Конец экспедиции генерала Н. И. Иванова

Конец экспедиции генерала Н. И. Иванова

Генерал Н. И. Иванов выступил со своим отрядом из Могилёва 28 февраля 1917 г. в 13 ч дня. Солдаты и офицеры Георгиевского батальона не знали поставленной им задачи. Им говорили только, что они должны будут охранять царскую семью^{816}.

1 марта Иванов в 6 ч вечера с отрядом прибыли в Вырицу. Здесь Иванов остановился и издал приказ, в котором извещал, что Высочайшим повелением он назначен главнокомандующим Петроградским военным округом^{817}. Иванов объявил об этом «всем войскам, всем без изъятия военным, гражданским, духовным властям, установлениям, учреждениям, заведениям и всему населению, находящемуся в пределах округа»^{818}.

При этом в приказе генерала не сообщалось, что должны делать все перечисленные им в приказе военные и гражданские власти. В приказе не было также никаких угроз мятежникам, никаких предупреждений о репрессиях и наказаниях, которые должны были быть неминуемо отражены в приказе «генерала-диктатора».

Вечером 28 февраля генерал Лукомский сообщал и. Д. генерал-квартирмейстера Генерального штаба генерал-майору М. И. Занкевичу: «Генерал-адъютант Иванов прибудет в Царское Село в пять часов 1 марта»^{819}.

1 марта вечером генерал Иванов получил от генерала Алексеева телеграмму от 28 февраля, в которой тот фактически признавал Временное правительство, то есть мятежников, против которых Иванов должен был действовать.

Ночью 1 марта Иванов, оставив свои войска в Вырице и даже не высадив их из поезда, один с небольшой группой сопровождающих прибыл в Александровский дворец Царского Села. Там он был принят императрицей Александрой Фёдоровной. После аудиенции у царицы в 2 часа 30 минут ночи генерал Иванов заявил собравшимся, что ничего предпринимать не будет, так как «императрица против этого». Это не соответствовало действительности: императрица Александра Фёдоровна, наоборот, «уверяла генерала, что энергичными действиями он может восстановить порядок в Петрограде»^{820}.

После визита в Александровский дворец генерал Иванов отправился на Царскосельский вокзал, откуда он послал в Могилёв следующую телеграмму: «До сих пор не имею никаких сведений о движении частей назначенных в моё распоряжение. Имею негласные сведения о приостановке»^{821}.

В 0 ч 20 мин 2 марта Иванову на вокзале Царского Села была вручена телеграмма из Пскова от имени императора Николая II: «Надеюсь, прибыли благополучно. Прошу до моего приезда и доклада мне никаких мер не принимать. Николай»^{822}.

Получение Ивановым телеграмма в указанное время представляется странным, так как генерал Алексеев узнал о решении царя вернуть Иванова только вечером 2 марта от генерала Ю. Н. Данилова, в телеграмме которого сообщалось: «Государь император соизволил на отозвание в Могилёв генерал-адъютанта Иванова»^{823}.

Сам Иванов в телеграмме Алексееву от 3 марта сообщал, что известие о возвращении в Могилёв он получил от М. В. Родзянко, а не от государя^{824}.

По всей видимости, вечером 2 марта генерал Алексеев сообщения об отзыве Иванова не поверил. 2 марта начинается странная активность Алексеева по поискам «пропавшего» генерала Иванова. Наштаверх приказал направить на его поиски офицеров Ставки^{825}.

По всей вероятности, «поиски» Иванова объясняются тем, что Алексеев был не на шутку обеспокоен той исключительной ролью, какую стал играть в перевороте генерал Рузский. Ведь фактически главкосев отрезал от внешнего мира не только императора, но и самого Алексеева. Именно от Рузского Алексеев узнавал всё, что якобы происходило с задержанными во Пскове литерными поездами, что делалось в Петрограде. Вполне возможно также, что Алексеев, который на определённом этапе намечался частью заговорщиков в «диктаторы», рассчитывал завершить свою игру в Царском Селе, где его на эту должность назначил бы доставленный туда Николай II^{826}.

2 марта, находясь в Вырице, Н. И. Иванов получил телеграмму от А. И. Гучкова, отправлявшегося в Псков к царю, в котором тот высказывал Иванову пожелание увидеться с ним или во Пскове, или «на обратном пути из Пскова в Петроград»^{827}.

«Рад буду повидать вас, — отвечал заклятому врагу императора „диктатор“ и „усмиритель“, — мы на ст. Вырица».

На этом «карательный поход» генерала Иванова закончился. Великий князь Николай Михайлович, оценивая результаты этого «бумажного похода», писал, что вся «карательная экспедиция сделалась водевилем» и была инсценировкой, созданной руками «Гучкова, и Алексеева, чтобы усыпить возможное беспокойство императора и чтобы создать себе отчёт об истинном настроении войск Царскосельского гарнизона»^{828}.