Ленька Пантелеев

Ленька Пантелеев

Удивительно, но главной легендой питерского воровского мира стал Ленька Пантелеев, дел за которым числилось гораздо меньше, да и сам масштаб которого был намного более скромным, чем, например, у того же Ваньки Белки или многих других криминальных знаменитостей той поры. Удивительны и сложны механизмы создания легенд, и, похоже, нам их не понять.

Леонид Пантелкин родился в 1902 году в городе Тихвине Новгородской губернии. Там же закончил начальную школу, а затем получил престижную по тем временам профессию печатника-наборщика. Работал Пантелкин в типографии газеты «Копейка». В 1919 году он добровольно вступил в Красную армию и вскоре дослужился до должности командира пулеметного взвода. В 1921 году, в связи с окончанием Гражданской войны, был уволен в запас. Летом того же года Пантелкин был принят на должность следователя в военно-контрольную часть дорожно-транспортной Чрезвычайной комиссии Объединенных северо-западных железных дорог, находившуюся во Пскове.

Когда у него появилась фамилия-псевдоним – Пантелеев – сказать сложно. Некоторые исследователи считают, что он взял ее, устраиваясь на работу в ЧК, для конспирации. Но его чекистская карьера закончилась быстро: уже в январе 1922 года Пантелеев был уволен из органов ВЧК «по сокращению штатов». Но вот что странно: номер приказа и конкретная дата увольнения в материалах его личного дела отсутствуют. Этот факт дает некоторым исследователям право предполагать, что увольнение не было оформлено надлежащим образом потому, что Леньку никто не увольнял. Просто он перешел на нелегальное положение с целью внедриться в преступную среду. Или, как полагают некоторые исследователи, чтобы облегчать коллегам-чекистам конфискацию драгоценностей у «бывших людей» и нэпманов. Впрочем, по другой версии, столь внезапное увольнение было связано с тем, что Леньку поймали на бандитизме, а «рекламировать» чекиста-бандита никто не хотел, и потому его быстро уволили, нарушая все нормы.

Какая из этих версий ближе к правде – определить сегодня не представляется возможным. Так что будем говорить о нем как об обыкновенном бандите.

* * *

Сразу же после увольнения Пантелеев переехал в Петроград, где собрал банду. В нее вошли сослуживец Пантелеева по Псковской ВЧК Варшулевич, бывший комиссар батальона и член РКП(б) Гавриков и «профессиональные» уголовники Александр «Пан» Рейнтоп и Михаил «Корявый» Лисенков.

Вот как описывает первое дело банды Пантелеева журнал «Суд идет» от 1925 года:

«Начал „работу” Ленька Пантелеев со своей шайкой с вооруженного налета на квартиру богатого ленинградского меховщика Богачева в дом № 39 по улице Плеханова (Казанской).

Около 4 часов дня 4 марта 1922 года в квартиру Богачева кто-то постучался. К двери подошла прислуга, Бронислава Протас, и спросила:

– Кто там?

Ей ответили вопросом:

– Дома ли мадам с Симой и где Эмилия?

Протас ответила, что Богачевой нет дома, а Эмилия лежит больная. Затем она спросила:

– Кто это там, не Ваня ли?.. (Знакомый Эмилии.)

Голос из-за двери ответил:

– Да.

Бронислава отперла дверь.

В квартиру вошли двое неизвестных и сразу же обратились к дочери Богачевой с возгласом:

– Ах, Симочка!

В этот же самый момент они наставили револьверы на трех женщин и, загнав их в последнюю комнату, связали.

Один из вошедших, в военной шинели, руководивший налетом, приставил револьвер к виску Протас и потребовал указать, где лежат ценности и дорогие вещи.

– Если ты этого не скажешь, я прострелю тебе, как цыпленку, голову, – пригрозил налетчик.

Но Протас ответила, что не знает, где хранятся „господские” ценности. Тогда налетчик в военной шинели сказал:

– Мы и без тебя все, что нам нужно, найдем.

Взломав хорошо заточенным стилетом шкафы, грабители забрали меховые и ценные вещи и, сложив их в корзину, взятую из кухни, вынесли ее с парадного хода.

Налетчик в серой шинели был Ленька Пантелеев. Это было его первое бандитское дело. У Богачевых было похищено на очень крупную сумму. Но при дележе добычи Пантелеев сказал своим сообщникам, что на всем этом деле „взяли всего фунт дыму”.

