Бои 5-22 декабря 1943 года за малинский плацдарм
Бои 5-22 декабря 1943 года за малинский плацдарм
Опыт анализа
К 30 ноября немецкое наступление в районе Брусилова было остановлено, фронт временно стабилизировался на линии Черняхов, Слипчицы, Филипповичи, южная окраина Радомышль, северная часть Раковичи, Строевка, восточная часть Ставище, Мал. Карашин, Ястребня, Юровка, Лучин. Командование 1-го Украинского фронта начало готовиться к новой наступательной операции (позднее получившей название Житомирско-Бердичевской). Для этого в промежуток между 60-й и 38-й армиями вводилась вновь образованная 1-я гвардейская армия[108], а западнее Киева сосредотачивалась 1-я гвардейская танковая армия. Однако к началу декабря сосредоточение этих сил только начиналось.
В то же время противник был крайне обеспокоен сохранением разрыва между 13-м и 59-м армейскими корпусами на шоссе Житомир– Коростень. Немецкое командование считало, что главный удар советские войска нанесут именно здесь, попытавшись прорваться в западном направлении на стыке между группами армий «Центр» и «Юг».
Вот что пишет по этому поводу К. Типпельскирх:
20 ноября Житомир снова был в руках немецких войск. Тем временем сопротивление русских постепенно возрастало, вследствие чего немецкое наступление теряло свою силу. Русские настолько укрепили свое левое крыло, что это дало им возможность возобновить наступление на запад. Смелый бросок группы армий «Юг» потерял весь свой эффект. Командованию группы пришлось перенести направление главного удара в район Житомир, Коростень, чтобы нейтрализовать новый русский удар…
Так как правый фланг 2-й армии теперь находился примерно в 30 км южнее Мозыря, на стыке с группой армий «Юг» оставалась открытой брешь шириной 100 км, вызывавшая тем большие опасения, что к тому времени наступила глубокая зима и район Припятских болот перестал быть непроходимым, особенно для русских.
Ему вторит Ф. Меллентин, бывший в то время начальником штаба 48-го танкового корпуса:
После нашей победы 24 ноября обстановка сложилась следующая. Русские создали мощный оборонительный рубеж восточнее Брусилова, который мы не могли атаковать раньше, чем прекратится распутица; кроме того, в этом районе русские сосредоточивали крупные резервы. Несколько севернее дороги Житомир-Радомышль русские части, выбитые из Житомира, заняли новые позиции, откуда они легко могли нанести нам удар во фланг, если бы мы попытались наступать от Брусилова прямо на Киев. Было установлено, что в этом районе расположился штаб 60-й армии русских.
Командование группы армий «Юг» приняло решение ликвидировать нависшую угрозу.
Таким образом, можно констатировать, что немецкое командование неверно оценило планы советской стороны, перебросив свои ударные части для наступления на вспомогательном направлении.
В это время в полосе 60-й армии сложилась следующая обстановка. Армия занимала полосу фронта между реками Уж и Тетерев, ее фронт тянулся от города Васильковичи на юг вдоль шоссе и железной дороги Коростень-Житомир, у Черняхова резко поворачивал на восток и далее шел по рубежу реки Быстриевка до Радомышля. На 10 ноября 60-я армия имела общую численность 74 845 человек, еще 15 847 человек насчитывал 1-й гвардейский кавкорпус, позднее попавший в окружение в Житомире и понесший там тяжелые потери. Однако в ходе боев 17–24 ноября армии были переданы две дивизии из состава 13-й армии и часть сил из резерва фронта.
Боевой порядок 60-й армии на конец ноября (с севера на юг):
Правое крыло армии, действовавшее между Житомиром и Коростенем, составляли два армейских корпуса, несколько усиленные в ходе боев второй половины ноября[109].
• 77-й стрелковый корпус – 132-я (4613), 143-я (5111), 8-я (5062) и 181-я (6908) стрелковые дивизии стрелковые дивизии (последние две в середине ноября переданы из 13-й армии по приказу командующего фронтом). В середине ноября в 30-й корпус была передана 141-я сд[110].
• 24-й стрелковый корпус – 6-я гвардейская (4309), 112-я (4898) и 226-я (3838) стрелковые дивизии.
В конце ноября из района Радомышля в состав 77-го корпуса прибыл армейский резерв – 280-я стрелковая дивизия (5984) и 150-я танковая бригада, почти не имевшая танков. В первых числах декабря (точную дату выяснить не удалось) 77-й и 24-й стрелковые корпуса были целиком переданы из 60-й в состав 13-й армии.
Левое крыло армии занимало фронт восточнее шоссе и железной дороги Житомир-Коростень: Черняхов, северная окраина Девочки, Головин, Слипчицы, Каменный Брод, северный берег реки Быстриевка, юго-западная окраина Радомышля, Марьяновка. Сюда входили три стрелковых и один кавалерийский корпуса.
• 30-й стрелковый корпус к концу ноября имел три стрелковые дивизии. Это были 121-я дивизия (4981) и 141-я дивизия (переданная из 77-го СК), а также 218-я дивизия (4454), переданная из 38-й армии, куда, в свою очередь, попала из резерва фронта[111]. Сюда также была переброшена 2-я воздушно-десантная дивизия из передаваемого 13-й армии 18-го стрелкового корпуса (на 1 декабря она числилась в составе 15-го СК).
• 15-й стрелковый корпус – 148-я (5979), 322-я (6514), 336-я (6370) стрелковые дивизии, 2-я воздушно-десантная дивизия (3820), находившаяся в полосе 30-го корпуса. 15-й СК был передан 60-й армии в конце ноября из резерва 13-й армии, позднее в него была включена и 161-я стрелковая дивизия (4428) из 40-й армии.
