Новгородки

Новгородки

Как всегда, большой интерес представляют женщины «вне истории» – простолюдинки, которые не играли никакой роли на исторических подмостках и образы которых в угоду конъюнктуре не коверкали летописцы.

У нас есть уникальная возможность: благодаря особенностям новгородской почвы сохранилось большое количество берестяных грамот, отражающих повседневную жизнь средневекового Новгорода. Некоторые из них написаны женской рукой.

Новгородки были не только грамотными, но и юридически подкованными – и не боялись при случае отстаивать свои права перед судом. Так, некая Анна, обвиненная в поручительстве за своего зятя и вынужденная заплатить вместо него штраф, с полным сознанием своей невиновности требует от обвинителя Коснятина при свидетелях доказать ее преступление. Кроме того, Коснятин оскорбил Анну и ее дочь нецензурными словами, а Церковным Уставом Ярослава (XV в.) предусмотрено наказание за оскорбление горожанки в размере трех гривен серебра.

«От Анны поклон Климяте. Господин брат, вступись за меня перед Коснятином в моем деле. Сделай ему при людях заявление о его неправоте: “После того как ты возложил поручительство на мою сестру и на ее дочь (т. е. заявил, что они поручились) [и] назвал сестру мою курвою, а дочь блядью, теперь Федор, приехавши и услышав об этом обвинении, выгнал сестру мою и хотел убить”. Так что, господин брат, согласовавши с Воеславом, скажи ему (Коснятину): “[Раз] ты предъявил это обвинение, так докажи”. Если же скажет Коснятин: “Она поручилась за зятя”, – то ты, господин братец, скажи ему так: “Если будут свидетели против моей сестры, если будут свидетели, при ком она (букв.: я) поручилась за зятя, то вина на ней (букв.: на мне)”. Когда же ты, брат, проверишь, какое обвинение и [какое] поручительство он (Коснятин) на меня взвел, то, если найдутся свидетели, подтверждающие это, – я тебе не сестра, а мужу не жена. Ты же меня и убей, не глядя на Федора (т. е. не принимая его во внимание). А давала моя дочь деньги при людях, с публичным объявлением и требовала заклада. А он (Коснятин) вызвал меня в погост, и я приехала, потому что он уехал со словами: “Я шлю четырех дворян за гривнами серебра (т. е. чтобы они взяли положенный штраф)”»{ Здесь и далее цит. по URL: http://gramoty.ru/?id=about_site.}.

По всей видимости, дело было так. Некто Коснятин поручил зятю Анны отдать определенную сумму денег в рост. Но зять был в отъезде, и деньги ростовщику отдала дочь Анны, впрочем, соблюдая все существующие тогда правила. Коснятин заподозрил, что доход с его денег бесконтрольно получает зять и семья Анны. Сама Анна поручателем за зятем не была и нанесенное ей оскорбление посчитала безосновательным. Коснятин же позвал Анну в суд «в погост», где он сообщил, что намерен прислать к ней «четырех дворян» (судебных исполнителей), чтобы они взяли положенный штраф. Однако надо думать, что размер штрафа был не четыре гривны кун: названная цифра – только лишь плата, которая шла в суд.

Другая новгородка Нежка, добиваясь получения заказа у своего брата, ювелира Завида, полагает, что тот считает ее своей должницей. Нежка ничего не доказывает Завиду, но предлагает для выяснения истины прислать к ней судебного исполнителя, который бы расставил все на свои места. «От Нежки к Завиду. Почему ты не присылаешь то, что я тебе дала выковать? Я дала тебе, а не Нежате. Если я что-нибудь должна, то посылай отрока (т. е. судебного исполнителя). Ты дал мне полотнишко; если поэтому не отдаешь [то, что я дала выковать], то извести меня. А я вам не сестра, раз вы так поступаете, не исполняете для меня ничего! Так вкуй же [отданный тебе металл] в три колтка; его четыре золотника в тех двух кольцах».

В еще одной грамоте муж просит жену обеспечить его необходимыми юридическими документами. «Поклон от Петра Марье. Я скосил луг, а озеричи (жители деревни Озера) у меня сено отняли. <…> Спиши копию с купчей грамоты да пришли сюда, чтобы было понятно, как проходит граница моего покоса».

Другая женщина, овдовев, решает финансовые дела мужа: «От Говеновой [вдовы] к Неженцу. Дай шестьдесят кун ладейных (т. е. за ладью или на ладью). [Так] сказал Говен перед смертью, а поп записывал. Дай [их] Луке. Если же не дашь, то я возьму у князя отрока и вместе [с ним] приеду – это тебе станет в большую сумму».

Ей вторит Иванова жена: «Иванова жена говорит (букв.: сказала) Фиме: либо деньги пришли, либо потребую наложить [на тебя] большой штраф».

Некто Микифор пишет землевладелице Анне, чтобы она уладила дела с арендой его участка: «Поклон Анне от Микифора с Дорофеева участка. Пожню, что ты [мне] дала в Быковщине, Шуйга отнимает, а другую [отнимает] Осипок. Землицы мало, а пожни отнимают. Нечем [горю] пособить, не из-за чего и сидеть [на этом участке]. Так что дай мне это место Быковщину».