Следующий налет не заставил себя ждать: 18 марта около девяти часов вечера Пантелеев с подельником взяли квартиру доктора Я. М. Грилихеса в доме № 1 по Апраксину переулку. Доктора дома не оказалось, а прислуга, где лежат деньги – не знала, и потому налетчики ограничились вещами. После этого налеты прекратились. Как потом пояснил Ленька – он себя просто плохо чувствовал и отдыхал „на хате у марухи”».

В июне бывший сотрудник ЧК Васильев ехал по Загородному проспекту в трамвае № 9 и увидел Пантелеева. Тот заметил, что Васильев к нему пробирается, соскочил на ходу с трамвая и побежал. Васильев догнал его, схватил за тужурку, но Пантелеев вырвался и нырнул в проходной двор Госбанка, ведущий на Фонтанку. Васильев закричал: «Держите его!» – и Пантелеев выстрелил в него два раза. Караульный начальник охраны Госбанка Б. Г. Чмутов попытался остановить Пантелеева уже на набережной, но тот застрелил его и юркнул в переулок.

В июне же некий Вольман сообщил, что Пантелеев скрывается в квартире 6 дома № 8 по Эртелеву переулку (ныне улица Чехова), у своей сожительницы. Там был проведен обыск, но Пантелеева не нашли. Его сожительницу, Валентину Цветкову, и доносчика Вольмана на всякий случай арестовали. Благодаря обыску и показаниям задержанных удалось выйти еще на несколько квартир, где скрывался Ленька. Живущие там женщины были также арестованы.

Но 26 июня он совершил налет на квартиру доктора Левина в доме № 29 по Большому проспекту Петроградской стороны. Переодевшись матросом, он попросил доктора о помощи, и когда тот его принял, то в кабинет зашли еще два матроса – подельники Леньки.

9 июля Пантелеев с подельниками «взяли» квартиру Аникиева в доме № 18 по Чернышеву переулку (ныне улица Ломоносова). Здесь они представились чекистами и даже предъявили ордер на обыск. Через несколько дней прием с обыском Ленька повторил на квартире владелицы трактира Ищенс в Толмазовом переулке (ныне переулок Крылова).

Но его воровская удача, похоже, заканчивалась. Ленька начал грабить пассажиров извозчиков. В конце августа пострадали две компании: одна на Марсовом поле, вторая на улице Толмачева (нынешней Караванной).

А 4 сентября на проспекте Нахимсона (ныне – Владимирский) кто-то крикнул конным милиционерам: «Держите его! Это налетчик!» Указанный человек побежал, завязалась перестрелка. Налетчик успел забежать в парадную дома № 8 по Колокольной улице, где и был взят. Это оказался ближайший помощник Леньки Дмитрий Иванович Беляев-Белов. Его отвезли в Мариинскую больницу, но там он умер от ран.

В это же время на углу Морской (ул. Большая Морская) и Почтамтского переулка двое неизвестных остановили артельщика пожарного телеграфа Манулевича. Они забрали у него чемодан, полный денег, и исчезли.

Через несколько часов в магазин «Кожтреста», на углу проспекта 25-го Октября (Невский проспект) и улицы Желябова (ул. Большая Конюшенная) вошел квартальный 3-го отделения милиции, желая по какому-то поводу переговорить с заведующим (ныне в этом помещении находится «Дом военной книги»). В это же время по лестнице в магазин поднимался помощник начальника 3-го отделения Бардзай. Увидев в магазине двух клиентов, примеряющих ботинки, он узнал кого-то из них и закричал: «Руки вверх!» Но неизвестные сунули руки в карманы, и квартальный выстрелил. Завязалась перестрелка, Бардзай был ранен и вскоре умер. Но совершенно случайно неподалеку оказалась группа чекистов, которые, услышав выстрелы, тут же побежали к магазину. Стрелявшие были арестованы. Двумя посетителями магазина оказались Ленька Пантелеев и Дмитрий Гавриков.

* * *

Оба бандита охотно сотрудничали со следствием, и вскоре несколько членов банды и несколько наводчиков были арестованы. Через три недели в зале Петроградского трибунала начался суд. Пантелеев и Гавриков признали себя виновными и только отрицали перестрелку в обувном магазине, говоря, что стреляли сами милиционеры. Ленька не боялся выглядеть бандитом, но не хотел быть убийцей: в суде он заявил, что убийство охранника Госбанка Чмутова было случайным.

Во время заседания Пантелеев вел себя вполне характерно: ругался матом, много шутил, читал стихи Сергея Есенина, пытался петь блатные песни, в том числе свою любимую «Люблю я пивную „Самара”, / где часто бывает Тамара», и даже начал ухаживать за невестой своего адвоката, которая посещала процесс. На вопросы судьи отвечал дерзко и в итоге сказал: «Граждане судьи, к чему весь этот балаган? Все равно я скоро сбегу».

