убийцы князя Игоря, мужа Ольги. По другой версии, Малуша — пленная хазарская жрица, дочь Любечанина, что, возможно, связывается с иудейским именем Малх [20]. Этот Малк-Малх, по первой (древлянской) версии, сватал Ольгу после убийства Игоря — это было в обычае более архаичных, чем киевские поляне, племен. Однако она отказала убийце мужа и, как известно, жестоко расправилась с древлянами.

Так или иначе, но здесь вмешивается какой-то рок: Владимир — единственный из трех внуков Ольги, рожденный от «вражьего племени», будь то хазары или древляне, и именно ему суждено было продолжить дело Ольги, исполнить ее молитвы.

Его отец Святослав с 969 по 972 год воевал с Византией и проиграл. До 971 года он был веротерпим и великодушен, — пока побеждал, но в 971 году он, уже отчаявшись победить христианскую Византию, посылает в Киев приказ сжечь церкви и грозит по возвращении «изгубить» всех русских христиан. Это погубило его самого: уцелевшие в его дружине христиане бежали в Киев, а сам он по дороге попал в печенежскую засаду и погиб со своими языческими воинами близ днепровских порогов весной 972 года.

Сохранилось подробное описание внешности легендарного князя-воина Святослава, сделанное византийским историком примерно в 971 году [15]:

Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные… В одно ухо у него была вдета золотая серьга, она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой.

Печенеги сделали из его черепа чашу, оковав его, и пили из нее. Со смерти вещего Олега прошло ровно 60 лет, — полный цикл восточного календаря. По авестийскому календарю шел год Амертат, что значит Бессмертие. На Руси остались править три его сына.

Ярополк в Киеве был сторонником мира с Византией, союза с печенегами и распространения христианства. Олег в древлянской земле был убит в 977 году в междоусобных стычках с киевлянами из-за охотничьих угодий. Владимир же в Новгороде, ведший вполне языческий, распутный и жестокий образ жизни, узнав об убийстве Олега, «испугался и бежал за море», — за варяжской подмогой.

О жизни молодого Владимира в Новгороде, вотчине древнерусских волхвов, сохранилось очень интересное свидетельство — скандинавская сага XII века об Олаве Трюггвассоне, норвежском короле (с 994 по 999 годы), который детские годы провел как раз в Новгороде, при дворе «конунга Вальдамара». В русском переводе об этом можно прочитать в сборнике «Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV веках» [14] или в упоминавшейся книге А. Карпова «Владимир Святой» [20].

Согласно этой саге, маленький принц Олав попал в Новгород, вместе с родственниками спасаясь от убийц его отца. Однако по закону, принятому тогда на Руси, в княжеских землях не позволялось жить сыновьям правителей из других земель без особого на то разрешения. Поэтому Олав воспитывался в тайне в доме своего родича по имени Сигурд. В саге рассказывается и о матери «Вальдамара» — Владимира (т. е. о легендарной Малуше): она названа колдуньей и прорицательницей, бывшей «в великой чести у конунга». Она изображена дряхлой старухой, играющей главную роль во время языческих праздников: «Ее приносили в кресло и сажали перед почетным сидением конунга. И раньше, чем люди принялись пить, спрашивал конунг мать свою, не видит ли и не знает ли она, нет ли какой-нибудь опасности или беды, которая бы грозила его земле, не хотят ли другие захватить его владения», — на что Малуша давала точные и исчерпывающие ответы.

Так вот, согласно саге, задолго до появления Олава в городе Малуша угадала его рождение и сообщила о нем сыну Владимиру. Какое-то время по прибытии королевское происхождение Олава удавалось скрывать, но затем оно все же открылось. По одному из списков норвежской саги, его королевскую харизму «учуяла» та же колдунья Малуша; по другому тексту, это произошло после того, как двенадцатилетний Олав случайно встретил на Торгу (главная площадь древнего Новгорода) приезжего варяга — убийцу своего отца или воспитателя, и, узнав его по топору в руке, выхватил этот топор и убил варяга.