А вот женщина сама дает распоряжение: «От Семнуновой жены к Игучку. Тому, чья корова (или: чья у тебя корова), скажи: «Если хочешь корову и едешь за коровой, то вези три гривны». Очевидно, Игучик – слуга или родственник Семуновой жены задержал у себя чью-то корову (за потраву или по какой-то другой причине) и обратился к женщине, чтобы она установила размеры выкупа.

Но большинство грамот посвящено не судебным, а бытовым вопросам. Некий Борис посылает письмо своей жене Настасье и просит: «Как придет эта грамота, пришли мне человека на жеребце, потому что у меня здесь дел много. Да пришли мне сорочку. Сорочку забыл».

На другой бересте мать пишет сыну Григорию: «Купи мне зендянцу (дешевая хлопчатобумажная ткань) добру. А куны (деньги) аз даю Давыду Прибыте. И ты, чадо, издей при собе да привези семо». Из грамотки видно, что мать и сын – люди небогатые. Мать знает, что у Григория денег может не оказаться, и посылает ему необходимую сумму на покупку материи.

Знаменитая грамота № 752 – письмо женщины к возлюбленному, где она, не смущаясь, говорит о своей страсти. В переводе на современный язык послание гласит: «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что за эту неделю ко мне не приходил? А я к тебе относилась, как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было бы любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и пришел. Буде даже я тебе по своему неразумию задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то судит тебя Бог».

Реакция возлюбленного, получившего это послание, была своеобразна. Он в сердцах разрезал грамоту ножом, обрывки завязал в узел и выбросил в кучу навоза.

А вот некий Микита, наоборот, страстно хотел вступить в брак: «От Микиты к Анне. Пойди за меня – я тебя хочу, а ты меня; а на то свидетель Игнат Моисеев».

Чаще все же дела любовные вершили свахи. Сохранилось письмо свахе Ярине от благодарных клиентов: «Поклон от Янки с Селятой к Ярине. Хочет-таки детище твоего (т. е. того, что ты имеешь, что ты предлагаешь). К празднику ее хочет. Пожалуйста, срочно будь здесь. А я обещала ему свое согласие (на то, чтобы было), как ты сказала ему давеча: “Придешь – в тот же день сосватаю”. А если у тебя там нет повойничка, то купи и пришли. А где мне хлеб, там и тебе».

А вот письмо свахи Милуши к Марене: «От Милуши к Марене. Большой Косе – пойти бы ей замуж за Сновида. Маренка! Пусть же напьется ее лоно! Говорит тебе Милуша: дай две гривны вчерашние».

Некая Оксинья приглашает на свадьбу родственников: «Поклон от Оксиньи и Онании Родивону и сестре моей Татьяне. Поезжайте в город к этому воскресенью: мне выдавать дочь, а сестре моей быть распорядительницей. А я господину своему Родивону и сестре моей челом бью».

Вот кто-то тщательно пересчитывает приданое: «Монисто, серьги, две шубы с чехлами, [каких-то женских головных уборов] три с обшивкой, украшенной лентами (или: из лент, разноцветной), и с очельем <…,> шесть губок, перины (?) и изголовье, плащи (или: плащ), <…> пять крашеных в красное и три белых, окованный ларчик медный, <…>, кувшин (рукомойник), сундук».

А одна жена, находящаяся в отъезде, узнав о разногласиях в семье, выдает мужу инструкции: «Наказ Семену от жены. Утихомирил бы ты [всех] попросту и ждал бы меня. А я тебе челом бью».

Впрочем, в жизни новгородок не все было гладко.

Вот письмо вдовы, оставшейся без средств: «Поклон от Настасьи господам моим братьям. У меня Бориса [больше] нет в живых. Как, господа, позаботитесь обо мне и о моих детях?»

Вот разведенная жена жалуется и просит защиты. Муж не хочет возвращать ее приданое (хотя и обязан это сделать по закону). «От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам (в знак новой помолвки), он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость».

Вот некий Завид интересуется у жены и детей: «А жену ту били, не измучили». («А вот женщину-то били, почему же не поставили ее на пытку?»)

А другая женщина сама жалуется: «Поклон от Фовронии Филиксу с плачем. Избил меня пасынок и выгнал со двора. Велишь ли мне ехать в город? Или сам поезжай сюда. Я избита».

Еще одна грамота описывает грустную историю неудачного замужества женщины: «Поклон от Домажира Якову. Я слышу, что ты говоришь. Если она тебе не угодна, то отошли сестру ко мне. Я в прошлом году [ее] наделил (т. е. выделил ей в надел какое-то имущество), а теперь я бы [ее наделок] послал. А теперь я слышу, что сестра больна. Если ее Бог приберет, то пришли сына ко мне с ее “знатьбой”, пусть он побудет у меня за сына и я им утешусь, а потом отошлю ее (“знатьбу”) обратно в город. Если же не исполнишь этого, то я тебя предам святой Богородице, перед которой ты приносил роту (клятву)».

Подобно подавляющему большинству женщин во все века, россиянкам очень часто приходилось соответствовать тем канонам и правилам, которые установили для них мужчины. Но, как свидетельствуют берестяные грамоты, женщины при первой же возможности старались жить своим умом, устраивая судьбу так, как им казалось правильным. Жаль только, что такая возможность представлялась им нечасто.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >