Глава пятая

Глава пятая

Москва. 9-18 октября 1944 года.

 «Процентное соглашение» и польский тупик

Осень 1944 г. была насыщена бурными событиями. Близился разгром Германии и ее союзников. Обстановка на фронтах вооруженной борьбы кардинальным образом изменилась по сравнению с той, что сопутствовала первому визиту Черчилля в Москву в 1942 г. Линия советско-германского фронта, где действовало около 7 дивизий вермахта, все дальше продвигалась к границам третьего рейха. С января 1944 г. Красная Армия перешла к наступательным действиям на широком фронте, которым вермахт противопоставил жесткую стратегическую оборону. Главным результатом этого противоборства явилось крушение оборонительной стратегии противника на советско-германском фронте. В январе — мае 1944 г. войска вермахта были разгромлены на трех важнейших направлениях — под Ленинградом и Новгородом, на Правобережной Украине и в Крыму. Советские войска вступили в Белоруссию, Молдавию и Эстонию, вышли к границе с Польшей и Чехословакией, перенесли боевые действия на территорию Румынии. Наступая на фронте до 450 км, Красная Армия разгромила более 170 дивизий противника. Его потери были настолько велики, что пришлось дополнительно перебросить на фронт свыше 40 дивизий из Германии и других стран Западной Европы. Советское командование прочно владело стратегической инициативой. Наступление советских армий вынуждало немецкое командование перебрасывать свои дивизии с Запада на Восток. Но на западе все более нарастала угроза высадки на континенте англо-американских войск. «Пожалуй, за всю войну еще не было большей опасности оголить в угоду обороны на Восточном фронте все прочие театры военных действий, чем та опасность, которая нависла в данный период», — отмечалось в военном дневнике штаба верховного командования вермахта весной 1944 г.

Среди событий первых месяцев 1944 г. на советско-германском фронте особое значение имела полная ликвидация в конце января 1944 г. блокады Ленинграда, в результате первой из крупных операций 1944 г., которые ранее называли «десятью сталинскими ударами». Уцелевшие дивизии немецкой группы армий «Север» были отброшены от Ленинграда на 70—100 км. Ценой упорной обороны города, которая унесла жизни около 800 тыс. мирных жителей и продолжалась 900 дней, путь к центру России германским войскам был с севера закрыт. Подвиг ленинградцев вдохновлял всю армию и страну и заслужил глубокую признательность государств антигитлеровской коалиции. У. Черчилль, выступая 26 марта 1944 г. с речью по радио, говорил, что «английский и американский народы полны искреннего восхищения по поводу военных триумфов русского народа. Я неоднократно воздавал должное его великолепным деяниям и сейчас должен сказать вам, что продвижение их армий представляет собой величайшую причину краха Гитлера».

* * *

Крупных успехов летом 1944 г. достигли англо-американские союзники. Наиболее значительным из них стало открытие второго фронта высадка 6 июня 1944 г. союзных войск на севере Франции в Нормандии (операция «Оверлорд») и их последующее наступление в Западной Европе. Решение о проведении операции «Оверлорд» после двухлетних дискуссий и настойчивых усилий Советского правительства было принято на Тегеранской конференции руководителей трех союзных держав антигитлеровской коалиции Ф. Д. Рузвельта, И. В. Сталина и У. Черчилля (28 ноября — 1 декабря 1943 г.) В документах конференции указывалось, что операция «будет предпринята в течение мая 1944 г. вместе с операцией против Южной Франции». Конференция приняла также к сведению заявление И. В. Сталина, что советские войска «предпримут наступление примерно в это же время с целью предотвратить переброску германских сил с Восточного на Западный фронт».

На рассвете 6 июня армада из 5 тыс. судов с десантом практически без потерь пересекла Ла-Манш. Преодолев ожесточенное сопротивление врага (особенно на участке Омаха), армии союзников под командованием американского генерала Д. Эйзенхауэра к 25 июля расширили и укрепили плацдарм высадки до 100 км по фронту и 50 км в глубину.