Согласно этой и другим норвержским сагам, в Новгороде была «такая высокая неприкосновенность мира, что по закону следовало убить всякого, кто убьет не осужденного человека». Это немедленно грозило Олаву, и он бежал под защиту княгини Аллогии, жены Владимира (норвежки) и вынужден был открыть ей свое королевское происхождение. Она взяла его под защиту; после этого Олав девять лет служил в новгородской дружине Владимира, но потом ему пришлось покинуть Русь.

Вообще, многие скандинавские саги показывают нам не только высокое положение волхвов в Новгороде, но и то, что «пришлые» жрецы также могли быть в почете у князя и его дружины, не говоря уже о матери Владимира, ключнице Малуше, жрице и дочери кагана Малка, будь он из хазар или древлян. Но вернемся вместе с князем в Новгород.

В 978 году он возвращается в Новгород с варягами и идет войной на Киев. По пути в Киев Владимир в Полоцке убивает князя Рогволода и его сыновей за отказ его дочери Рогнеды идти за него замуж (она согласилась ранее идти за Ярополка, а Владимиру передали ее оскорбительный для него отказ: «Не хочу обувь надевать бывшему сыну ключницы»), а перед этим бесчестит ее на глазах отца и братьев по наущению своего дядьки Добрыни, воеводы и наставника и, как считают некоторые, его «злого гения». Затем он начинает осаду Киева, и тут роковую роль сыграл уже воевода Ярополка по имени Блуд, — он предал князя и заманил его в ловушку, и «два варяга подняли его мечами под пазухи» и убили. Так Владимир завоевал Киев. Он вступил в город 11 июня 978 года. Горожане спокойно приняли нового князя.

Надо сказать, что в те времена князь на Руси был скорее «властью от богов» и жрецом, чем руководителем в нашем понимании. Он обеспечивал народу связь со своими языческими богами-заступниками и защиту от внешних врагов; он собирал для этого дань и иногда творил высший «княжий суд», но никак не вмешивался в устои и жизнь людей. Если князь погибал или бывал побежден, значит, его небесные покровители оказались слабы или отступились от него; значит, следовало подчиниться князю-победителю.

Каков был князь Древней Руси, что он должен был знать и уметь? В. П. Пашуто в книге «Александр Невский» [26] пишет:

Только первые три года жизни маленький княжич был при матери. Затем начиналось обучение «мужскому делу». Оно обязывало держать порядок — в доме и на охоте, «и в конюсех, и в соколех, и в ястребах»; постигать искусство повелевать толпой, подчинять бояр, а также тонкости дипломатии, внутренней и внешней.

Особое место отводилось ратному делу. Ему обучали многие годы: владеть конем, защитным и наступательным оружием, знать строй пеший и конный, тактику битвы в поле и искусство осады крепостей. Князь — воин, он должен в совершенстве владеть на коне копьем и мечом, дротиком, луком, булавой, боевым топором, разбираться в сложной боевой воинской амуниции. Опытный воин-лучник с седла должен был делать шесть прицельных выстрелов в минуту на расстояние до двухсот метров. Копий и стрел были десятки видов, надо было приловчиться, выбрать себе подходящие. В бою князю надлежало биться лучше всех и, конечно, возглавлять войско. Только от знаний и сметки князя зависело, какое войско брать в дело: наспех поднятый легковооруженный конный отряд — вдогон за лихими в набеге степняками или литовцами; то ли тщательно собранную тяжеловооруженную пехоту — в большой поход с осадами крепостей. Князь должен знать, как делать подкопы, сооружать осадные метательные машины «пороки», перемахивать с лестницами валы и стены, или как долго продержаться в обороне. Наконец, совладать с обозами — тоже ратное дело, чтобы не остаться без оружия и провианта или упустить добычу. Князь должен заботиться об охранении и дозорах, помнить о возможной засаде; знать, как раскинуть походные шатры и безопасно расположить лагерь. Он должен все делать вовремя; вовремя и искусно построить полки для боя и самому стать так, чтобы все видели льва на высоко поднятом цветном княжеском стяге, его золотой шлем, меч с золотой рукоятью и блестящие шлемы и красные щиты его воевод. Пока блестят шлемы и реют стяги — будет непобедимо войско [26].

