4. Красная конница — в Гималаи!

4. Красная конница — в Гималаи!

Итак, уже после провала наступления на Варшаву в 1920 г. наиболее трезвомыслящим в большевистском руководстве стало ясно, что теория «классовой солидарности» попросту не работает. Никакого «интернационального братства эксплуатируемых буржуазией трудящихся» в Польше усмотреть не удалось. Все обстояло с точностью до наоборот. Сталин и член Реввоенсовета 15-й армии Полуян (едва ноги унесший от польских «братьев по классу»), а также полковые комиссары Юренев и Ходорковский, выступая на партконференции, подробно изложили реальное положение дел: никакой опоры среди местного населения найти не удалось, созданная впопыхах польская милиция, едва получив оружие, моментально повернула его против красных. Полуян говорил: «В польской армии национальная идея спаивает и буржуа, и рабочего, и крестьянина, и это приходится наблюдать везде. Боязнь, что мы придем завоевателями, что мы будем насаждать Советскую власть, — эта боязнь была свойственна всем».

Однако прежняя точка зрения — что мировой пожар все-таки следует раздувать — была по инерции невероятно сильна. Хуже всего то, что романтические юноши верили всерьёз… Вот что писал впоследствии один из молодых поэтов:

— Но мы ещё дойдём до Ганга,

Но мы ещё умрём в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя…

Он был слишком молод и осуждения не заслуживает (ещё и оттого, что погиб с винтовкой в руках всё же не на Ганге, а на Великой Отечественной). Как не стоит и порицать Маяковского, мечтавшего «в мире без России, без Латвии жить единым человечьим общежитьем».

Это были поэты, люди восторженные. Гораздо хуже те вполне серьезные, матерые политики, которые, несмотря на отрицательный опыт, опровергавший теорию, ни за что не хотели уняться и остановиться…

Б. Соколов в книге «Сталин» сморозил следующее: «В экспорт мировой революции на штыках Красной армии Лев Давыдович после неудачи польского похода уже не верил».

Господь с вами, батенька! Это Троцкий-то?!

Сразу после «неудачи польского похода» Троцкий стал инициатором «советизации» Персии, нынешнего Ирана. Туда под видом «местных бунтовщиков» браво вторглись регулярные подразделения Красной Армии, с ходу основав Гилянскую советскую республику. Однако и эта затея с треском провалилась: местное население, к идеям марксизма совершенно равнодушное, стало не на шутку сопротивляться, персидские «надежнейшие товарищи» оказались авантюристами и жуликами, так что красным конникам под командой знаменитого Примакова пришлось убраться восвояси. О том, что они там вообще были, велено было на самом высоком уровне забыть раз и навсегда. И забыли. Так надежно, что это впоследствии доставляло немало хлопот советским литературоведам. Дело в том, что при штабе Примакова был и Сергей Есенин, там же и написавший свой знаменитый «персидский» цикл. Но поскольку о советском вторжении в Персию и словом велено было не заикаться, вплоть до развала СССР литературоведам пришлось талдычить, что «персидские стихи» Есенина созданы не на основе «творческой командировки», а по «заочной любви» к далекой загадочной Персии, где поэт, конечно же, в жизни не бывал…

А в двадцать третьем году Троцкий и его сторонники всерьез готовили вторжение в Германию!

В самом узком кругу были приняты секретнейшие решения…

Троцкий формировал так называемую «2-ю РККА им. Коминтерна» из двухсот тысяч (!) конников. На финансирование германской революции выделили 300 000 рублей золотом. По всему Союзу провели тайную мобилизацию коммунистов немецкого происхождения, а также всех, кто свободно владел немецким. Морскому флоту был отдан секретный приказ собрать в балтийских портах десятки сухогрузов и подготовить их к загрузке зерном и продовольствием. Наркомат железных дорог составлял график движения многочисленных «литерных» воинских эшелонов к Петроградскому морскому порту и границам с Польшей и Литвой. По распоряжению Троцкого отменили намеченную было демобилизацию в Красной армии и начали переброску конницы к границам…

В полном соответствии с принципом революционной целесообразности один из доверенных порученцев Троцкого Евгений Беренс отправился в Париж к… бывшему военному министру Временного правительства Гучкову, склонявшемуся к сотрудничеству с большевиками. Речь шла о конкретной операции: у Гучкова были обширные связи в русских эмигрантских кругах Польши и Литвы. По расчётам Троцкого, именно эти эмигранты должны были с подачи Гучкова стать «пятой колонной» большевиков в этих двух странах, когда туда хлынет красная кавалерия.

Достоверных данных нет (все происходило в глубочайшей тайне), но, если снова «качать на косвенных», можно с уверенностью сказать, для чего тогда, летом 1923 г., Троцкий через Радека налаживал связи с нацистами.

Бросок в Германию неминуемо вызвал бы ответные действия против СССР со стороны Англии и Франции. Вот тогда, в качестве второго эшелона, «армии имени Коминтерна» и пригодились бы нацисты, обозленные на победителей в первой мировой, жаждавшие реванша…

Вне всяких сомнений, в Европе вспыхнула бы серьезная и крупная война с участием как минимум полдюжины государств. И можно говорить со всей уверенностью, что последствия для тогдашнего СССР, пребывавшего в жуткой разрухе, были бы самыми печальными.

Большинство в руководстве партии были против (и даже кое-кто из руководства Коминтерна), но Троцкого их резонные возражения совершенно не волновали. Именно он, а не Сталин, был фанатиком, зацикленным на мировой революции. Судьба СССР его не интересовала. Главное было — разжечь пожарище на всю Европу.

К счастью, эти планы провалились.

Весь расчёт строился на внезапности удара. Однако к сентябрю 1923 г. по каналам всех без исключения спецслужб стала поступать информация: на Западе все знают!

Верховный совет Антанты (была такая шарага) каким-то «непостижимым образом» проведал о секретнейших решениях, принятых в Москве узким кругом вождей. И срочно принял меры. Французы усилили свой оккупационный корпус на Рейне большим количеством танков и броневиков. Антанта пожарными темпами сконцентрировала в Польше крупные подразделения белогвардейцев (тогда еще представлявших серьезную силу). Поляки принялись лихорадочно оборудовать инженерные заграждения, окопы, пулеметные гнезда. Одним словом, блицкрига ни за что не получилось бы. Красная кавалерия напоролась бы на укрепленные и оборудованные позиции и ещё на территории Польши увязла бы в затяжных боях, а далее ее ждали отлично вооруженные войска Антанты.

«Бросок на Германию» пришлось отменить со скрежетом зубовным. Ярость Троцкого описанию не поддаётся. Историки до сих пор ломают голову, каким образом Антанта пронюхала…

А что тут голову ломать, друзья мои? Нужно только посмотреть, кому было выгодно остановить «блицкриг Троцкого».

Сталину и его сторонникам. Тем, кто видел полное крушение надежд на мировую революцию и собирался строить социализм в одной, отдельно взятой стране. Лично у меня нет ни малейших сомнений, что именно люди Сталина по своим каналам слыли информацию в Европу.

И поступили совершенно правильно. Ничего хорошего из этой войны для страны не вышло бы. Так что Сталин если кого в этой истории и предал, так исключительно Коминтерн.

И правильно. Туда Коминтерну и дорога.