Три важнейших фактора способствовали такому развитию событий. Во-первых, многократное превосходство в силах западных союзников (по авиации в 60 раз) и сосредоточение большинства немецких дивизий на советско-германском фронте (235 из 300). Во-вторых, наличие сил и времени для всесторонней подготовки операции, удачный выбор района высадки главных сил десанта в Нормандии, а не в районе Па-де-Кале, наиболее узком участке пролива Ла-Манш, где находились ударные силы немецкой обороны побережья и некоторые укрепления недостроенного «Атлантического вала». Полной неожиданностью для противника явился воздушный десант союзников (3 дивизии), предшествовавший морскому десанту, что во многом обеспечило успешную его высадку. В-третьих, координация операции «Оверлорд» с наступлением Красной Армии на советско-германском фронте, согласованная на Тегеранской конференции. Немаловажное значение имела поддержка союзных войск вооруженными силами французского движения Сопротивления.

6 июня 1944 г. Черчилль и Сталин обменялись телеграммами. Черчилль писал Сталину: «Все началось хорошо. Мины, препятствия и береговые батареи в значительной степени преодолены. Воздушные десанты были весьма успешными и были предприняты в крупном масштабе. Высадка пехоты развертывается быстро, и большое количество танков и самоходных орудий уже на берегу. Виды на погоду сносные, с тенденцией к улучшению».

Сталин, который за день до этого поздравлял Черчилля «с большой победой союзных англо-американских войск — взятием Рима», направил ответ: «Ваше сообщение об успехах начала операции «Оверлорд» получил. Оно радует всех нас и обнадеживает относительно дальнейших успехов. Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется в середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода армий в наступательной операции. В конце июня и в течение июля наступательные операции превратятся в общее наступление советских войск. Обязуюсь своевременно информировать Вас о ходе наступательных операций».

Через 30 лет в «Энциклопедии Американа» будет сказано, что «русские косвенно помогли Гитлеру тем, что никак не продемонстрировали своих намерений облегчить высадку союзников». Это, конечно, далеко не так и рассчитано на неосведомленного читателя. 10 июня 1944 г. через четыре дня после начала высадки союзников в Нормандии развернули наступление войска Ленинградского и Карельского фронтов (командующие генералы армии Л. А. Говоров и К. А. Мерецков). 23 июня началось советское наступление в Белоруссии — одно из крупнейших во Второй мировой войне (операция «Багратион»), в ходе которого была разгромлена немецкая группа армий «Центр» (координировали операцию Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и А. М. Василевский). Пройдя с боями до 600 км Красная Армия завершила освобождение Белоруссии, частично Прибалтики, вступила на территорию Польши, достигнув Вислы. По немецким данным, потери вермахта на западе в период с 1 июня по 31 августа 1944 г. составили 292 902 человека, в России — 916 860 человек.

Однако вернемся к действиям союзников на западном фронте. 11 мая 1944 г. 15-я группа армий (в основном американские и британские войска) начала наступление в Италии. 4 июня 5-я армия США и Французский корпус без боя вступили в Рим. Дальнейшие боевые действия на Апеннинском полуострове развивались также не в пользу противника. В августе «Готская линия» обороны немцев была прорвана, но, несмотря на значительную помощь вооруженных сил итальянского Сопротивления, решающих успехов достигнуть на этом фронте не удалось.

Большое значение имела скоординированная с операцией «Оверлорд» высадка 15 августа 1944 г. союзных войск на юге Франции и их дальнейшее наступление в глубь страны, на север для соединения с армией Эйзенхауэра и создание сплошного фронта союзных войск на западе Европейского континента, что и произошло 10 сентября в районе французского города Дижон. Союзные войска на этом направлении были объединены в 6-ю группу армий, основу которой составили 7-я армия США и 1-я французская армия. Общее командование 6-й группой армий осуществлял американский генерал Д. Девере. Таким образом наступление с запада на Германию развернули к концу лета 1944 г. три группы союзных армий: на севере 21-я группа (командующий фельдмаршал Б. Монтгомери), в центре 12-я группа (командующий генерал О. Брэдли) и на юге 6-я группа (командующий генерал Д. Девере).