Еще учили князей и тайным древним приемам рукопашного боя, хрономагии, — когда быстрота реакции возрастает так, что движения противника кажутся замедленными, — и он в твоей власти. А также древним календарям, древним приметам, древним знаниям Вед. Для всего этого надо воистину быть «под шеломом повиту, с конца копья вскормлену», и много лет провести в учебе с наставниками-воеводами и жрецами-волхвами. Все остальное решала в жизни и в бою сама неповторимая личность князя. Ну а кто окажется победителем в жизни и в бою — это решала еще и история, силы, неведомые смертным.

Таким победителем стал Владимир; к тому же он не был киевлянам совсем чужим. Хотя и рано отделенный и нелюбимый отцом Святославом и бабкой Ольгой, но он был по отцу из того же рода Рюриковичей, которые княжили в великом Киеве уже почти сто лет.

Итак, Владимир сел на княжение в Киеве. «Повесть временных лет» сообщает далее, что «Владимир же стал жить с женою брата своего — гречанкой, и была она беременна, и родился от нее Святополк». До обращения князя Владимира в христианство у него были большие (до 300 наложниц) гаремы в нескольких городах, не считая кроме пяти жен). Он был жестоким, и не просто язычником, а, если верить некоторым источникам, еще и поклонником кровавых человеческих жертвоприношений (ПВЛ [30], 980 год):

И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими…

Как выглядело это языческое капище, Перунов холм, при Владимире? Приведем его описание из упоминавшейся выше книги А. Карпова «Владимир Святой», написанной по результатам археологических раскопок.

В плане капище представляет собой прямоугольник, вытянутый строго с севера на юг. Ширина его — 1,75 метра, длина — 7 метров. С севера, юга и востока имеются шесть округленных симметричных выступов, — «лепестков», представляющих собой остатки постаментов шести божествам (в Новгороде — восьми, и там горели священные огни). Два больших достигали в диаметре 2 метров, четыре меньших — 1 метра. Примерно в метре к югу от святилища обнаружен так называемый зольник — чашеобразное углубление диаметром около 3 метров, заполненное чередующимися слоями угля, пепла и пережженной глины. Здесь находилось огромное кострище. Огонь горел непрерывно; время от времени жрецы выравнивали жертвенное место, обсыпая его глиной. Найденные в золе кости свидетельствуют о том, что в жертву приносили главным образом быков, а также свиней, птиц и рыб. Животных закалывали невдалеке, затем мясо тщательно разделывалось, отдельные куски бросались в огонь, а часть туши съедали на ритуальных пиршествах. Руководил священнодействием, наряду со жрецами-волхвами, сам князь. В жертвеннике найден и боевой топорик — символ грозного Перуна. Им, наверное, убивали животных. Вблизи святилища обнаружены остатки и других кострищ. Внимание археологов привлекла также небольшая округлая яма. По кругу и в середине ее некогда были воткнуты 12 колышков (от них остались следы-вмятины). Здесь, наверное, происходили ритуальные гадания, сопутствовавшие языческому богослужению. Святилище действительно располагалось на крутом, высоком холме… [20].

Ко времени утверждения в Киеве Владимир был убежденным язычником, неприязненно относившимся к христианской вере. Возможно, что и Киевом он овладел на гребне борьбы язычества с христианством в Киеве, и отчасти использовал настроения киевлян, недовольных чрезмерными прохристианскими настроениями Ярополка. Кроме желания искоренить христианскую веру, новым князем владели еще и другие стремления: он хотел умилостивить богов за свое клятвопреступление и братоубийство при захвате Киева, — на Ярополкова Иисуса Христа он рассчитывать, конечно, не мог. Именно поэтому обычную для «язычников» терпимость к «чужим богам» Владимир в отношении христианства проявить не мог.