• 23-й стрелковый корпус был передан из 38-й армии и занимал крайний восточный фланг. В конце ноября в него входили 75-я гвардейская (3355), 23-я (3217), 30-я (3677) стрелковые дивизии, 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия (передана из 18-го СК) и 248-я стрелковая бригада[112].
В армейском подчинении находились 129-я и 160-я танковые бригады, 59-й отдельный танковый полк. Кроме того, в этом районе находился 1-й гвардейский кавалерийский корпус (1-я, 2-я и 7-я гвардейские кав-дивизии). На 15 ноября он имел 15 847 человек, но при выходе из окружения в районе Житомира понес серьезные потери и к началу декабря насчитывал 8-10 тысяч человек. На 1 декабря 1943 года корпус числился в резерве фронта.
Уже в ходе ноябрьских боев 60-й армии были приданы два танковых корпуса – 4-й гвардейский из резерва Ставки и 7-й гвардейский из состава 3-й гвардейской танковой армии. Д. Драгунский, командир 55-й танковой бригады 7-го гвардейского танкового корпуса, в своих воспоминаниях «Годы в броне» пишет, имея в виду события начала декабря:
А через несколько дней генерал П. С. Рыбалко позвонил мне и сообщил: – Ваша бригада переподчиняется генералу Ивану Даниловичу Черняховскому. Под Житомиром обстановка накалилась. Прошу вас, товарищ Драгунский, не подкачайте. Пусть мой друг Черняховский оценит силу удара нашей танковой армии. По действиям вашей бригады будут судить обо всех танкистах. – Голос в трубке затих.
Со стороны противника против левого крыла армии, по данным нашей разведки, действовали 208-я пехотная дивизия с кавалерийским полком «Юг», 340-я пехотная, 213-я охранная, 68-я и 323-я пехотные и 8-я танковая дивизии. Левее, на рубеже Раевка, северная окраина Раковичи, Строевка, развернулся 94-й стрелковый корпус 1-й гвардейской армии, против которого действовала танковая дивизия СС «Рейх».
Восточнее Строевки находился левый фланг 38-й армия (52-й, 17-й гвардейский и 21-й стрелковые корпуса), в боевых порядках которой действовали 6-й и 9-й мехкорпуса 3-й гвардейской танковой армии. Со стороны противника (опять же по данным разведки) здесь находились 7-я танковая, 20-я моторизованная, 1-я танковая дивизии, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», 19-я и 25-я танковые дивизии противника. Командующий 38-й армией К. С. Москаленко так оценивает сложившуюся ситуацию:
Противостояли нам танковые дивизии – 8-я, 19-я и 25-я, а до 3 декабря также 1-я, 7-я и танковая дивизия СС «Адольф Гитлер». Кроме того, как мы предполагали, во втором эшелоне вражеской обороны находилась на доукомплектовании 20-я моторизованная дивизия. Противник здесь теперь не предпринимал активных действий танками и живой силой, ограничиваясь ведением разведки и огневыми налетами артиллерии и особенно шестиствольных минометов.
Но если на всем левом крыле 1-го Украинского фронта наступило затишье, то иначе обстояло дело на правом, в полосе 60-й армии. Немецко-фашистское командование не оставляло надежды отбросить наши войска за Днепр и в декабре предприняло новые попытки овладеть Киевом со стороны Коростеня и Малина и восстановить локтевую связь с группой армий «Центр».
С немецкой стороны в полосе 60-й армии в середине ноября находились следующие силы:
• 59-й армейский корпус (3-я танковая армия группы армий «Центр») – 263-я и 291-я пехотные дивизии и группа «С». Последняя состояла из дивизионных групп 183-й, 217-й и 339-й пехотных дивизий (по Э. Раусу – «силой в полк каждая»). Действовал в районе Коростеня и севернее.
• 13-й армейский корпус (2-я армия группы армий «Центр») – 8-я танковая и 20-я мотопехотная дивизии, 69-я, 82-я, 208-я, 327-я, 340-я пехотные, 213-я и 218-я охранные дивизии. После захвата Житомира действовал в полосе между Коростенем и Радомышлем.
• 48-й танковый корпус (4-я танковая армия группы армий «Юг») – 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт», 1-я, 3-я, 7-я, 11-я, 19-я и 25-я танковые дивизии, 10-я моторизованная дивизия, моторизованная дивизия «Великая Германия», 167-я и 198-я пехотные дивизии. Корпус действовал в районе Радомышль, Брусилов и Фастов.
Таким образом, ко второй половине ноября вдоль шоссе Житомир– Коростень оборонялось 4 стрелковые дивизии 77-го и 24-го корпусов. К началу декабря сюда были переброшены еще четыре дивизии, а одна дивизия и танковый корпус оставалась в резерве командования армией. Общая численность войск, сосредоточенных в полосе планировавшегося наступления противника (Черняхов-Коростень), с учетом потерь в ноябрьских боях, не превышала 30–35 тысяч человек, из них большая часть была сосредоточена под Коростенем. На направлении главного удара имелось всего две дивизии – 112-я и 141-я, общей численностью в 7–8 тысяч человек. Против них находились выделенные для наступления две уже потрепанных и одна практически свежая танковые дивизии, даже с учетом потерь в предыдущих боях насчитывавшие не менее 4045 тысяч человек.
Немецкое командование считало, что переброска выделенных для обходного удара трех дивизий 48-го танкового корпуса к Житомиру была проведена великолепно. Э. Раус, 10 декабря сменивший Г. Гота на посту командующего 4-й танковой армией, в своих мемуарах пишет:
Положение требовало немедленных действий, поэтому мы с фельдмаршалом фон Манштейном решили устранить угрозу, атаковав вражеский фланг сильными танковыми соединениями. 48-й танковый корпус генерала Балька, который состоял из 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», 1-й и 7-й танковых дивизий, был отведен с фронта и собран позади центра участка обороны 4-й танковой армии. Нам пришлось проверить все дороги, которые часто проходили через заболоченные и лесистые участки местности. Для облегчения передвижений ремонтировались мосты. 213-я охранная дивизия генерал-лейтенанта Александра Гошена, отвечавшая за этот район, постаралась рассеять отряды партизан. Немедленно после этого части трех танковых дивизий открыто, среди бела дня, двинулись по шоссе в направлении Житомира, чтобы заставить русских поверить, будто крупные силы перебрасываются на другой участок фронта. Позднее мы узнали, что эта уловка сработала великолепно.