* * *

Советские войска 15 сентября вступили в столицу Болгарии Софию и в эти же дни — на территорию Югославии. Наступление с Востока и Запада на Германию, несмотря на то, что ее силы еще далеко не были исчерпаны, тем не менее со всей очевидностью указывало на то, что судьба войны в Европе уже не вызывает сомнений и вопрос о послевоенном устройстве континента приобрел решающее значение. С этой целью и прилетел в октябре 1944 г. У. Черчилль в Москву (кодовое наименование, данное англичанами, — операция «Толстой»). Делегация, которую он возглавлял, была весьма представительной и состояла из двух групп. Как пояснило британское посольство в Москве, первая группа премьер-министра включала 9 человек (его личного врача лорда Морана, секретарей и охрану); вторая во главе с министром иностранных дел А. Иденом — начальника имперского генерального штаба фельдмаршала А. Брука, начальника личного штаба премьер-министра генерала X. Исмея, советника премьер-министра О. Харви, генерала Я. Джекоба и других — всего 25 человек. Черчилль выразил пожелание разместиться в прежней своей резиденции, т. е. на «Ближней даче» в Кунцево, а руководство второй группы — в английском посольстве на Софийской набережной.

Приготовления к приему британской делегации с советской стороны не отличались какими-то особенностями, если не считать, что охрана У. Черчилля была усилена (до 150 человек), в равной степени как и помещений, где предусмотрены были совещания и другие встречи (в особняке НКИД на Спиридоновке, 17, гостевой ложе Большого театра, Кремлевском дворце и на подъездных путях к ним). На случай воздушной тревоги было подготовлено бомбоубежище на станции метро «Кировская»».

9 октября Черчилль и сопровождающие его лица прибыли самолетом в Москву (группа обслуживания прилетела на сутки раньше). Не обошлось без приключений. Летели уже привычным маршрутом, но из-за грубой посадки повредили в Каире шасси самолета и в Москву вылетели на другом. При подлете к Москве летчик и штурман не сумели сориентироваться и произвели посадку на одном из подмосковных аэродромов, а только затем перелетели на Центральный аэродром, где их с почестями, включая почетный караул, встретили В. М. Молотов, А. Я. Вышинский, И. М. Майский, комендант Москвы генерал-майор Р. Синилов и другие официальные лица.

На аэродроме У. Черчилль сделал следующее заявление: «Господин Молотов, Ваши Превосходительства, дамы и джентльмены. Второй раз в течение этой ужасной и кровавой войны я прибываю на этот аэродром в Москве. Более двух лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз. Но это — два года непрерывных побед. Все мы с разных концов света непоколебимо шли против нашего общего врага, который уничтожил сокровище и мир человечества, который запятнал каждый свой шаг жестокими деяниями и ужасными жертвами и над которым смыкается теперь месть Объединенных наций.

В течение замечательного периода побед, достигнутых с таким большим самопожертвованием и преданностью, русские армии, армии Советского Союза, нанесли мощные удары. Они были первыми из тех, кто разбил дух и военную машину германской армии.

Мы также со своей стороны, Соединенные Штаты и Британское Содружество Наций, напрягли свои силы до предела. И вам судить о том, нанесли ли мы тяжелые удары или нет.

Я прибыл сюда на волнах надежды, на волнах уверенности, что победа будет достигнута, и в надежде, что, когда она будет одержана, все мы постараемся сделать мир лучшим местом для жизни больших масс людей».

* * *

Вечером 9 октября состоялась первая в ходе визита встреча и беседа со Сталиным. Британский премьер прежде всего предложил обсудить польский вопрос как один из наиболее сложных и просил согласие на участие в его обсуждении премьер министра эмигрантского правительства Польши С. Миколайчика, польского посла в Москве Т. Ромера и председателя лондонской Рады Народовой профессора С. Грабского. Сталин, в свою очередь, предложил пригласить представителей Польского Комитета национального освобождения — временного исполнительного органа Крайовой Рады Народовой, созданной под эгидой советского правительства поляками, находившимися в то время на территории СССР.