В тюрьме «Кресты» Пантелеев был заключен в камеру № 196, Лисенков в камеру № 195, Рейнтоп – в камеру № 191, а Гавриков – в камеру № 185. Все эти камеры находились в 4-й галерее. В ночь с 10 на 11 ноября 1922 года, воспользовавшись помощью надзирателя, вся эта дружная компания совершила побег. Это, кстати, был первый удачный побег из «Крестов». Перепрыгнув через забор тюрьмы, бандиты разошлись: Пантелеев и Гавриков пошли к Неве по направлению к Николаевскому мосту, а Лисенков и Рейнтоп направились к Марсову полю.

На самом деле, только острое Ленькино чутье спасло банду от немедленного ареста. Взявшиеся за дело сотрудники ГПУ мгновенно вычислили надзирателя, помогавшего бандитам бежать, и тот признался, что через три дня после побега он должен был встретиться с бандитами на Обводном канале под Американскими мостами. Чекисты привезли туда надзирателя, но Ленька заметил, что за тем кто-то следит, и решил на встречу не идти.

* * *

Пантелеев и Гавриков понимали, что необходимо уходить из Петрограда, но хотели немного подзаработать, чтобы было с чем ложиться на дно. Ленька решил уходить в Эстонию, на границе с которой он знал «нужных людей». Жили они все это время, по большей части, в воинских кассах Московского вокзала. Несколько раз ночевали на «малинах» в районе Пряжки, где Ленька многих знал.

Бандиты извлекли из тайника бриллиант, оставшийся с одного из налетов, и на Обуховской толкучке купили четыре пистолета, кожаные куртки и буденовки. Обзавелись они и фальшивыми документами. Для начала стали раздевать прохожих на Марсовом поле. Лежали на склоне Лебяжьей канавки и, когда патрульный милиционер был далеко, а прохожий близко, резко выскакивали и раздевали того. Как потом говорил на следствии Гавриков, старались не рисковать, раздевали не более четырех человек за ночь. Когда они поняли, что на Марсовом появились переодетые сотрудники угрозыска, то сменили место грабежей, перейдя в район Сергиевской (ныне улицы Чайковского) и Кирочной улиц. Здесь не обошлось только грабежом: они убили нескольких прохожих, в частности инженера Студенцова с женой. Пантелееву показалось, что Студенцов вынимает из кармана револьвер, и он застрелил его, а потом, чтобы избавиться от свидетеля, и жену.

Время от времени они встречались с Рейнтопом и Лисенковым, но вместе не работали: вдвоем уходить с небольшого дела было безопасней.

Наконец бандиты решили, что пора браться за серьезные дела. Вчетвером они вошли в квартиру профессора Романченко в доме № 12 по 10-й Роте Измайловского полка (сегодня это 10-я Красноармейская улица). Профессора убили, а его жену тяжело ранили. Застрелили и собаку, которая лаяла на грабителей. Через два дня был совершен еще налет, а потом и еще один.

Запятнав руки кровью, Ленька начал нервничать. Как-то, когда он шел по Столярному переулку, ему показалось, что за ним идет агент. Обернувшись, он увидел глядящего на него матроса и уложил того двумя выстрелами из револьвера. В другой раз он также стрелял в случайного прохожего, но тут его подозрения были обоснованны: раненый оказался сотрудником милиции, хотя и не подозревал, кто в него выстрелил.

* * *

В декабре 1922 года, за несколько дней до Нового года, Ленька с Швриковым решили взять ресторан «Донон». Это был серьезный куш. «Донон», располагавшийся на набережной Мойки, 24, еще в царское время считался одним из лучших городских ресторанов, а когда он был снова открыт во времена НЭПа, в нем собиралась только изысканная и очень богатая публика. В СССР продолжался сухой закон, но в «До-ноне» подавали. Швейцар, стоило ему увидеть милиционера, давал сигнал, и все бутылки в мгновение ока исчезали со столов и возвращались туда только после отбоя тревоги.

