Дневник есаула Пастухина

Дневник есаула Пастухина

Воспоминания есаула Пастухина, офицера Русской конной бригады в китайской армии, служившего там в 1924–1928 гг., «Бой с красными хун-чен-хуями» («красными пиками»), датированные 9 сентября 1927 г. и написанные в Цинанфу. Хранится этот документ в ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 116. Л. 1–4.

«Золото лучей рассыпалось на востоке. Зазмеились золотые полосы по старой крепкой стене древнего китайского города И-чжао, весело глянула на начавшийся летний день крепостная площадь. Из тесного темного переулка на площадь ряд за рядом выходили и строились конные русские части. Прогромыхал взвод батареи и стал на место. Часть конной русской бригады строилась для дальнейшего похода. Для отдания воинских почестей уходившим русским выстраивались китайские части. В тишине раннего утра слышны редкие отрывистые команды, фырканье лошадей и изредка звон подков о камень. Ждали начальника бригады. Из узкой улицы широким наметом подскакал к старшему начальнику казак. Едет.

Команда. Приветствие. И под оглушительные звуки китайских труб бригада двигается. Пылится дорога, серым налетом пыли покрываются лица людей, лоснятся лошади. Справа и слева необозримой далью зеленеет высокий гаолян. Он так высок, что лошадь с всадником теряется в нем, как в густом лесу. Далеко-далеко по пути следования темнеют массивы гор. Проходим перелески, пересохшие реки, остаются позади желто-глиняные деревни, а конница идет все дальше и дальше. Солнце близится к зениту, жара становится душно-невыносимой. Мысли теряют свою плавную текучесть и претворяются в обрывки, мелькающие лоскутья. Все чаще в голове бьется мысль: «У нас в России жара легче!..»

Наконец привал. Трехчасовой отдых людям и лошадям. Обед. Противник отогнан за границу провинции. Спокойно. Сторожевое охранение, наблюдатели. Люди снимают пропотевшие рубахи, смывают слои пыли с лица, рук. Отдыхают люди и лошади. Но спать нельзя, слишком душно. Тишину изморившегося лагеря прорезает знакомый звук выстрела и особое чвоканье пули о крышу фанзы. «Кой черт еще стреляет!» – раздались сонные уставшие голоса. Это масса хун-чен-хуев собралась на горе, и выстрел был оттуда. Ну, все равно. Странно только то, что приказом Тупана правительственные части и хун-чен-хуи – неразрывные союзники. Об этом ведется вялый разговор.

Конец отдыху. Сигнал. И колонна вновь вытягивается по дороге. Подходим к горам. Дорога вьется в начавшейся еще широкой зеленой лощине. Горы еще не высоки и пологи. Проходим стороной какую-то деревушку на скате горы. Вся гора как мухами облеплена хун-чен-хуями, в белых костюмах, с красными и черными ромбами на груди, с секирами, ножами, саблями, ружьями всех систем и пиками. Завывают отчаянно трубы, раздаются со всех сторон свист и гортанные крики не то команд, не то черт знает чего. Колонна движется. Белые фигуры быстро-быстро спускаются с гор, вот уже мелькают белые отсветы их в зеленой гуще гаоляна, вот у дороги… И выстрелы… Вначале два, три и после – частый огонь. Стреляют по хвосту колонны, стреляют в упор… Колонна со скоростью не менее аллюра, движется вперед. Пули ложатся по всей колонне. Командир сотни докладывает, что хун-чен-хуи стреляют в упор, налетают с пиками, саблями, что сотне невольно приходится идти не с колонной, а веером, что ранен казак, убита лошадь… Что делать? «Приказ – не трогать хун-чен-хуев!» – говорит командир полка и сердито поводит плечами. Подъезжает начальник бригады. «В чем дело?» Генерал со штабом рысью идет в хвост колонны и врезается в кучу хун-чен-хуев. Те, обалделые, смотрят на них. Стрельба прекращается. Через переводчика начальник бригады возмущенно кричит на окруживших его хун-чен-хуев, по какому праву они открыли огонь, ранили человека, убили лошадь… Приказ Тупана – точный и что они должны его знать и знают… В ответ – рев, тыканье пальцами себя в грудь. Крики, что они «бессмертны», пуля их «не берет» и так далее. Полуанархическая масса, фанатики, не признающие никого, кроме своих стариков. И они, вероятно, точно направляются руками Москвы. Но стрельбы нет. Колонна движется. Стеной с обеих сторон идут с боку хун-чен-хуи, и их – несчитаные массы на горах, в гаоляне, ближе, дальше…