Далее Черчилль положил на стол лист бумаги с личным знаком WSC и сказал, согласно первоначальной английской записи, что этот «грязный документ» содержит список балканских стран и пропорциональную заинтересованность в них великих держав и что американцы, если узнают, то будут поражены той грубостью, с которой он его изложил, но господин Сталин — реалист и поймет, о чем идет речь. Из содержания документа следовало, что Черчилль предложил раздел «сфер влияния» на Балканах в следующем процентном соотношении: Румыния — 90 % влияния России, 10 % — другие; Греция — 90%о влияния Англии (в сотрудничестве с США), 10 % — другие; Югославия и Венгрия — 50 на 50 %; Болгария — 75 % влияния России, 25 % — другим странам. Позднее Черчилль говорил Идену, что «забыл» про Албанию, которую следует также разделить 50 на 50 %.

«Процентное соглашение», предложенное Черчиллем, не было неожиданностью для Сталина, как и то, что ключевым при этом являлся вопрос о Греции. Затем, по свидетельству очевидцев, произошло следующее: Сталин поставил синим карандашом галочку на документе и вернул его Черчиллю. Наступила пауза. Листок лежал на столе. После некоторой паузы премьер произнес: «Не будет ли сочтено слишком циничным, что мы так запросто решили вопросы, затрагивающие миллионы людей. Давайте лучше сожжем эту бумагу». — «Нет, держите ее у себя», — сказал Сталин. Черчилль сложил листок пополам и спрятал его в карман.

Любопытно, что содержащиеся в первоначальной английской записи «проценты», их объяснение и оценка («грязный документ») при подготовке этого документа для ознакомления членов кабинета министров были изъяты. Впервые о листке с «процентами» было рассказано в мемуарах У. Черчилля. Эта «нестыковка» отмечена в исследованиях ряда крупных британских историков, в том числе Д. Дилкса, Дж. Робертса и новом труде Р. Дженкинса». Наиболее полной и объективной является советская запись беседы.

Запись беседы тов. И. В. Сталина с Черчиллем

9 октября 1944 года в 22 часа.

Присутствовали: Иден, Керр и Бирс — с британской стороны, т.т. Молотов и Павлов — с советской стороны.

В начале беседы Черчилль подносит тов. Сталину свой портрет с надписью.

Тов. Сталин, принимая портрет, благодарит Черчилля.

Приступая к беседе, Черчилль заявляет, что нужно будет выяснить ряд вопросов, и, так как это легче сделать в личных беседах, чем путем переписки, он, Черчилль, приехал сюда в Москву. В личных беседах можно будет установить, что хочет та и другая стороны, и найти разрешение интересующих обе стороны вопросов. Личные беседы избавят обе стороны от телеграфной переписки. Наиболее трудной проблемой является проблема Польши. Обе стороны должны попытаться прийти к соглашению об общей политике по отношению к Польше. Нехорошо, что у обеих сторон имеются «боевые петухи».

Тов. Сталин замечает, что без петухов было бы трудно обойтись. Например, петухи подают сигнал — «пора вставать».

Черчилль соглашается с этим замечанием. Он заявляет, что вопрос о советско-польской границе уже решен. Можно было бы еще раз взглянуть на карту.

Тов. Сталин отвечает, что если вопрос о границе на основе линии Керзона решен, то это облегчает задачу.

Черчилль отвечает, что именно таковы взгляды британского правительства.

Тов. Сталин замечает, что, однако, поляки это не так понимают.

Черчилль отвечает, что, когда все союзники встретятся за столом конференции по перемирию, ибо американцам легче решать вопросы на конференции по перемирию, так как в этом случае Президент может самостоятельно принимать решения, в то время как если бы речь шла о мирной конференции, президент должен был бы запрашивать сенат, он, Черчилль, поддержит претензии русских на ту линию границы, которая ему, Черчиллю, была показана в Тегеране. Это его, Черчилля, намерение было утверждено Кабинетом. Он, Черчилль, заявит, что эта граница является справедливой и необходимой для обеспечения безопасности и будущего России. Он, Черчилль, уверен, что американцы его поддержат. Причем если генерал Соснковский будет возражать, то это не будет иметь большого значения, если Великобритания и Соединенные Штаты будут считать решение правильным. Англичане старались в течение нескольких месяцев выгнать генерала Соснковского. Что касается генерала Бура, то теперь о нем позаботятся немцы.

Тов. Сталин говорит, что теперь поляки остались без командующего.