…Пьяные Пантелеев и Гавриков вошли в переднюю «Донона», и швейцар, тут же почувствовав в этой парочке что-то неладное, дал тревожный звонок. В холл вышел метрдотель, готовый уладить «неудобную» ситуацию, но, увидев просто двух пьяных гуляк, вызвал милицию, которая находилась в соседнем доме. Ленька обернулся и увидел, что в длинный коридор «Донона» входят милиционеры. Он толкнул Гаврикова, и они побежали в сад ресторана. Там их нашли и повели в отделение, приняв за обычных подвыпивших хулиганов. Когда Леньку выводили на набережную через железную калитку в воротах, он развернулся и резко ударил милиционера кулаком в лицо, дворника – ногой в живот и, достав револьвер, побежал, отстреливаясь, по набережной влево, в сторону Марсова поля. Ему стреляли вслед, ранили в руку. Ленька добежал до Пантелеймоновской церкви, забежал внутрь и спрятался между колонн.

Гаврикову вырваться не удалось, и в отделении он был быстро опознан. Началась суета: упустили самого Леньку Пантелеева! Тут же вызвали кинолога с собакой, она взяла след, довела до церкви и остановилась. Агенты обыскали все вокруг, но Леньку так и не нашли. Отлежавшись, тот перетянул рану платком и отправился на Пряжку, в одну из «малин», о которой не знал Гавриков. Между тем город уже прочесывали частым гребнем. Милиционеры понимали, что подстреленный Ленька уйти далеко не мог. А тот по проспекту Володарского (Литейному) вышел на Невский и тут же увидел патруль, который был явно занят его поисками. Ленька сел на каменную тумбу у дома № 72, поднял воротник тулупа и притворился спящим дворником. Один из патрульных подошел к нему с вопросом, не видел ли тот чего. Но Ленька разыграл из себя дурачка, жалостливо повторяя, что «всего три дня, как из деревни приехал». Милиционер махнул рукой, и патруль пошел дальше.

Ленька отлежался и, снова испытывая судьбу, взялся за грабежи в компании Корявого и Пана. За этот период на его счету 10 убийств, около 20 уличных грабежей и 15 вооруженных налетов. В частности, он убил некоего Иванова, возвращавшегося с девушкой с вечеринки. На Боровой улице Ленька в одиночестве остановил извозчика и наставил на пассажиров пистолет, приказав раздеваться. Тут лошадь чего-то испугалась и понесла. Ленька выстрелил вслед и убил Иванова.

* * *

Между тем в городе было размещено двадцать милицейских засад: на всех «малинах», где Ленька, по мнению чекистов, мог появиться. Его чуть не взяли на «малине» на улице 3-го Июля (ныне Садовая), напротив Сенного рынка. Ленька позвонил, ему открыли дверь, и он увидел у себя под носом ствол нагана. Ленька мгновенно выстрелил, милиционеры начали стрелять в ответ, но когда они осмелились выйти из квартиры, то Пантелеева уже тут не было. Он отправился на Социалистическую улицу, в дом № 6. Но на этой «малине» он пробыл всего несколько часов: чутье подсказало ему, что вокруг стягиваются милицейские силы.

В этом доме квартировал польский вор Мицкевич: последняя «малина» Леньки Пантелеева

Такая же ситуация повторилась и у Корявого. Он пришел в «малину» в Столярном переулке, но, когда ему открыли дверь, почувствовал что-то неладное: у всех членов банды развилось прямо звериное чутье. Корявому предложили войти, он постоял несколько секунд, вглядываясь в темноту квартиры, и, резко развернувшись, побежал по лестнице вниз. Открывший дверь агент выстрелил ему вслед, но у пистолета случилась осечка. Выскочил второй агент и открыл огонь. Корявый залег в сугробе и начал отстреливаться. Вскоре он ранил одного из агентов, но второй продолжал в него стрелять. Вскоре у бандита кончились патроны, и, поняв, что агент тоже перезаряжает свой пистолет, Корявый вскочил, рванул к подворотне и скрылся.

На следующий день Корявый и Ленька встретились и решили отправиться на «малину», о которой, как они были уверены, сотрудники органов не знают. На Можайской, 38, в квартире 21, жил польский вор Мицкевич с женой и взрослой дочерью. Пантелеев был уверен, что эту квартиру невозможно вычислить. Он вошел по-хозяйски, держа в левой руке гитару, а в правой – корзинку с закуской. И сидевший в засаде агент тут же выстрелил. Первым выстрелом он сбил Леньку с ног, вторым – прикончил его. Лисенков был ранен в шею и настолько ошеломлен этой внезапной атакой, что тут же поднял руки.

* * *

В протоколе осмотра места происшествия было написано: «Рост покойника примерно 176 см, волосы крашеные, шея толстая. С левой стороны, выше глаза на голове трупа шрам, закрывающий проход пули. Очертания лица ясно доказывают оригинал фотографического снимка известного бандита-рецидивиста Леонида Пантелеева. (…) В карманах трупа найдено: браунинг испанский и маузер, черный новый бумажник, в нем 2600 руб., документы на имя Иванова: трудовая книжка и удостоверение личности, две цепочки желтого металла, медаль с надписью „За усердие”, браслет желтого металла, перстень с двумя белыми и одним красным камнем, кольцо с дамским портретом, кольцо желтого металла с голубым камнем».