Так продолжалось около пяти лет после вокняжения Владимира в Киеве. Летом 983 года он с дружиной вернулся из успешного ятвяжского похода (в прибалтийские земли), где принимал участие в ожесточенных, кровавых битвах местных язычников с христианскими германскими войсками. Надо сказать еще, что в прибалтийских племенах с давних пор практиковались человеческие жертвоприношения. Может быть, поэтому после похода решено было принести Перуну человеческую жертву.

События, произошедшие в Киеве 12 июля (17 июля в пересчете по новому стилю) 983 года, круто изменили мировоззрение князя и горожан. Той ли веры волхвы, которые были при вещем Олеге, служили теперь при его правнуке Владимире жестоким богам, не известно. Возможно, что это тоже были их правнуки, но теперь их пророчеств не было слышно. Впрочем, летописец под 983 (6491) годом пишет не о волхвах как жрецах суровых богов, а о других их служителях — старцах и боярах. Приведем этот эпизод из «Повести временных лет» полностью.

И сказали старцы и бояре: бросим жребий на отрока и девицу, на кого падет он, того и зарежем в жертву богам. Был тогда варяг один, а двор его стоял там, где сейчас церковь святой Богородицы, которую построил Владимир. Пришел тот варяг из Греческой земли и исповедовал христианскую веру. И был у него сын, прекрасный лицом и душою, на него и пал жребий, по зависти дьявола… И посланные к нему, прийдя, сказали: на сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, так принесем же жертву богам. И сказал варяг: «Не боги это, а дерево: нынче есть, а завтра сгниет; не едят они, не пьют, не говорят, но сделаны руками из дерева. Бог же един, ему служат греки и поклоняются; сотворил он небо, и землю, и звезды, и луну, и солнце, и человека и предназначение его жить на земле. А эти боги что сделали? Сами они сделаны. Не дам сына своего бесам». Посланные ушли и поведали обо всем людям. Те же, взяв оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял на сенях с сыном своим. Сказали ему: «Дай сына своего, да принесем его богам». Он же ответил: «Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?» И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили [30].

По предположениям некоторых историков, варяга-отца звали Феодор, а сына — Иоанн. Эти двое христиан стали первыми известными на Руси мучениками за веру. В 1908 году во время археологических раскопок близ одной из стен Десятинной церкви были обнаружены остатки деревянного сооружения — разрушенный двухэтажный сруб примерно 5,5 X 5,5 метра. Предположительно это и есть тот самый дом варяга, разрушенный 12 июля 983 года [20].

Поведение своих сограждан-христиан перед лицом смерти и их кровь переполнила чашу, и разочарование в злых балтийских богах заполнило город, тем более что эти жертвы не принесли военной победы в следующем походе Владимира. Христиане греческой веры жили в Киеве если не с 845, то с 864 года, еще за сто лет до крещения Ольги, и их число постепенно увеличивалось. С тех же лет была в Киеве и небольшая деревянная церковь святого Илии, построенная еще до крещения Руси. Не позднее, чем с IX века, жили в Киеве и зороастрийцы, и хазары-евреи, однако сколько-нибудь заметной роли в жизни города они до 1039 года не играли, — но мы еще будем говорить об этом.

Опорой же волхвов и в прежние, и в эти годы были раскинувшиеся на огромные пространства земли Новгородские. В Киев они лишь наведывались. Что было дальше?

Далее, чтобы найти ключ к хронологии русской истории, мы должны будем заглянуть на 700 лет вперед и рассказать о последних днях Петра I и об истории воздвижения памятника императору на Сенатской площади Санкт-Петербурга, о Медном всаднике.

Всадник и змея

С лета 1724 года Петр I тяжело болел. В первых числах октября того года он еще и жестоко простудился, помогая вытащить севший на мель близ Лахты бот с солдатами, по пояс в холодной воде. После этого он слег и уже не оправился до самой кончины 28 января (8 февраля по новому стилю) 1725 года. Хорошо известно, что утром 27-го, когда Петр Алексеевич уже почти не мог говорить, он потребовал грифельную доску и хотел начертать последнюю свою волю, но успел написать левой рукой (правая не действовала) только знаменитое «Все отдать…» (и то с трудом разобрали), и перо выпало из руки. Он успел позвать свою дочь, царевну Анну Петровну, но когда она подошла к нему, уже началась агония. Умер он на рассвете следующего дня, в шестом часу по полуночи.