Деревня. Остановка. Требование носилок для раненого. В ответ – вновь рев, угрозы, нежелание дать носилки. Несколько серебряных монет выталкивают из толпы нескольких китайцев в мирной одежде. Первая остановка с раненым улажена. Несут его, а кругом та же белая стена, те же угрожающие взгляды, выкрики, то же бряцание оружием… Горы нависают все ближе. В каждой деревне – такая же остановка, те же, большие или меньшие преграды. Солнце близится к краю гор. Тени приближающейся ночи становятся длиннее. Массы хун-чен-хуев увеличиваются. Горы, теснины наполняются их воинственным криком. Точно тучи белых светлячков заполняют все узкое пространство гор и ущелья… Временами начинается стрельба и нудные песни пуль поют над колонной.

А колонна все идет и идет. А горы все ближе. Вот они совсем нависли над идущими, и тесно ущелье, и поднимается оно ввысь… Там, в вышине – деревня, высшая точка. Люди мрачные, озлобленные. Ответить нельзя, и оружие как лишнее. Стрельба учащается. Бьют в упор по хвосту колонны. Пули чмокают по стенам ущелья. Колонна движется. Пока больше нет раненых, нет убитых. Бог хранит!

Деревня. Остановка. Стрельба прекратилась. Голова колонны – в деревне, вся колонна – в узком ущелье, как в яме. Всеми чувствуется приближение развязки. Томительное ожидание. Кругом – белая стена хун-чен-хуев и сопки вокруг, как бы сплошное белое покрывало… Слышим, что дальше не дают нести раненого, требуют отдать оружие… Томительно. Люди нервничают. Скорей бы! Что будет, но скорее!.. Передается по колонне приказание – быть готовыми, как только двинется колонна, при первом выстреле противника – отвечать ему. Вперед, в голову колонны, вызвана спешенная сотня. Мы окружены кольцом. Минуты, как часы… Немного топтаний на месте, и колонна двинулась.

Наконец-то!.. И выстрел… И адский сплошной огонь, и свист, и крики: «Та! Та!», и рев, и шум, ржание лошадей, лязг и залпы, залпы точные, прицельные, уверенные… Это наши встретили врага… Две наши тыловые сотни, отбив залпами 2 бешеные атаки противника, сели на лошадей и каким-то невероятным способом, годным и исполняемым только в такую минуту, выскочили из ущелья и бросились в конную контратаку, беря врага в лоб и фланг, рубя его, как капусту… Стоны и какие-то нечеловеческие крики заполнили поле, наполнили тишину летней ночи… Через полчаса все было закончено. Последним прострочил по убегавшим в сопки пулемет.

Противник, настолько уверенный в своем успехе, как в то, что завтра снова будет день, противник, глубоко фанатичный, верящий в то, что он неуязвим для оружия, что он – бессмертен, ошеломленный, обалделый, бежал куда глаза глядят, оставив на поле боя сотни убитых и раненых.

Наступила тишина. Колонна спустилась из деревни в лощину и стала собираться. Тишину прорезал сигнал «сбор». «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать». Выход из чрезмерно тяжелого положения, прорыв конницы и разгром противника наголову стоили нам 1 убитого, 8 раненых и десятка лошадей. По сведениям, полученным после от местных жителей, хун-чен-хуев, стоявших ближе всего к колонне и бросившихся первыми в атаку, было до 800 человек, всего же вокруг деревни – до 2 тысяч человек. Потери противника одними убитыми – около 250 человек, раненых – не выяснено. Нас же, русских, при этом насчитывалось едва 200 человек. Так кончилась попытка «красных пик» уничтожить русскую часть. Это был один из мелких эпизодов боевой службы русской конницы в дебрях Китая».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Мой дневник

Из книги Как мы спасали челюскинцев автора Молоков Василий

Мой дневник 21 февраляОбычный день.Встал в семь утра, пошел на поверку. Все в сборе. Заметил, что К. не брит, воротничок у него нечистый. Приказал ему итти домой и через 15 минут явиться в полном порядке.После завтрака забрали парашюты и поехали на аэродром. Упражнение по курсу


В. Н. Вебер. Дневник[254]

