Подготовительная штабная работа перед вторжением

Подготовительная штабная работа перед вторжением

В Берхтесгадене 1 апреля 1944 года, прежде чем вступить в должность в группе армий, новый начальник штаба Роммеля генерал Шпейдель обратился за инструкциями по ведению стратегии. Гитлер и Верховное командование объявили, что любая директива будет «излишней». Главнокомандующий войсками на Западе и группой армий «Б» имел строгие директивы упорно оборонять побережье; свободы стратегического маневра тут не было. В случае местной высадки враг должен был быть сброшен с побережья в море. Уроки Салерно и Неттуно не принимались во внимание. В обоих случаях вторжения на западном побережье Италии британцам удалось высадить превосходящие силы при поддержке флота и авиации и захватить свой плацдарм. Танковые резервы немцев не удалось эффективно ввести в бой из-за большого расстояния и превосходства противника в воздухе.

Начальнику штаба доложили, что при угрозе вторжения от восьми до десяти полностью укомплектованных танковых дивизий будут своевременно введены в бой вместе с новыми реактивными истребителями и соединениями флота, особенно подводных лодок. Уничтожающим будет применение «карающего оружия» (ракет «ФАУ-1» и «ФАУ-2»).

Решение Гитлера любой ценой удерживать оборону береговой линии уходило корнями в его желание не уронить свой престиж, как было в случае со Сталинградом, в сражениях на Дону, в Крыму, в Сицилии и в Италии. Но тот, «кто защищает все, не защитит ничего», потому что «оборонительные рубежи охватывают большее пространство, чем то, на оборону которого есть в наличии войска», – говорил Фридрих Великий. «Недалекие люди хотят оборонять все; разумные люди сосредотачиваются на самом главном». Преимущество немцев в маневренности было отброшено в угоду упорной обороне побережья. Этот фактор снижал опасность, таящуюся в крупномасштабной высадке союзников; британцы и американцы властвовали на море; там не было германского флота, способного дать им бой. Военно-воздушные силы немцев были выведены из активных действий, которые устранили бы грозящую катастрофу вторжения союзников. По задействованному личному составу и вооружению Атлантический вал был не более чем тонкой линией, без глубокого эшелонирования или значительных резервов. Сухопутные силы союзников значительно превосходили силы немцев не только численностью, вооруженностью, но и мобильностью.

Еще не было исторических прецедентов по масштабу этой десантной операции. В Египетскую кампанию 1798 года Наполеону приходилось считаться с превосходством флота противника, который уничтожил его флот в заливе Абу-Кир. Они имели сильный флот в 1854 году, но удивительно, что он оставался в бездействии, когда союзники высадились в Крыму. У русских был сильный флот и в 1904 году, но японцам, прежде чем высадиться в корейской бухте, пришлось уничтожить[4] этот флот и неожиданно атаковать Порт-Артур, что напоминает атаку на Пёрл-Харбор в 1941 году. Ближайшая историческая параллель с положением германского флота в 1944 году – это то, что происходило с южными штатами во время Гражданской войны в США. У северных штатов был более сильный флот, которому южные штаты не могли оказать серьезного сопротивления.

Фельдмаршал Роммель, памятуя о недавнем опыте, приобретенном в Италии, был уверен, что союзники быстро преодолеют классический кризис, который наступает в первые три дня десантирования. Он связан с трудностями закрепления десанта на береговом плацдарме, которое произойдет, если только ему не будет оказано противодействие имеющимися силами обороны, приведенными в состояние чрезвычайной боевой готовности, особенно на море и в воздухе.

По инициативе Роммеля проводилась штабная работа по изучению вероятных намерений союзников после успешной высадки. Рассматривалось также и то, в какой степени силы союзников можно принимать во внимание до высадки, то есть в данный момент, отступая при этом от директив Гитлера о стойкой обороне побережья. Фельдмаршал предполагал, что, как обещал Гитлер, соответствующий танковый резерв будет обеспечен в районе Парижа.

Штаб, таким образом, просчитал следующие возможности в случае высадки противника.

Между Сеной и Луарой. Контроперация: отход к рубежу Сены, который нужно было удерживать; атака к югу от Сены с востока и юга с целью ликвидации высадившихся сил.

Между Соммой и Сеной. Контроперация: отход к опорным пунктам на рубеже Амьен – Верной и Уаза и удерживание их; контратака между реками, хотя это приведет к трудным фронтальным боям.

К северу от Соммы (маловероятно из-за характера местности и соображений стратегического и тактического характера). Контроперация: атака с юга в северном направлении.

К югу от Луары и на Средиземноморском побережье. Уход из Южной Франции и оборона рубежа Луары. Сосредоточение сил стратегического резерва из трех или четырех армий и как можно больше танковых частей между излучиной Луары и горами Юра для мобильных операций.

Одновременно к югу от Сены и на Средиземноморском побережье. Отход из Южной Франции, оборона рубежа Сена – Жуаньи – Бургундский канал. Сосредоточить стратегический резерв в районе Труа – Дижон – Лангр – Сен-Дизье.

Было рассмотрено много вариантов этих возможностей, но в любом случае предполагалось, что германские танковые части будут действовать при существенной поддержке авиации. Кроме того, была рассмотрена и спланирована возможная эвакуация из Франции, Бельгии и Голландии, так же как отход за Мезом и затем за Западным валом. Эти операции планировались либо для боевых условий, либо для условий после прекращения военных действий. В обоих случаях технические, стратегические и временные факторы принимались во внимание.

Если бы Гитлер решился на проведение стратегических операций после того, как удалось вторжение, – таких, как, скажем, временный вывод из Южной Франции, операция по удерживанию рубежа обороны на Сене или формирование стратегического резерва для контрнаступления, – катастрофические события лета 1944 года не развивались бы столь быстро. Роммель изложил эти соображения Гитлеру 17 и 29 июня 1944 года, в результате чего 2 июля фюрер отдал строгий приказ, напоминающий о Сталинградской зимней кампании. Он звучал так: «Любая попытка врага прорваться должна быть сорвана упорным удерживанием нашей территории. Запрещается сокращать фронт. Не разрешен свободный маневр».

Когда битва в Нормандии достигла критической стадии, Роммель решил прибегнуть к подвижной войне вопреки воле, высказанной Гитлером. Он принял это решение с запозданием, но не слишком поздно, потому что оно предшествовало решающему прорыву у Авранша. Ему было не суждено осуществлять это спасительное решение.