Вторая полярная ночь

Вторая полярная ночь

Близилась вторая полярная ночь. Арктика преподносила седовцам все новые и новые сюрпризы. На каждом шагу отважных моряков подстерегали опасности.

В конце октября несколько дней подряд дули сильные ветры. Льды двигались вокруг корабля. 30 октября 1938 г. снова началось серьезнейшее сжатие.

Еще с утра по всем направлениям бурно торосился старый двухметровый лед. Казалось, будто вблизи завывает неистовый ветер, монотонно гудят моторы самолетов, стонет неведомый гигантский зверь, шумят волны морского прибоя…

Исчезли недавние разводья. На месте их вздымались новые гряды торосов. Они наползали на корабль. От напора льдов "Седов" судорожно вздрагивал всем своим стальным многотонным телом. Но седовцы, привыкшие к сжатиям, спокойно продолжали свою будничную работу.

В полдень, как всегда, звонок пригласил моряков к обеду. И в эти минуты, не выдержав страшного давления, начали ломаться льды у самого борта корабля. Удары ощущались все сильнее и чаще. Капитан приказал всем одеться. На палубе зажгли факелы. Рядом с кораблем во льду заранее были уложены заряды аммонала: взрыв должен был разрушить льды и ослабить их напор на судно.

Внезапно сжатие прекратилось. Льды успокоились, но ненадолго: к вечеру они опять пришли в движение. Снова аврал… Седовцы включили аварийный, бензиновый двигатель и при электрическом свете тщательно осмотрели корпус судна: повреждений не было. Стальная обшивка корпуса ярко блестела, начищенная льдом, напиравшим на корабль…

В постоянной готовности к борьбе со льдами проходили дни седовцев. Но установилась будничная жизнь.

Буйницкий вел магнитные наблюдения в ледяном домике, отстоявшем на 600 метров от судна. Сюда Буйницкого провожал матрос Гаманков, вооруженный винтовкой. Охрана была необходима, потому что в районе дрейфа появились белые медведи; один из них разрушил однажды магнитный павильон. Гаманков стоял на страже, так как Буйницкий, занятый отсчетами, мог не заметить подкрадывающегося зверя.

В часы досуга седовцы играли в шахматы, катались на коньках, ходили на лыжах. Радист Николай Бекасов все свободное время просиживал за учебником английского языка; друзья в шутку называли его "иностранцем". Повар Павел Мегер увлекался рисованием: его альбом заполнялся все новыми зарисовками работы и быта моряков дрейфующего корабля.

Очередная подвижка ледяных полей отнесла почти на километр от "Седова" льдину с палатками, где хранились аварийные запасы. Началась перевозка грузов. Кругом — мрак полярной ночи. Аварийные запасы везли на санках через торосы и снежные сугробы. В каждые нарты впрягалось несколько человек. Один из моряков, вооруженный карабином, шел впереди с фонарем, освещая путь. За несколько дней седовцы перевезли почти 12 тонн груза на расстояние около километра.

Температура воздуха то падала до 30–35 градусов, то поднималась до 8—10 градусов мороза. В жилых помещениях корабля было тепло и сухо; седовцам удалось победить сырость — злейшего врага почти всех полярных экспедиций.

Седовцы торжественно отпраздновали День Сталинской Конституции. Наступил новый, 1939 год. Уже пятнадцатый месяц дрейфовал во льдах "Георгий Седов". Но моряки не чувствовали себя оторванными от Большой Земли. Они внимательно следили за жизнью родины, живо откликались на все политические события, часто писали в газеты о ходе дрейфа и научных работах.

С Большой Земли приходили вести о подготовке к историческому XVIII съезду большевистской партии. Вся великая страна испытывала огромный подъем.

Радиостанция "Седова" приняла тезисы докладов товарищей Молотова и Жданова. Все моряки дрейфующего корабля внимательно изучали материалы. И вот тогда пятнадцать патриотов отправили телеграмму товарищам Сталину и Молотову:

"ДОРОГИЕ ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ И ВЯЧЕСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ!

ЭКИПАЖ ЛЕДОКОЛЬНОГО ПАРОХОДА "ГЕОРГИЙ СЕДОВ", ДРЕЙФУЮЩИЙ ВО ЛЬДАХ СЕВЕРНОГО ЛЕДОВИТОГО ОКЕАНА, ВМЕСТЕ СО ВСЕМ ВЕЛИКИМ НАРОДОМ НАШЕЙ РОДИНЫ ГОТОВИТСЯ К ВСТРЕЧЕ ИСТОРИЧЕСКОГО XVIII СЪЕЗДА ЛЮБИМОЙ ПАРТИИ. МЫ РЕШИЛИ, ЧТО НАШИМ ЛУЧШИМ ПОДАРКОМ ЗНАМЕНАТЕЛЬНОМУ СЪЕЗДУ БУДЕТ НАША РАБОТА БЕЗ СМЕНЫ НА ЛЕДОКОЛЬНОМ ПАРОХОДЕ "ГЕОРГИЙ СЕДОВ" ДО ВЫХОДА ЕГО ИЗ ЛЬДОВ АРКТИКИ. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ПАРТИЯ И ПРАВИТЕЛЬСТВО ГОТОВЯТ НАМ ЛЕТНУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ И ТЕМ САМЫМ ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАМЕНЫ НАС НОВЫМ СОСТАВОМ ЗИМОВЩИКОВ, МЫ, УЧИТЫВАЯ БОЛЬШОЙ НАУЧНЫЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ СМЫСЛ ПРОДОЛЖЕНИЯ ДРЕЙФА СТАРЫМИ УЧАСТНИКАМИ, ЕДИНОДУШНО ГОТОВЫ ОСТАТЬСЯ НА ЛЕДОКОЛЬНОМ ПАРОХОДЕ ДО КОНЦА ДРЕЙФА.