Черчилль отвечает, что у них имеется один бесцветный человек. Он, Черчилль, хотел задать Маршалу Сталину один вопрос. Считал ли бы он, Маршал Сталин, целесообразным, чтобы англичане доставили в Москву Миколайчика, Ромера и Грабского. Они находятся в связанном виде в самолете в Каире. Через 36 часов они могут быть доставлены в Москву. Можно ли это сделать. Англичане хотят урегулировать вопрос.

Тов. Сталин спрашивает, имеют ли поляки власть, чтобы решить вопрос с Польским Комитетом Национального Освобождения.

Черчилль отвечает, что он уверен, что поляки из Лондона хотят сойтись с Польским Комитетом. Но британская и советская стороны могут здесь в Москве принудить тех и других к соглашению.

Тов. Сталин отвечает, что он не возражает против приезда Миколайчика, Ромера и Грабского. Давайте, говорит т. Сталин, предпримем еще одну попытку. Миколайчика, Ромера и Грабского придется связать с представителями Польского Комитета Национального Освобождения. Он, тов. Сталин, просит Черчилля иметь в виду, что у Польского Комитета имеется сейчас армия, и неплохая армия, которая представляет собой серьезную силу.

Черчилль отвечает, что в Италии также сражается на стороне союзников храбрый польский корпус. Польские войска имеются также во Франции. У польских войск очень много друзей в Англии. Поляки хороший и храбрый народ. Беда в том, что у них неразумные политические деятели. Беда в том, что там, где сходятся два поляка, там возникает одна ссора.

Тов. Сталин замечает, что если поляк один, то он начинает ссориться сам с собой.

Черчилль отвечает, что у нас вчетвером больше шансов на то, чтобы объединить поляков. Мы можем на них сильно нажать — англичане на своих поляков, а русские на своих.

Сталин говорит, что пусть обе стороны попробуют это сделать.

Черчилль заявляет, что он также хотел бы коснуться ряда вопросов, относящихся к перемирию с сателлитами, которые были принуждены Германией вступить в войну, но которые не отличились в войне. Некоторые из этих сателлитов очень не нравятся англичанам, а некоторые русским. Он, Черчилль, предлагает, чтобы Иден и Молотов обсудили эти вопросы, если Маршал Сталин согласен.

Тов. Сталин отвечает утвердительно.

Черчилль говорит, что вопрос о Венгрии очень важный. Он, Черчилль, надеется, что советские войска скоро будут в Будапеште.

Тов. Сталин отвечает, что это возможно.

Черчилль заявляет, что имеются две страны, которыми Англия особенно интересуется. Во-первых, это Греция. Он, Черчилль, не особенно много беспокоится насчет Румынии. В очень большой степени Румыния — это дело русских, и соглашение с Румынией, которое было предложено Советским Правительством, было признано британским правительством весьма умеренным, и оно (соглашение) свидетельствовало о большой политической мудрости со стороны Советского Правительства. Несомненно, это соглашение будет способствовать общему миру. Однако что касается Греции, то у британского правительства имеется большая заинтересованность в этой стране. Британское Правительство надеется, что Англии будет разрешено иметь решающее право голоса в греческих делах, такое же как у Советского Союза в Румынии. Конечно, как в греческих, так и в румынских делах Англия и Советский Союз будут поддерживать между собой контакт.

Тов. Сталин отвечает, что он понимает, что Великобритания очень много потеряла от того, что пути через Средиземное море были перехвачены немцами. Он, тов. Сталин, понимает, что если не будет обеспечена безопасность этого пути, то Великобритания потерпит большой ущерб. Греция является важным пунктом для обеспечения этого пути. Он, тов. Сталин, согласен, что Англия должна иметь право решающего голоса в Греции.

Черчилль отвечает, что он подготовил одну таблицу. Мысль, которая выражена в этой таблице, может быть лучше было бы изложить дипломатическим языком, так как, например, американцы, в том числе Президент, были бы шокированы разделом Европы на сферы влияния.

Тов. Сталин говорит, что, кстати, он хотел бы коснуться Рузвельта. Он, тов. Сталин, получил от Рузвельта послание, в котором Рузвельт заявляет о своем желании, чтобы беседы между Черчиллем и им, тов. Сталиным, происходили при участии посла Гарримана в качестве наблюдателя. Во-вторых, Президент просит о том, чтобы принятые в беседе решения носили предварительный характер. Он, тов. Сталин, хотел спросить, как Черчилль относится к этим пожеланиям Президента.