Из книги Ледокол «Ермак» автора Кузнецов Никита Анатольевич

В. Н. Вебер. Дневник[254] 3 июля[255] в 3 часа «Ермак» без свистков и сигналов поднял якорь и дал передний ход. Уход «Ермака»[256] заметил только «Рюрик», поднявший обычное «Желаю счастливого плавания».4 июля. Два раза спускали трал у Нордкапа; на глубине 100 сажен улов был


О чем рассказал дневник

Из книги Дневники Берии подтверждают: Виктор Суворов прав! автора Винтер Дмитрий Францович

О чем рассказал дневник А теперь перейдем к конкретике. Начнем с размаха репрессий. В комментариях имеется много анонимных (без указания конкретного источника, что, впрочем, как уже сказано, как для дневника, так и для комментариев к нему норма) ссылок непонятно на какие


10. Тюремный дневник

Из книги Красные маршалы автора Гуль Роман Борисович

10. Тюремный дневник После разгрома первой революции, в апреле 1908 года Дзержинский в Варшаве вновь в пятый раз был схвачен полицией и заключен в тюрьму.В те дни Варшавская тюрьма жила странной жизнью. В камерах — нездоровый юмор, неестественная приподнятость и веселость.


10. Тюремный дневник

Из книги Дзержинский (Начало террора) автора Гуль Роман Борисович

10. Тюремный дневник После разгрома первой революции, в апреле 1908 года Дзержинский в Варшаве вновь в пятый раз был схвачен полицией и заключен в тюрьму.В те дни Варшавская тюрьма жила странной жизнью. В камерах — нездоровый юмор, неестественная приподнятость и веселость.


2. Волнующий дневник

Из книги Собибор - Миф и Реальность автора Граф Юрген

2. Волнующий дневник В самом начале чтения этого незабываемого произведения, «разрывающего душу и ставящего под сомнение его человечность», читатель с огромным удивлением узнает, что нацисты позволили Тойви Блатту вести дневник (или по меньшей мере следили за ним так


Дневник

Из книги Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба автора Ган Нерин

Дневник Ильзе и Ева были необычайно педантичны. Это чувство они унаследовали от отца. В доме у каждого предмета было свое определенное место, они хранили даже использованные трамвайные билеты. Уже на Пасху они заводили разговоры о рождественских подарках. Разумеется, обе


Дневник царя

Из книги Сталинизм. Народная монархия автора Дорофеев Владлен Эдуардович

Дневник царя Теперь вернемся к дневниковым записям царя.«1-е марта. Среда.Ночью повернули с М. Вишеры назад, т. к. Любань и Тосно оказались занятыми восставшими. Поехали на Валдай, Дно и Псков, где остановился на ночь. Видел Рузского. Он, Данилов и Савич обедали. Гатчина и


Дневник эксперта

Из книги Самые нашумевшие преступления истории автора Колкутин Виктор Викторович

Дневник эксперта Предисловие Снова осень. Помимо всего прочего лично для меня это означает продолжение прошлогодней эпопеи с погибшим в водах Баренцева моря АПРК „Курск» и его героическим экипажем. Прошлой осенью водолазы-спасатели извлекли из девятого отсека


ТУРКЕСТАНСКИЙ ДНЕВНИК

Из книги Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России автора Дудаков Савелий Юрьевич

ТУРКЕСТАНСКИЙ ДНЕВНИК XIX век дал России немало известных военных деятелей. Среди них одно из самых популярных имен – имя Константина Петровича фон Кауфмана. Он родился 19 февраля 1818 г. в семье выходца из Австрии генерал-лейтенанта Петра Федоровича фон Кауфмана. После


Дневник в стихах

Из книги Лермонтов и Москва. Над Москвой великой, златоглавою автора Блюмин Георгий Зиновьевич

Дневник в стихах И вот уже которую ночь сижу я за письменным столом и при ярком свете настольной лампы перелистываю томик юношеских стихотворений Лермонтова. Внимательно прочитываю каждое, сравниваю отдельные строчки.Вот, например, в стихотворении, которое носит


Дневник библиофила

Из книги Этюды любви и ненависти автора Дудаков Савелий Юрьевич

Дневник библиофила Мне страшно назвать даже имя ея – Свирепое имя родины Вл. Луговской 14 сентября 1999 г.Черта оседлости, правожительство: "(Григория) Хмару я впервые увидела во время вступительного экзамена – он лежал в коридоре на скамье. Мне объяснили, что этот