Все отдать… Ровно через 96 лет после этого, в январе 1821 года, объединительный съезд российских масонов (будущих декабристов) в Москве принял решение «о свержении самодержавия путем открытого вооруженного восстания» и начал готовить его. Еще через 96 лет, 2 марта 1917 года, последний Романов отрекся от престола. Вскоре «отдали все» большевикам…

По восточному календарю это были годы Змеи, а по авестийскому эти события происходили каждый раз в конце года Даэны («Испытание веры») и в преддверии года Тиштрии («Всадник на белом коне»). Опять мы видим мистическую силу древних установлений и подтверждение пророчества безымянного киевского волхва вещему Олегу, первому князю Киевской Руси!

Приготовления к торжественным похоронам тянулись так долго, что церемония была назначена только на 10 марта 1725 года. Эта дата, как мы увидим чуть ниже, очень важна. Отметим, что в некоторых справочниках приводится дата 8 (19 по новому стилю) марта, со ссылкой на историка С. Соловьева, однако зайдите в Петропавловский собор и подойдите к усыпальнице Петра I, — на ее торце написано:

«Петръ Великий

Отецъ Отечества

Императоръ Самодержецъ

Всероссийскій

и пр. и пр. и пр.

Родился въ Москвъ 1672 года мая 30 дня

<…>

Погребенъ

въ Петропавловском Соборъ 1725 года марта 10 дня»

Итак, усыпальницей царя избран был Петропавловский собор. Похороны были чрезвычайно торжественными и драматическими. На века остались в летописной истории России слова архиепископа Феофана Прокоповича: «Что се есть?.. Что видим? Что делаем? — Петра Великого погребаем!» Можно сказать, что собор в Петропавловской крепости с 10 (21 по новому стилю) марта 1725 года стал в Санкт-Петербурге неким подобием пирамид Древнего Египта. С того дня и поныне должны расходиться от него во времени волны, влияющие на ход российской истории. Что за год был 1725-й в календарных циклах, о которых мы говорили в первой части нашего исследования, в циклах восточного и авестийского календарей? В январе еще шел год Дракона по восточному и год Даэны («Проверки совести и веры») по авестийскому календарю. 10 (21 по новому стилю) марта шел уже «восточный» год Змеи и это был первый день авестийского Всадника на белом коне (другой тотем этого года — Черный Ворон).

Вспомните памятник Петру Великому на Сенатской площади — Медного всадника, и его коня, попирающего копытом змею. А также «Повесть о вещем Олеге» А. С. Пушкина, и «Повесть временных лет» летописца Нестора, в которой под 912 («В годъ 6420») годом записана удивительная история о князе Олеге, его коне и змее…

Выше мы отметили, что похороны Петра Великого пришлись на 10 (21) марта, первый день древнего солнечного календаря — день весеннего равноденствия. Ранее он приходился на 20 марта, а теперь и на 22 марта, однако в 1725 году весеннее равноденствие было именно 10 (21) марта.

С древнейших времен у всех народов день весеннего равноденствия почитался как главный праздник бога-Солнца. До сих пор у мусульман и зороастрийцев (и у русских «неоязычников») это главный праздник, отмечаемый много дней подряд.

Вот что сказано об этом дне в древнем авестийском (зороастрийском) календаре, по тексту его популяризатора П. П. Глобы: «Великому огню Хормазда, который Он зажег в мире для спасения творения от сатаны, поклоняемся мы. Всем святым и всем предкам всеблагим, появившимся от начала веков, поклоняемся мы… В день Хормазда пей вино и веселись» [9]. Хормазд — Творец всего сущего авестийского пантеона богов. Подчеркнем, что в этот день по представлениям всех «народов-язычников» нельзя грустить и предаваться унынию; тем более нельзя хоронить человека в этот главный праздник года. 10 (21) марта 1725 года начинался авестийский год Тиштрии (соответствует Гермесу-Меркурию у греков и римлян, и Богу Слова у зороастрийцев), символ которого — Всадник на белом коне, а тотем (священное животное) — Черный Ворон. С февраля 1725 года шел также год Змеи по восточному календарю.