В любом случае эти подготовительные меры были просто неизбежны, так как передислокации необходимо было выполнить, чтобы 48-й танковый корпус смог ударить глубоко во фланг русским. Передислокация столь крупных танковых соединений потребовала две ночи, поскольку за одну провести ее было физически невозможно. Проводя передвижения войск днем, мы рассчитывали их так, чтобы дивизии выходили в точку поворота на главном шоссе как раз к наступлению сумерек. После того как полумрак уже сгустился, все передвижения продолжались без малейшей остановки. Русские не имели возможности видеть, как наши танки поворачивают сначала на север, а потом на восток.
Однако К. С. Москаленко, возражая Меллентину, приводит следующие документы войсковой разведки 38-й армии:
В результате активных действий разведчиков, путем захвата контрольных пленных на фронте армии были установлены следующие перегруппировки: 3.12.43 противник снял с участка фронта армии 1 тд, 7 тд и тд СС «Адольф Гитлер», перебросил их на другой участок, рокировал сев. Кочерово тд СС «Райх» и ввел в первую линию обороны 8 тд, снятую из района сев. Житомир, и вывел в резерв 20 мд.
В 18 часов 5 декабря разведотдел штаба фронта сообщал:
Радиоразведкой установлено перемещение узлов связи штабов: 7 тд из Юзефовка в Ивановичи (20 км западнее Черняхов), 8 тд из Царевка в Юзефовка, 48 тк из Попельня в район Вильск (15 км сев. – зап. Житомир). Одна из радиостанций, предположительно из сети тд СС «Адольф Гитлер», переместилась из Морозовки в район Житомира. Штаб 4 ТА из района Белая Церковь переместился в район Бердичев.
Тем не менее в директиве Генерального штаба от 25 декабря 1943 года, адресованной начальникам штабов фронтов и отдельных армий и посвященной недостаткам в ведении разведки и мерах по ее совершенствованию, было сказано:
Разведотдел 1-го Украинского фронта (начальник РО генерал-майор Виноградов) ввиду слабого руководства разведотделами подчиненных армий (38, 60) и попустительства к работникам информационной службы не сумел своевременно вскрыть начавшейся перегруппировки танковых дивизий (1, 7 тд, тд СС «Адольф Гитлер») и сосредоточения последних в район Черняхова, откуда 5.12 был нанесен внезапный удар.
Разведотдел фронта из указанного факта не сделал для себя соответствующих выводов, продолжая работу по старинке, вновь просмотрел перегруппировку 1 тд и тд «Адольф Гитлер» с рубежа севернее Радомышля в район юж. Коростеня, где противник 19.12 неожиданно перешел в наступление.
5 декабря в район Малина, в 65 км северо-восточнее Житомира, начали прибывать первые железнодорожные эшелоны с частями 4-го гвардейского танкового корпуса генерала Полубоярова. Это были 12-я гвардейская танковая и 3-я гвардейская мотострелковая бригады. Их разгрузка производилась под непрерывным воздействием вражеской авиации. Всего для укомплектования корпуса фронт выделил 150 танков Т-34 и 60 самоходок с экипажами. стальные части корпуса (13-я и 14-я гвардейские танковые бригады) прибывали в течение следующих дней.
В состав 4-го гвардейского танкового корпуса, вместо трех предусмотренных новым штатом самоходно-артиллерийских полков, входили два самоходно-артиллерийских полка и тяжелый танковый полк. В каждую танковую бригаду был включен третий танковый батальон, при этом из корпуса изымался разведывательный батальон на бронемашинах, замененный мотоциклетным батальоном. Новая организационная структура повысила огневую и ударную мощь и маневренность корпуса.
Утром 6 декабря, после начала наступления противника в полосе обороны 60-й армии, командующий фронтом передал корпус в оперативное подчинение этой армии. Танковому корпусу была поставлена задача во взаимодействии с войсками армии перейти к обороне южнее Малина и не допустить прорыва противника к Киеву.
В этих условиях командир корпуса решил в первую очередь укомплектовать прибывающей бронетанковой техникой 12-ю гвардейскую танковую бригаду и выдвинуть ее на рубеж Потиевка, Заньки (30 км южнее Малина) с задачей прочно закрепиться и во взаимодействии с отходившими общевойсковыми соединениями 60-й армии остановить врага. После подхода и выгрузки главных сил корпуса следовало занять оборону на левом берегу реки Возня. Основной задачей было удержание Малина и рубежа реки Ирша. Решение было утверждено командующим армией.
Вновь предоставим слово Ф. Меллентину:
30 ноября 48-й танковый корпус получил приказ перейти в наступление против правого фланга русских на участке Житомир, Радомышль и захватить их позиции внезапным ударом с запада на восток. На бумаге все выглядело очень просто, но на практике оказалось значительно сложнее. Если обстановка на фронте Житомир, Радомышль, где оборонялся 13-й корпус в составе нескольких усталых пехотных и охранных дивизий, была достаточно ясной, то о районе севернее и западнее Житомира этого сказать было нельзя.
Никто не знал, где заканчивается правый фланг русских. Представлялось вполне возможным, что разрыва не существовало и что линия фронта просто поворачивала на север. Было вполне вероятно и то, что разрыв в линии фронта прикрывался партизанами. Воздушная разведка не сумела дать каких-либо сведений на этот счет, наземную разведку мы решили не проводить, чтобы русские не догадались о готовящемся наступлении. Наши трудности увеличивались еще и тем, что все мосты на участке Коростень, Житомир были уничтожены.
До начала внезапных действий командование 48-го танкового корпуса решило оставить все части на прежних местах. 68-я пехотная дивизия получила задачу наступать от Житомира прямо на правый фланг русских; левее ее во фланг противнику должна была наносить удар танковая дивизия «Лейбштандарт», а располагавшаяся еще левее 1-я танковая дивизия имела задачу выйти тыл русской обороны. 13-й корпус должен был также принять участие в наступлении, нанося главный удар своим левым флангом. В день наступления передовые отряды двух танковых дивизий должны были пересечь в 6:00 дорогу Житомир-Коростень. Ведение разведки было запрещено; дивизии должны были занять исходные позиции ночью.
Главным нашим козырем являлась 7-я танковая дивизия, которая была доукомплектована до полного состава людьми и техникой. Командование 48-го танкового корпуса предполагало направить 7-ю танковую дивизию для широкого обхода русских позиций левее 1-й танковой дивизии и последующего глубокого удара в тыл. Для успешного осуществления такого сложного плана была совершенно необходима полная внезапность. Добиться этого было нелегко: местность не благоприятствовала действиям танков, не было ни одного моста, все время приходилось опасаться нападения партизан. Тем не менее смелый маневр 7-й дивизии должен был, по мнению генерала Балька, обеспечить успех всего наступления.
За день до начала наступления бронемашины и саперы были направлены северо-западнее Житомира для восстановления мостов и ремонта дорог, по которым должна была следовать 7-я танковая дивизия. Они получили строгие указания не приближаться к дороге Житомир-Коростень и двигаться одни, без боевых подразделений. Ремонт дорог и мостов имел большое значение, и мы надеялись, что движение саперов не привлечет особого внимания русских. 7-я танковая дивизия должна была совершить по этим дорогам ночной марш с расчетом в 6 часов 6 декабря пересечь дорогу Житомир-Коростень.
Это описание дополняет командующий 4-й танковой армией Э. Раус:
Генерал Бальк провел переброску корпуса согласно плану, без всякого противодействия со стороны противника. 6 декабря в 06:00 3 танковые дивизии были развернуты для атаки вдоль шоссе Житомир-Коростень. Одновременно позади левого крыла 13-го корпуса генерала пехоты Артура Гауффе, находившегося на левом фланге армии, были развернуты все наличные артиллерийские батальоны армейского резерва, бригада «Небельверферов» калибром до 320мм и бронепоезд. Эта подготовка и сосредоточение сильных резервов позади крыла 13-го корпуса должны были заставить русских поверить, что мы атакуем именно здесь, где в прошлом месяце захлебнулась еще одна наша атака. Русские легко в это поверили, так как сами в аналогичной ситуации действовали так же. Когда на рассвете начался сильный обстрел этого сектора и 208-я пехотная дивизия генерал-майора Ганса Пикенброка пошла в лобовую атаку, русские окончательно уверились, что их предположения были правильными. Они перебросили сюда сильные резервы и даже попытались контратаковать, но были остановлены сосредоточенным огнем 300 ракетных установок.
Русские по-прежнему не подозревали о готовящейся атаке. Лишь после того, как командование Первого Украинского фронта подтянуло все имеющиеся резервы и тяжелое оружие вплотную к линии фронта, 2 германских корпуса, насчитывающие 5 дивизий, атаковали их правый фланг. 3 дивизии 48-го танкового корпуса генерала Балька наносили главный удар, наступая на восток, к реке Тетерев. Части 1-й танковой дивизии СС бригаденфюрера Теодора Виша должны были повернуть на юг и атаковать русских с тыла. 7-я танковая дивизия генерал-майора Хассо фон Мантейфеля имела приказ прикрывать фланг корпуса и установить связь с 59-м корпусом (291-я пехотная дивизия и корпусная группа «С»), который прорвался из Коростеня.
Дальнейшие действия ударной группы 48-го танкового корпуса Ф. Меллентин описывает так:
«Тигры» танкового батальона 7-й танковой дивизии были слишком тяжелы, чтобы сопровождать дивизию на марше, поэтому танковый батальон был вначале переподчинен дивизии «Лейбштандарт». Этот батальон имел задачу следовать по дороге Житомир-Коростень и, прорвав оборону противника, идти на соединение с 7-й танковой дивизией. Для выполнения задачи от этой дивизии требовалось большое искусство, инициатива и энергия. Командовал дивизией генерал Хассо фон Мантейфель – командир, обладавший в избытке требуемыми качествами, а кроме того, отличавшийся отвагой и самообладанием, необходимыми, чтобы вдохновить своих солдат на выполнение такой трудной задачи.
Ожидалось, что ночь будет лунная, с легким морозом. Все приказы были отданы в устной форме и подробно разъяснены на командных пунктах дивизий. В целях предосторожности командиров дивизий и штабных офицеров вместе не собирали, так как если бы о таком совещании узнали русские, они могли бы сделать соответствующие выводы. Вечером перед наступлением мы перевели командный пункт корпуса в Пищанку, сразу за передним краем.
Ровно в 6 часов 6 декабря передовые подразделения всех трех танковых дивизий пересекли дорогу Житомир-Коростень. Неожиданно мы обнаружили, что вдоль дороги тянется оборонительный рубеж русских, оборудование которого еще не было закончено. Крупные силы противника, не заметившего нашего охватывающего маневра, были застигнуты врасплох. Русские стойко защищались, но их действия были плохо согласованы, поэтому сопротивление вскоре было сломлено, в первую очередь в полосе 7-й танковой дивизии. В дальнейшем наступление развивалось по плану, наши войска глубоко вклинились в территорию противника. Критического положения ни разу не создавалось.
В эти дни мы действительно получили большую пользу от подслушивания радиопереговоров противника. Донесения русских быстро расшифровывались, вовремя поступали в штаб корпуса для принятия соответствующих решений. Мы располагали постоянной информацией о реакции русских на действия наших войск и тех мерах, которые они предполагали предпринять. Поэтому мы имели возможность своевременно изменять наш планы. Вначале русские недооценивали значение немецкого удара, затем в бой были введены несколько противотанковых орудий; постепенно командование русских начало проявлять беспокойство. Переговоры по радио приняли бурный характер. «Немедленно доложите, откуда наступает противник. Ваше донесение неправдоподобно». Ответ: «Спросите чертову бабушку. Почем я знаю, откуда он наступает?» (Как только в переговорах русские начинают упоминать черта и его ближайших родственников, это означает, что дела у них идут плохо.) К середине дня 60-я армия русских была отброшена, и вскоре наши танки вышли в район расположения штаба армии.
К вечеру русский фронт был обойден на глубину до 30 км. Наступление развивалось при эффективной поддержке авиационных частей генерала Зейдемана, который расположил свой штаб рядом со штабом 48-го танкового корпуса. Офицер связи с наземными войсками от 8-го авиационного корпуса передвигался на бронемашине вместе с головными танками и поддерживал постоянную связь непосредственно с воздушными эскадрильями.
Между прочим, штаб 60-й армии находился в Великой Раче северо-восточнее Радомышля, куда противник вышел лишь несколькими днями позже. А вот как это выглядело с советской стороны. Предоставим слово командиру 15-го стрелкового корпуса 60-й армии И. Людникову:
Около двух недель продолжались мелкие стычки с противником. Горячие бои развернулись только в начале декабря.
Еще до рассвета 6 декабря меня разбудил начальник штаба корпуса полковник Г. Г. Андреюк и с плохо скрытой тревогой сказал:
– В тылу, на правом фланге дивизии Мищенко, происходит что-то непонятное. У ее соседа справа, тридцатого стрелкового корпуса, в тылу идет бой, а перед передним краем обстановка спокойная. Отмечается лишь вялая пулеметная перестрелка.
– Что докладывает начальник разведки нашего корпуса?
– Ничего он не может доложить.
Связаться со штабом (правого)соседа – 30-го стрелкового корпуса – нам не удается. Звонит генерал Мищенко (командир 148-й сд):
– У меня спокойно. Танковый бой идет в тылу соседа. Откуда там появился противник – мне невдомек…
Что же случилось на правом фланге корпуса?
Три полка немецкой мотопехоты и шестьдесят танков нанесли удар по соседнему 30-му стрелковому корпусу, вышли к его тылам и одновременно начали наступать на фланг нашей 148-й дивизии. Заняв село Корчивку, гитлеровцы ввели в бой свежий резерв, развивая наступление на северо-восток. Обозначилась угроза глубокого охвата правого фланга и тыла нашего корпуса. Четыре вражеские танковые дивизии (среди них и отборные – СС «Адольф Гитлер») рвались вперед. Гитлеровцы все еще надеялись осуществить глубокий прорыв и обойти Киев с севера.
Несмотря на донесения разведки, удар оказался неожиданным для советских войск – об этом с большим удовольствием пишет и Э. Раус:
Русские были захвачены врасплох ударом с фланга и 6 декабря почти не оказывали сопротивления. Минные поля, которые они поставили, чтобы защитить фланг, легко обнаружили Люфтваффе, и наши танки обошли их. Наши части ударом с тыла смяли и уничтожили весь вражеский фланг. Через несколько часов головные немецкие танки ворвались в расположение советской артиллерии. Под прикрытием стелющегося по земле тумана они атаковали батареи и просто раздавили их. Так как промерзшая земля была покрыта лишь тонким слоем снега, танки не испытывали никаких проблем и двигались согласно разработанному графику. К вечеру 6 декабря танковые дивизии генерала Балька прошли от 25 до 30 километров на фланге Первого Украинского фронта, захватили множество пленных, захватили и уничтожили много артиллерийских орудий. 59-й корпус генерала фон дер Шевалери сумел прорвать кольцо окружения и установил связь с 48-м танковым корпусом. 4-я танковая армия снова взяла под контроль шоссе Житомир-Коростень и железную дорогу. Мы добились полнейшей тактической внезапности, что гарантировало первоначальные успехи. Сумели спастись лишь жалкие остатки вражеских передовых частей, которые бежали в тыл.
Хотя 7 декабря наступление продолжалось, его мощь была заметно ослаблена густым туманом и рухнувшей системой снабжения 1-й танковой дивизии СС. Хотя эта дивизия прекратила наступление из-за нехватки топлива и боеприпасов, 1-я и 7-я танковые дивизии продолжали двигаться дальше и прошли еще около 20 километров при незначительном сопротивлении противника. По мере развития атаки части 13-го корпуса генерала Гауффе присоединялись к танкам генерала Балька, двигающимся вдоль линии фронта, когда они ломали сопротивление русских на очередном участке. Однако дальше к северу 59-й корпус был вовлечен в тяжелые бои и продвигался исключительно медленно.
Заметим, что 50 километров – это расстояние от Черняхова до Малина или Коростеня, то есть максимальная дальность продвижения ударной группы противника в этой операции. Пройти такое расстояние за первые два дня наступления немцы никак не могли – иначе выходит, что все следующие дни они топтались на месте.