В тот же день, 13 февраля 1923 года, в вечерней «Красной газете» появилось сообщение:

«АРЕСТ ЛЕНЬКИ ПАНТЕЛЕЕВА

В ночь с 12 на 13 февраля уголовным розыском и ударной группой по борьбе с бандитизмом после долгих поисков пойман известный бандит, прославившийся за последнее время своими зверскими убийствами и налетами Леонид Пантелеев по кличке Ленька Пантелеев. При аресте Ленька был убит.

Вместе с Пантелеевым задержан и другой бандит – Мишка Корявый, который во время ареста ранен в шею».

В тот же день был арестован в «малине» на углу Сенной площади и Международного (Московского) проспекта Сашка Пан.

Всего по делу было арестовано около 50 человек, большинство из которых было виновато в том, что укрывало членов банды и покупало у них вещи с разбоев.

Большая часть арестованных после суда были расстреляны.

* * *

Но сообщение о смерти, как ни странно, не положило конец Ленькиным приключениям. Вскоре на улице 3-го Июля произошел налет на квартиру, а производившие его бандиты представились… Пантелеевым и Корявым, чем повергли владельцев квартиры в дикую панику. Еще бы не паниковать – их грабили… покойники!

Чекисты решили, что необходимо предъявить простому обывателю труп Леньки. Было произведено искусственное оживление лица Пантелеева, и несколько дней его труп лежал в морге Обуховской больницы на Фонтанке, чтобы в его смерти могли убедиться все желающие. Знаменитое фото Леньки Пантелеева с бинтом на голове сделано именно тогда – это фотография мертвого тела.

Ленька Пантелеев: уверяют, что это фото мертвого тела

Но, что интересно, родными и близкими предъявленный труп опознан не был. Более того, многие говорили, что чекистами был выставлен труп 30-летнего мужчины, а Ленька был значительно моложе. Все точки мог расставить открытый судебный процесс над членами банды, но он так и не состоялся: 17 человек из банды Пантелеева были спешно расстреляны 6 марта 1923 года, фактически без суда и следствия.

* * *

…А налеты от имени Леньки продолжались.

Непонятно, какими резонами руководствовались криминалисты, но голову Пантелеева, столь искусно восстановленную, отделили от тела и поместили в банку с формальдегидом. Она и сегодня хранится на кафедре криминалистики юридического факультета Санкт-Петербургского университета. Тело без головы было захоронено в общей могиле на Митрофаньевском кладбище.

…Через несколько месяцев после похорон обезглавленного тела Леньки Пантелеева в милицию пришел бывший сотрудник, хорошо Леньку знавший, и заявил, что видел того на улице. Хотел он подойти, но Ленька, заметив его, убежал. Бывший сотрудник написал заявление, но ходу этой бумаге так и не дали.

То ли было решено, что бандитскому символу Петрограда ни к чему воскрешение, то ли чекистское начальство и так знало, что Ленька жив…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Ленька Пантелеев – сыщиков гроза

Из книги Без Москвы автора Лурье Лев Яковлевич

Ленька Пантелеев – сыщиков гроза В 1922 году Петроград еще не оправился от последствий революции, Гражданской войны, разрухи и голода 1919-го. Город часто погружался в полную темноту – не хватало электроэнергии, и для освещения квартир ток давали только на несколько часов.


С. П. Пантелеев Такая была война…

Из книги «Долина смерти» [Трагедия 2-й ударной армии] автора Иванова Изольда

С. П. Пантелеев Такая была война… 92-я дивизия, куда я попал, была кадровой, опытной: воевала уже на Хасане и Халхин-Голе. Люди в дивизии собрались замечательные: сибиряки и дальневосточники, крепкие, здоровые, веселые — чудо, а не люди! Меня определили ездовым в батарею


ЛЁНЬКА

Из книги Повести о войне и блокаде [антология] автора Смирнов-Охтин Игорь Иосифович

ЛЁНЬКА Лёньке десять лет. У него на носу веснушки, на лбу челка, глаза серые, уши врастопырку и всегда обветренная нижняя губа. Живет Лёнька на Голодае. В трехкомнатной коммуналке с мамой, папой и девятью соседями. Лёнькина мама – научный работник. Она или что-нибудь читает,