Можно совершенно определенно утверждать, что с точки зрения «языческих» жрецов год Всадника на белом коне был в России с тех пор осквернен, и Всадник намертво связал свою судьбу со Змеей. Но и сам день весеннего равноденствия с тех пор получил на Руси злую мету: поздно вечером 10 (22) марта 1801 года был убит в Михайловском замке Павел I (собор-то Петропавловский!), точно в день весеннего равноденствия 8 (21) марта 1917 года был арестован последний российский император Николай II. Этот список можно продолжить и в большевистскую пору. С христианской точки зрения погребение Петра Великого тоже было кощунственно — собственно, потому, что погребения в тот день не было. «Петр Великий оставался и по смерти ожидать окончания строившемуся храму: гроб его со времени отпевания в 1725 году (а затем и гроб Екатерины I после ее кончины) стояли в отделывавшемся соборе закупоренные, на великолепных катафалках и под балдахином до 12 мая 1731 года, когда, наконец, были преданы земле» [27].

Ранней весной 1725 года, почти сразу после «погребения» Петра Великого, началось всеобщее бегство горожан из Петербурга. Вот как описывает это изданная к 200-летию города книга «История города Санкт-Петербурга 1703–1903»: «Прежде всего спешили покинуть берега Невы лица придворного общества, сановники, дворяне, с семьями и имуществом — кто в Москву, кто в провинцию. За ними потянулись купцы, мелкие торговцы, ремесленники. Петербург в короткое время опустел наполовину…» Улицы зарастали травой, город приходил в запустение. В 1729 году Петр II, хотя сам недолюбливал новую столицу, принужден был силой возвращать в город людей торгового и ремесленного звания и брать с них подписку из Петербурга не выезжать до особого указа, под страхом изъятия всего имущества и ссылки на каторгу. Однако и сам Петр II в свое кратковременное царствование (1727–1730) вместе со всем двором переселился в Москву.

Четыре года Царский двор вообще не бывал в новой столице, и сам ее столичный статус был призрачен. Только 16 января 1732 года короновавшаяся ранее (28 апреля 1730 года) в Москве Анна Иоанновна торжественно въехала в Санкт-Петербург, и жизнь в нем снова началась. Произошло это, волею случая или небес, только после того, как был погребен в Петропавловском соборе Петр Великий.

Конечно, историю запустения Петербурга 1725–1732 годов можно объяснить без всякой мистики: просто прекратила править в городе на болоте твердая длань Петра, вот и начал разбегаться народ. Однако вернемся к рассмотрению ритмов истории, и мы увидим, как мало места остается «случайностям» и как много зависит от этих ритмов!

Итак, в первый календарный день года Всадника и Змеи, 21 (по новому стилю) марта 1725 года, Петр Великий нашел свой покой в усыпальнице собора Петропавловской крепости. Прибавляя 96 лет, попадаем в 1821 год. Что произошло тогда?

Как мы уже упоминали, прибывший в ссылку в Кишинев А. С. Пушкин в 1822 году написал «Песнь о вещем Олеге».

Напомню еще раз, что «Песнь…» написана по мотивам реальных событий, записанных в «Повести временных лет» под 912 годом («в лето 6420»), Ну а в 1821–1822 годах император Александр I меняет свою политику, как некогда легендарный Олег — своего коня. «Но примешь ты смерть от коня своего!» — не об этом ли невольно, по вдохновению, предупреждал поэт императора? Или всю Россию? Конечно, декабристы, как известно, берегли Пушкина и не посвящали его в свои планы. Но он, по Божьему промыслу, глубже всех понимал историю России, и прошлую, и будущую.

Роковой для России 1917 год согласно восточному календарю называется годом Красной Змеи, а по не менее популярному авестийскому календарю — годом Всадника на белом коне. Вот такое совпадение! Впрочем, совпадение ли?