Советское командование предпринимало все усилия, чтобы закрыть прорыв, перебрасывая сюда части 4-го и 7-го гвардейских танковых корпусов. В ночь на 7 декабря брошенные для закрытия прорыва подразделения 12-й гвардейской танковой бригады 4-го гвардейского танкового корпуса достигли рубежа сел Потиевка и Заньки в 25 километрах от Черняхова – исходного рубежа немецкого наступления. Танкисты с ходу приступили к организации обороны, прикрывая дороги и танкодоступые участки. С помощью местных жителей они к утру подготовили основные и запасные огневые позиции для каждой боевой машины.
На рассвете 7 декабря танковая бригада впервые вошла в соприкосновение с противником. Когда враг приблизился к замаскированным позициям бригады на расстояние 400–500 метров, танки и самоходно-артиллерийские установки открыли мощный огонь. Однако вскоре противнику удалось ворваться на позиции бригады. Особенно тяжелая обстановка сложилась на левом фланге бригады, в районе села Заньки, где несколько танков противника, прикрываясь лесным массивом, достигли безымянного ручья на юго-западной окраине поселка. В середине дня позиции 12-й гвардейской танковой бригады атаковала немецкая авиация и артиллерия, после чего танки противника возобновили атаку. Вечером врагу удалось ворваться в Потиевку. однако командир бригады бросил в бой резерв и контратакой восстановил положение. Попытка врага прорваться в Заньки также не увенчалась успехом.
В течение суток 12-я гвардейская танковая бригада, прикрывая отход войск 60-й армии на этом направлении, отразила несколько яростных атак наступавшей танковой группировки противника и нанесла ему ощутимый урон в живой силе и боевой технике. По отчетам за 7 декабря бригада уничтожила до 400 вражеских солдат и офицеров, 32 танка, 18 бронемашин, 7 орудий и много другой боевой техники и вооружения.
Вновь обратимся к мемуарам Людникова:
В ночь на 8 декабря командный пункт 15-го корпуса находился на западной окраине Маньковки[113] и должен был переместиться в другой район. Вместе с полковником Дзевульским и офицером из оперативного отделения я выехал на промежуточный пункт связи, чтобы оттуда управлять войсками до перехода командного пункта на новое место. У села Хадары [114] мы услышали шум приближавшихся танков и остановились. По звукам невозможно было определить принадлежность машин. А в селе царил мир. Артиллерийский дивизион растянулся вдоль домов, солдаты крепко спали.
– Чей дивизион? – спросил я Дзевульского.
– Из бригады полковника Чевола. Ждет подхода другого дивизиона, с которым находится командир полка…
Вовремя подоспели на выручку и наши танкисты – две бригады 4-го Кантемировского танкового корпуса и бригада 3-й танковой армии. Во взаимодействии с ними части нашего корпуса остановили гитлеровцев. В полосе, где мы оборонялись, фашисты потеряли около шестидесяти танков.
Судя по всему, здесь имеются в виду 14-я танковая и 3-я мотострелковая бригады 4-го гвардейского танкового корпуса и 55-я танковая бригада 7-го гвардейского танкового корпуса. Предоставим слово ее командиру Д. Драгунскому:
Взяв мою карту, командарм красным карандашом обвел населенные пункты Малин, Пинизевичи, Ялцовку, Зарудню.
– В каждом из этих пунктов разместите по танковой роте. Фронт вам даю двенадцать километров. Имейте в виду: ни один вражеский танк не должен прорваться на северный берег реки. В Ялцовке оставьте в своих руках сильный резерв, туда же прибудет в ваше распоряжение артиллерийский истребительный полк. Хочу напомнить одно важное обстоятельство: мы располагаем достоверными данными, что противник сегодня попытается прорваться по всему вашему участку. Полагаю, ночью вы сами в этом убедились.
8 декабря противник при поддержке артиллерии и авиации смог несколько потеснить 12-ю гвардейскую танковую бригаду. Но к этому времени командир 4-го танкового корпуса успел выдвинуть 14-ю гвардейскую танковую бригаду и главные силы 3-й гвардейской мотострелковой бригады на рубеж реки Возня, перехватив все дороги, выводящие к Малину с юга.
Немцы ощутили резкое увеличение сопротивления Раус пишет:
Только 8 декабря мы почувствовали, что русские предпринимают какие-то контрмеры. Но горстка танковых и стрелковых подразделений, брошенная к нижнему течению реки Тетерев, не могла остановить удар трех танковых дивизий генерала Балька. Он быстро прорвал наспех выстроенную русскую оборону и по ходу дела уничтожил несколько танков. Авангарды 1-й танковой дивизии генерала Вальтера Крюгера вышли к реке Тетерев южнее железнодорожного моста. 69-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бруно Ортнера, действуя на правом фланге 13-го корпуса, форсировала Тетерев в Радомышле и соединилась с частями 48-го танкового корпуса. Но с другой стороны, крупные русские силы продолжали удерживать болотистые леса вдоль реки Ирша и сопротивлялись так упорно, что 59-й корпус не смог пробиться. К западу от Тетерева в руках противника остались лишь несколько мелких плацдармов, однако ночью с 8 на 9 декабря русские перебросили туда столько подкреплений, что они едва не лопались от солдат и оружия.
Видимо, в последнем случае имеются в виду войска находившегося в районе Радомышля 94-го стрелкового корпуса 1-й гвардейской армии, спешно разворачивающего свой фронт на запад, к основанию прорыва. Как мы увидим ниже, прорыв немцев под Радомышлем имел место не 8, а только 12 декабря. Можно констатировать, что к исходу 8 декабря правый фланг немецкой ударной группы достиг места слияния Тетерева и Ирши, однако с тыла над ним нависала значительная группировка советских войск, требовавшая к себе внимания.
Характерная тенденция – всегда, когда по советским источникам противнику оказывается упорное сопротивление, немецкие мемуаристы вдруг начинают писать о приостановке наступления из-за распутицы, поломок и внезапной нехватки горючего… Кстати, если горючее кончилось после 30-километрового марша – это означает, что он был не таким уж гладким, как это описывает Меллентин.