ЗАВЕРЯЕМ ВАС, ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ПАРТИИ, ПРАВИТЕЛЬСТВО II ВЕСЬ ВЕЛИКИЙ НАРОД НАШЕЙ РОДИНЫ, ЧТО МЫ С ЧЕСТЬЮ ВЫПОЛНИМ ЭТО ВЗЯТОЕ НАМИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО И, ЗАКОНЧИВ ДРЕЙФ, СДЕЛАЕМ ЦЕННЫЙ ВКЛАД В СОВЕТСКУЮ НАУКУ, ПОКАЖЕМ ОБРАЗЦЫ МУЖЕСТВА, ВЫДЕРЖКИ И ОТВАГИ СОВЕТСКИХ ПАТРИОТОВ. ВАШЕ ИМЯ, ТОВАРИЩ СТАЛИН, ЯВЛЯЕТСЯ ДЛЯ НАС ТОЙ ПУТЕВОДНОЙ ЗВЕЗДОЙ, КОТОРАЯ ПРИВЕДЕТ НАС НА РОДИНУ ПОБЕДИТЕЛЯМИ.

По поручению экипажа "Георгий Седов"

КАПИТАН БАДИГИН ПАРТОРГ ТРОФИМОВ".

Спустя два дня седовцы радостно сообщили в Москву о том, что корабль прошел дальше самой северной точки на всем пути дрейфа известной норвежской экспедиции на корабле "Фрам". 15 ноября 1895 года, "Фрам" достиг широты 85 градусов 55 минут 30 секунд. "Седов" пересек этот рубеж, продвинулся севернее "Фрама".

Корабль украсился праздничными флагами. Торжественный митинг и троекратный ружейный залп ознаменовали достижение советским судном параллели, где еще не бывало кораблей. Теперь "Седов" вступил в область, в которой никогда не велись научные исследования. Что она представляет собой — никто не знал…

Седовцам открывалась возможность всесторонне изучить эту неизведанную область.

19 февраля Полянский принял радиограмму из Москвы: правительство удовлетворило ходатайство об оставлении всего состава экспедиции на борту "Седова" до окончания ледового дрейфа. Радостная весть окрылила отважных моряков. В этот день коллектив отмечал годовщину завершения героической папанинской экспедиции "Северный полюс", и седовцы дали слово по-папанински работать над изучением и освоением Арктики.

День открытия XVIII съезда большевистской партии героический экипаж провел с особым подъемом. Моряки "Седова" испытывали полное удовлетворение своим трудом: они сделали все возможное, чтобы наиболее плодотворно вести гидрологические исследования Северного Ледовитого океана. Измерение больших глубин и взятие проб грунта до этого не могло быть налажено из-за отсутствия лебедки и длинного троса. Экипаж сам соорудил лебедку, изготовил трос.

На открытой палубе в жестокие морозы боцман Буторин, матрос Гаманков, кочегар Гетман и другие расплетали старые стальные канаты и из отдельных прядей плели длинный лотлинь. Несколько раз при измерениях глубин он обрывался. Тогда моряки снова принимались за тяжелый труд. Так они сплели в общей сложности 14 километров троса…

Ко дню открытия XVIII съезда партии седовцы получили возможность измерять большие глубины и брать пробы грунта со дна Центрального полярного бассейна.

Это было заслугой всего коллектива седовцев, в первую очередь боцмана Дмитрия Буторина.

Даже бывалым морякам такая трудная и сложная работа могла показаться невыполнимой. Тысячи метров троса нужно было плести, перебирая каждую прядь, каждую проволоку, но Дмитрий Прокофьевич Буторин не видел в этом ничего особенного…

С ранних лет, работая вместе с отцом на зверобойных промыслах в Белом море, он стал "мастером на все руки". Сын помора, он вырос в семье, где все с ранних лет привыкли бороться с суровой стихией северных морей. Из поколения в поколение передавались поморские традиции, сложившееся еще в те времена, когда прадеды и деды нынешних отважных моряков ходили на утлых ботах промышлять треску и морского зверя у берегов Норвегии и Новой Земли.

Буторину было 14 лет, когда он впервые отправился на промысел морского зверя у Канинского полуострова, в Белом море. В 1927 г., работая в Долгощельской промысловой артели, Дмитрий Буторин первый раз вышел на зверобойку не на скромном промысловом боте, а на большом ледокольном пароходе: советская власть по-новому организовала промысел морского зверя в Горле Белого моря.

Дмитрий Буторин плавает на "Сибирякове", "Русанове", "Седове", участвует в экспедиции Арктического института, изучающей морского зверя. Наблюдательный моряк рассказывает ученым-биологам о жизни и поведении гренландского тюленя.

В 1930 г. Буторина призывают в Красную Армию. Он служит в пограничных войсках. После демобилизации Дмитрий Прокофьевич возвращается на "Седов". Шесть лет он плавает на ледокольном корабле. Матрос I класса стал боцманом.