Наверное, все это не просто мистика, а проявление давно утерянных знаний, в том числе и древнерусских, которые включали в себя и древние календари-коляды, древнее небесное Коло, круговорот небесных сил и знамений.

Однако след «Красной Змеи» известен и на Западе. В 1999 году вышла книга Ю. Ю. Воробьевского «Путь в Апокалипсис: шаг Змеи». Вот что он пишет в начале главы, которая называется «Некто на франкском коне»:

В 1967 году в Парижскую национальную библиотеку пришла небольшая брошюра. Она называлась «Красная змея» и, казалось, могла заинтересовать только специалистов. Речь шла о генеалогии и тайнах рода Меровингов, принявших королевство франков в раннем Средневековье. Одно из тринадцати напечатанных в книге стихотворений было странным. В нем говорилось о красной змее, «упомянутой в пергаментах», которая раскручивает свои кольца сквозь века [8].

Быть может, именно этот образ змеи, которая «раскручивает свои кольца сквозь века», связан с открытыми нами циклами в 96 и 960 лет?

Не могу сказать, что, прочитав книгу Ю. Воробьевского, я понял тайну «Красной Змеи» во всех ее апокалиптических ипостасях. Я не верю, что всю мировую историю можно объяснить теорией заговоров, или даже развитием одного, «масонского» или, как теперь выражаются некоторые известные политологи, «хасидо-парамасонского» заговора. Кстати, прекрасную картину «масонского» заговора времен Николая I нарисовал в своей книге «Мистики и охранители» Я. А. Гордин [10]. История «доноса на всю Россию» (по определению самого Николая I) показана Гординым в высшей степени подробно, достоверно, увлекательно и умно. Приведу здесь одну цитату из этой книги, с последней ее страницы:

И тем не менее, быть может, не стоило бы уделять такого внимания князю Андрею Борисовичу Голицину, если бы на пространстве его доноса-трактата не пересекались столько сюжетных линий, образующих в совокупности рисунок силового поля эпохи, и если бы сам князь не являл собой клубок противоречий — мистик, обличающий мистиков, искренний патриот, чье искаженное темным мистицизмом сознание выворачивало наизнанку постулаты здорового патриотизма, участник сомнительных радений, ратующий за официальное православие, вольнодумец, способствовавший разгрому Петербургского университета, европейски образованный человек, страстно декларирующий пагубность просвещения…

Я думаю, что современные сторонники теории заговоров так или иначе, каждый на свой манер, повторяют ошибки Голицына и его «доноса на всю Россию», теперь уже и «доноса на весь Божий мир». В самом общем плане, скорее, через заговоры, как и через всю историю, проходят и проявляются циклы времени, циклы космических сил, циклы «небесного воинства», а в конечном счете воля Божия, которой и подчинено все сотворенное в нашем мире, в том числе и «небесное воинство», космические силы. Все в Божией власти.

Правда, по выражению, кажется, папы Льва VI, «Бог не может бывшее сделать небывшим», хотя политики и некоторые историки время от времени пытаются это сделать.

Еще один удивительный, полный мистики исторический эпизод, связанный со Всадником на белом коне, произошел в трагический день атомной бомбардировки Хиросимы 6 августа 1945 года. Известно, что для точки наводки атомной бомбы в Хиросиме был выбран мост Айои через реку Ота, почти в центре города. Утром 6 августа, в 8 часов 15 минут наводчик-бомбардир майор Том Фирби сообщил командиру самолета «Энола Гей» полковнику Полу Тиббетсу (самолет был назван в честь матери Тиббетса), что «цель в прицеле». Створки бомболюка раскрылись и в 8 часов 15 минут 17 секунд первая атомная бомба пошла к цели. В этот самый момент на мост Айои въезжал легкой рысью… всадник на белом коне!

Это был молодой корейский принц РиГу на снежнобелом жеребце. В то утро он направлялся в штаб японского фельдмаршала Хата, куда был прикомандирован.