Черчилль заявляет, что он сообщил Рузвельту, что он приветствовал бы присутствие Гарримана на ряде бесед с Маршалом Сталиным. Но Черчилль хотел бы, чтобы это не мешало беседам интимного характера между Черчиллем и Сталиным или между Молотовым и Иденом. Во всяком случае он, Черчилль, будет держать Президента полностью в курсе дела. Но он, Черчилль, должен сказать, что как наблюдатель Гарриман не находится в одинаковом положении с ним, Черчиллем, и Маршалом Сталиным.

Тов. Сталин отвечает, что он должен сказать, что он послал Рузвельту ответ, где сообщил, что не знает, какие вопросы будут обсуждаться с Черчиллем. У него, тов. Сталина, от послания Президента осталось впечатление, что Президент встревожен. Он, тов. Сталин, должен сказать, что послание ему не понравилось, так как Президент требует слишком много прав для себя и слишком мало прав оставляет для Англии и Советского Союза, которые связаны между собою договором о взаимопомощи. Такого договора о взаимопомощи не существует между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Однако он, тов. Сталин, не возражает, чтобы Гарриман присутствовал при официальной встрече, не интимного характера, причем он, тов. Сталин, считает, что Черчилль и он, тов. Сталин, сами решат, когда приглашать Гарримана.

Черчилль заявляет, что теперь он хотел бы коснуться вопроса о Конференции в Думбартон Оксе. Президент не хотел, чтобы этот вопрос обсуждался в Москве, в особенности теперь, и предпочитал, чтобы он был решен, когда состоится встреча трех. Конечно, мы должны, — говорит Черчилль, — иметь в виду, что Президент думает о выборах, которые должны состояться в Соединенных Штатах.

Черчилль говорит, что будет вполне справедливым сказать, что сначала англичане были склонны принять американскую точку зрения. Но теперь англичане усматривают большую степень справедливости в предложении другой стороны. В самом деле, если предположить, что Китай потребует, чтобы Британская империя отказалась от Гонконга, и если при обсуждении этого вопроса Британию и Китай попросят выйти за дверь, а Россия и Соединенные Штаты будут решать этот вопрос, то Британии это не понравится. С другой стороны, если бы у Аргентины был бы какой-либо конфликт с Соединенными Штатами, то, вероятно, Соединенным Штатам не понравилось бы, если американским представителям пришлось бы покинуть зал заседания, а Китай, Россия и Британия принимали бы решения об Аргентине. Все это он, Черчилль, говорит, конечно, не для печати. Самым разумным было бы подождать встречи глав трех правительств. Он, Черчилль, думает, что Маршал Сталин засвидетельствует, когда это будет нужно, что этот вопрос не обсуждался в Москве.

Тов. Сталин, улыбаясь, говорит, что, конечно, он это сделает.

Черчилль заявляет, что он подготовил довольно грязный и грубый документ, на котором показано распределение влияния Советского Союза и Великобритании в Румынии, Греции, Югославии, Болгарии. Таблица составлена им для того, чтобы показать, что думают по этому вопросу англичане. Американцы будут поражены этим документом. Но Маршал Сталин — реалист, он, Черчилль тоже не отличается сентиментальностью, а Иден это совсем испорченный человек. Он, Черчилль, не показал этого документа Британскому Кабинету, но Британский Кабинет обыкновенно соглашается с тем, что он, Черчилль, и Иден предлагают. Что касается парламента, то в парламенте у Кабинета большинство, да если и показать парламенту этот документ, он все равно ничего в нем не поймет.

Тов. Сталин говорит, что 25 %, предусмотренные для Англии в Болгарии, не гармонируют с другими цифрами таблицы. Он, тов. Сталин, считал бы необходимым внести поправки, а именно предусмотреть для Советского Союза в Болгарии 90 %, а 10 % для Англии.

Черчилль заявляет, что англичан болгары сильно оскорбили. В прошлой войне они очень плохо вели себя по отношению к англичанам, напав на Румынию. В нынешней войне болгары были очень жестокими по отношению к югославам и грекам. Он, Черчилль, не может допустить, чтобы после всего этого болгары сидели с союзниками за одним столом.