В течение всего дня 8 декабря части 12-й гвардейской танковой бригады, отошедшие на 15 километров, вели тяжелый бой на рубеже реки Возня. Сюда же выдвигались подразделения 14-й танковой и 3-й мотострелковой бригад 4-го гвардейского танкового корпуса. До батальона танков с мотопехотой вклинились в районе обороны 1-го мотострелкового батальона майора Петренко юго-западнее Ворсовки, но командир батальона вызвал на себя огонь артиллерии и смог отрезать танки врага от наступавшей пехоты. Для оказания помощи батальону были выдвинуты несколько машин 3-го батальона 14-й танковой бригады, которые отбросили противника в исходное положение
Однако 9 декабря части 1-й танковой дивизии противника (по донесениям – до 80 танков) нанесли удар по левому флангу корпуса в районе Ворсовки. Группа танков с десантом, обойдя левофланговые подразделения 3-й мотострелковой бригады, прорвалась к южной окраине Малина, где оборонялся взвод танков под командованием лейтенанта К. М. Сивишкина. В течение 14 часов гвардейцы отбивали атаки противника. Враг понес чувствительные потери. Согласно донесению, танкистами и автоматчиками было уничтожено несколько десятков вражеских солдат и офицеров, танк, два самоходных орудия и 7 вражеских пулеметов.
9 декабря ценой больших усилий противнику удалось продавить оборону 4-го гвардейского танкового корпуса и оттеснить главные силы его 14-й гвардейской танковой бригады к юго-западной окраине Малина.
Ф. Меллентин пишет:
7-я танковая дивизия после упорных боев ликвидировала малинский плацдарм на реке Ирша, и 9 декабря район между двумя реками (Тетерев и Ирша) был очищен от противника.
По данным немецкой разведки, в междуречье Тетерева и Ирши оборонялись 14-я гвардейская танковая и 3-я гвардейская мотострелковая бригада 4-го гвардейского танкового корпуса, части 7-го гвардейского танкового корпуса из состава 3-й гвардейской танковой армии, находившиеся здесь ранее соединения и части 60-й армии, а также две вновь прибывшие дивизии – 161-я и 348-я (возможно, имелась в виду 148-я). Таким образом, противник хорошо знал о своем численном и техническом превосходстве на участке наступления.
Советское командование было крайне обеспокоено происходящим. 9 декабря Ставка назначила своим представителем на 1-м Украинском фронте К. К. Рокоссовского, на которого возлагались функции «кризисного администратора». В 23:30 того же дня командование 1-го Украинского фронта получило директиву Ставки, в которой предписывалось перебросить в район прорыва соединения сосредотачиваемой восточнее 18-й армии:
Силами 60-й армии, 4-го и 7-го гв. танковых корпусов, 25 ТК и 11 СК 18-й армии не допустить прорыва противника к северу от р. Ирша и на вост. берег р. Тетерев.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/358078_31_i_136.png)
Противник хорошо почувствовал изменение ситуации. Э. Раус пишет:
Русская 18-я армия попыталась изменить ход сражения любой ценой. 9 декабря на 13-й армейский и 48-й танковый корпуса обрушились мощные атаки. Их удалось отразить, а танковые контрудары позволили захватить еще какую-то территорию, но к концу дня центр позиции 13-го корпуса генерала Гауффе начал трещать. Я решил, что сейчас особенно важно ликвидировать русские плацдармы на реке Тетерев.
Наступление противника на Малин было остановлено дорогой ценой. В ходе этих боев 9 декабря погиб командир 14-й гвардейской танковой бригады 4-го гвардейского танкового корпуса майор В. Печковский. Примерно тогда же в результате минометного обстрела был тяжело ранен командир 55-й гвардейской танковой бригады 7-го гвардейского танкового корпуса Д. Драгунский.
Ожесточенные бои в районе Малина продолжались до 18 декабря. По свидетельству очевидцев, поле боя походило на кладбище битой техники. Согласно донесениям 4-го гвардейского танкового корпуса, его соединения подбили и вывели из строя 112 танков и бронемашин, 48 орудий и минометов и много другой боевой техники противника, а также уничтожили более 3000 вражеских солдат и офицеров.
Тем временем противник попытался перенести направление удара на восток, заходя в тыл 94-му стрелковому корпусу. В ночь с 12 на 13 декабря части 13-го армейского корпуса прорвали оборону 15-го стрелкового корпуса в районе Радомышля. Они заняли город и, соединившись с частями 48-го танкового корпуса, окружили севернее него части 328-й стрелковой дивизии – 1105-й и 1107-й стрелковые полки, 889-й артполк и 295-й истребительно-противотанковый дивизион. Вместе с ними в кольце оказались 1132-й полк 336-й дивизии, 525-й армейский минометный и 1644-й истребительно-противотанковый артиллерийский полки. Управлял окруженными частями командир 1107-го полка подполковник И. Е. Родионов. В ходе тяжелых боев частям 328-й и 336-й дивизий удалось выйти из окружения, однако при прорыве погиб командир 1105-го стрелкового полка 328-й стрелковой дивизии, а также командиры двух батальонов этого полка.