Эта деталь упомянута среди многих подробностей того утра в Хиросиме в книге И. Л. Бунича «Второе пришествие в гневе» [4]. Сам Бунич, насколько мне известно, не знал о мистической символике «Всадника на белом коне», хотя, наверное, помнил, что в Откровении Иоанна Богослова это первый из четырех «Всадников Апокалипсиса», который «вышел как победоносный, и чтобы победить»…

В 8 часов 16 минут бомба взорвалась над городом. В эту минуту над мостом, над всадником, над атомным грибом, в зените неба стояла планета Уран, а над ней, в бесконечной вышине — звезда Ригель («Пята Ориона») созвездия Ориона, — того самого созвездия, форму которого повторили зачем-то египетские жрецы и строители семью Великими пирамидами на плато в Гизе.

Всадник на белом коне мгновенно превратился в ничто, в огненный пар. Вместе с ним в ту же первую минуту атомной эры погибло около 80 000 человек, сотни тысяч умерли в последующие дни…

Как понять эту загадочную символику? Почему в перекрестье прицела «Энолы Гей» в момент сброса атомной бомбы оказался всадник на белом коне? Конечно, бомбардир Том Фирби вряд ли заметил его с высоты десять тысяч метров, но ведь в тот момент, когда он воскликнул «Цель в прицеле!», всадник въезжал на мост! Я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, эта символика означала, что человечество в августе 1945 года находилось у черты Апокалипсиса: собственно, И. Бунич в своей книге и подводит к этой мысли. Если бы не атомная бомбардировка Хиросимы, то Сталин, по мнению автора, вскоре развернул бы войну в Европе с бывшими союзниками, а американцы в ответ на это подвергли бы атомной бомбардировке не Хиросиму, а Москву. После Хиросимы Сталин отправил карты будущей войны с союзниками в архив, а американская руководящая элита, испугавшись рвения своих генералов, долго не препятствовала «утечке» атомных секретов в СССР, чтобы у генералов не было соблазна применить это оружие снова. Но это все же только версия автора «Второго пришествия в гневе». Вернемся к более давней истории.

* * *

Начнем с XVI века — с этого века наша история известна хорошо, во всех подробностях. Так вот, годы Змеи и Всадника образуют тогда следующую цепь: 1533–1629–1725–1821–1917–2013 годы.

В 1533 году был провозглашен царем трехлетний Иоанн Васильевич, будущий Иоанн IV, Грозный, — вот он, первый русский царь, начавший свой царский путь в год «Змеи» и «Всадника»! В 1629 году родился Алексей Михайлович, сын первого из династии Романовых, отец первого императора России, Петра. Между прочим, именно в его правление, как считают некоторые историки, масоны начали постепенное проникновение в Россию, ну а расцвет масонства начался, как мы знаем, именно после правления Петра Великого! В начале 1725 года умер Петр I, — сам «Всадник» и, заметим, первый покровитель возникшего при нем и с его участием российского масонства. Александр I «поменял» своего коня (начал запрещать масонов) в конце 1821 года, — ровно через 96 лет грянул роковой 1917 год. Значит, еще через 96 лет, в 2013 году, мы можем ждать нового обновления, нового крупного поворота всей нашей истории. Ну а куда поведет нас новый поворот, это все же, слава Богу, зависит отчасти и от нас самих…

Андрей Белый написал в своем «Петербурге» о памятнике на Сенатской следующие строки: «Медный Всадник не только божество Петербурга, он наполнил своим духом, своим бытием всю Россию, связал со своей судьбой судьбу великого народа».

Другими словами, еще более близкими к нашему времени (и теме нашего исследования), выразил те же мысли в 1955 году вестник России Даниил Андреев [1]:

Другого изваяния, столь наполненного еще неразгаданным смыслом, в России нет. Словно отрезок метафизической оси, проходящей сквозь миры разных координат… Как щемит и замирает сердце на пороге этих пучин!.. Там, в облаках, на плавно полыхающем пьедестале, мчится белый колосс на коне. Это — не памятник, не монумент. Это — эмблема великой идеи, указание на направленность исторического пути.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.