Вот как описывает Раус бои севернее Радомышля:
15 декабря генерал Бальк использовал 1-ю танковую и 1-ю танковую СС дивизии как зубья клещей, чтобы уничтожить русские силы, оставшиеся к западу от реки, а более слабой 7-й танковой дивизии поручил прикрывать свой северный фланг. Отчаянные попытки русских противостоять сосредоточенному удару 200 танков были напрасны. Мощный натиск двух танковых дивизий сметал один плацдарм за другим. К полудню наши танки подошли к пятому и последнему советскому плацдарму. 48-й танковый корпус захватил много пленных и большое количество вооружения. День завершился общей атакой всех имеющихся танков и сильных частей 13-го корпуса против тех частей Красной Армии, которые прогрызали фронт генерала Гауффе накануне. Эти части были окружены и уничтожены…
Первая цель нашей операции была достигнута. Внезапным ударом обороняющиеся вспороли вражеский фронт на глубину 72 километра, полностью уничтожили одну советскую армию и нанесли такие тяжелые потери второй, что она временно перестала существовать как боевая сила. Русские потери исчислялись тысячами убитых, раненых и пленных. Было уничтожено более 200 советских танков, мы захватили около 800 артиллерийских орудий. Наши собственные потери были небольшими. Укоротившийся фронт снова смотрел на восток, и его могли удержать пехотные дивизии. Это означало, что 48-й танковый корпус можно использовать для новых операций.
До сих пор достигнутые результаты можно было считать удовлетворительными. Войска 60-й армии были полностью дезорганизованы, а огромные запасы боеприпасов и созданная русскими разветвленная дорожная сеть позволяли сделать вывод о том, что мы предотвратили крупнейшее наступление.
На командном пункте 48-го танкового корпуса все пришли к выводу, что большего добиться в настоящее время невозможно, и мы предложили командованию 4-й танковой армии отвести все танковые части для перегруппировки и подготовки к следующему удару. Мы предлагали повернуть на Коростень с тем, чтобы обойти русские войска у Малина…
До получения новой задачи 48-й танковый корпус должен был организовать прикрытие 13-го корпуса, пока тот закреплялся на новых позициях. Командир 48-го корпуса Бальк решил предпринять с этой целью наступательные действия. К западу от реки Тетерев у русских оставался довольно значительный плацдарм в районе Радомышля. Ударом 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт» этот плацдарм был ликвидирован, причем действия дивизий были хорошо согласованы и осуществлялись при постоянном контроле штаба корпуса. Русские войска силой до 3,5 дивизий был окружены и на следующий день уничтожены. Тяжелые потери были также нанесены войскам, пытавшимся деблокировать окруженную группировку. Трофеи составляли 36 танков и 204 противотанковых орудия.
14 декабря был нанесен удар в противоположном направлении, и мы ликвидировали еще один плацдарм русских, на этот раз севернее Радомышля. После этих боев танковые части были выведены в резерв, а пехота 13-го корпуса заняла новые оборонительные позиции по рекам Тетерев и Ирша. Русские были буквально ошеломлены этими ударами. Они не могли понять, откуда появляются наши части, а их переговоры по радио свидетельствовали о замешательстве и тревоге. К 15 декабря мы стабилизировали фронт, и 48-й корпус был готов к новым боям.
Немецкие достижения здесь вновь сильно преувеличены – если верить Раусу, немцы уничтожили все советские танки, действовавшие в междуречье Тетерева и Ирши. Три полка, окруженных севернее Радомышля, у Меллентина превратились в три с половиной дивизии, танки же у них могли быть только трофейные. Однако битым генералам очень хотелось подсластить себе пилюлю…
Впрочем, неудача советских войск под Радомышлем послужила причиной серьезного разбирательства. 13 декабря в 13:55 Ставка ВГК приказала командующему 1-м Украинским фронтом немедленно доложить об обстоятельствах сдачи Радомышля и населенных пунктов Красноборка, Малая Рача, Великая Рача, Лутовка (все они находились на западном берегу Тетерева к северо-востоку от Радомышля) с указанием потерь, понесенных нашими войсками.
Объяснение причин оставления плацдарма частями 1-й гвардейской армии, представленное командующим фронтом за № 25964/ш, Ставка посчитала неудовлетворительными. 14 декабря приказом Ставки за сдачу Радомышльского плацдарма был снят с должности командир 1-й гвардейской армии генерал-полковник В.И. Кузнецов. Вместо него 15 декабря командующим армией был назначен генерал-полковник А. А. Гречко.
Однако, несмотря на успех под Радомышлем, наступление противника на Малин окончательно выдохлось, прорыв здесь уже был «запечатан» 15-м стрелковым, 4-м и 7-м гвардейским танковыми корпусами. Попытка обойти с севера фастовскую группировку советских войск и выйти на восточный берег реки Тетерев не удалась. Поэтому немецкое командование приняло решение перенести удар левее – туда, где еще можно было рассчитывать хотя бы на частный успех. Не сумев захватить Малин с юга, немцы перегруппировали свои силы под Коростень, в сторону своего левого фланга и в стык 13-й и 60-й советским армиям.
Вновь послушаем Ф. Меллентина:
Были все основания предполагать, что русские готовят удар на стыке 13-го и 59-го корпусов, и поэтому мы получили задачу упредить их наступление. Бальк принял решение прибегнуть еще раз к обходному маневру, который оказывался до этого роковым для многих дивизий и корпусов русских и проводился нами с большим искусством. С этой целью 7-й танковой дивизии был дан приказ переправиться через реку Ирша севернее Малина и захватить большой плацдарм. После выполнения этой задачи, по замыслу Балька, 1-я танковая дивизия и дивизия «Лейбштандарт» за два ночных перехода должны были сосредоточиться южнее Коростеня, откуда предполагалось нанести внезапный удар севернее Мелени. Одновременно должна была перейти в наступление с плацдарма у Малина и 7-я танковая дивизия. В случае осуществления такого маневра в котле оказались бы значительные силы русских, сосредоточенные около Мелени.
Сосредоточение 1-й танковой дивизии и дивизии «Лейбштандарт» проводилось с соблюдением всех мер предосторожности. Ведение разведки было запрещено. Мы полностью полагались на боевую выучку этих двух дивизий и надеялись, что они сумеют осуществить внезапный прорыв фронта русских западнее Мелени. Начало наступления было назначено на 9:00 16 декабря, и дивизии заняли исходное положение почти вовремя.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.