Тов. Сталин заявляет, что Болгарию, конечно, нужно наказать.

Иден заявляет, что в Румынии англичане являются зрителями, но в Болгарии они хотели быть немного больше, чем зрителями.

Молотов спрашивает, относится ли сюда турецкий вопрос.

Он, Черчилль, конечно не касался турецкого вопроса, а лишь хотел показать, что у англичан на уме. Он, Черчилль, очень обрадован тем, насколько близкими оказались точки зрения обеих сторон. Он полагает, что можно будет еще раз встретиться и решить вопрос окончательно.

Тов. Сталин говорит, что если речь идет о Турции, то он должен сказать, что по Конвенции в Монтрё Турция имеет все права на Проливы, в то время как Советский Союз очень мало имеет прав. По Конвенции в Монтрё у Советского Союза столько же прав, как и у японского императора. Он, тов. Сталин, считает, что необходимо обсудить вопрос о пересмотре Конвенции в Монтрё, так как она совершенно не соответствует современной обстановке.

Черчилль заявляет, что Турция потеряла сейчас права на вступление в войну. Она не вступала в войну раньше потому, что она боялась Германии, так как у нее не было современного оружия. Кроме того, турки не только не умеют обращаться с современным оружием, но и не имеют многочисленных подготовленных войск.

Тов. Сталин замечает, что у турок сейчас во Фракии сосредоточено 26 дивизий. Неясно, против кого они сосредоточили эти дивизии.

Черчилль заявляет, что турки боялись болгар, так как немцы передали болгарам захваченное у французов оружие. В нынешней войне Турция научилась бояться Болгарии. Смотря в будущее, он, Черчилль, может сказать, что британская политика не состоит в том, чтобы не дать России доступа к теплым морям и великим мировым океанам. Напротив, британцы считают, что эта задача составляет элемент русско-британской дружбы. Теперь не существует политики Дизраэли и Керзона. Какие изменения, по мнению Маршала Сталина, нужно будет сделать в Конвенции в Монтрё?

Тов. Сталин отвечает, что он не может сказать, какие нужны изменения и чем нужно заменить Конвенцию, но он чувствует, что Конвенция не соответствует современной обстановке и заострена против России. Он, тов. Сталин, хотел бы спросить Черчилля, согласен ли он в принципе, что Конвенцию нужно изменить. В самом деле, не может такая большая страна, как Советский Союз, быть под страхом того, что такая небольшая страна, как Турция, может закрыть Проливы и поставить под вопрос наш экспорт, импорт или оборону. Он, тов. Сталин, не хочет ущемить суверенитета Турции, но нельзя терпеть такое положение, когда Турция держит за горло советскую торговлю и судоходство.

Черчилль отвечает, что он в принципе разделяет этот взгляд Маршала Сталина, но считает, что этот вопрос лучше зафиксировать на бумаге немного позже, так как в противном случае Турция может испугаться и подумать, что у нее требуют уступки Стамбула. Черчилль придерживается того взгляда, что Россия должна получить возможность выхода к Средиземному морю как для военных, так и торговых судов. Мы надеемся, говорит Черчилль, работать в этом вопросе дружно с Советским Союзом, но мы хотели бы подойти к этому вопросу осторожными шагами, чтобы не испугать Турцию. Если бы Советский Союз и Англия сидели за общим столом и составляли бы соглашение о перемирии и если бы русские просили о том, чтобы англичане согласились с предоставлением советским судам, военным и торговым, возможности входа в Средиземное море, то он, Черчилль, сказал бы, что Великобритания против этого не возражает.

Тов. Сталин отвечает, что он не торопит Черчилля с этим вопросом, но хотел бы его предупредить, что такой вопрос стоит у Советского Союза. Он, тов. Сталин, хотел бы, чтобы Черчилль признал, что постановка такого вопроса законна.

Черчилль отвечает, что он согласен с этим не только в принципе, но и считает, что Советский Союз должен взять на себя инициативу заявить о своем взгляде, что нужно изменить Конвенцию, и сообщить Соединенным Штатам о том, что Советский Союз думает по этому вопросу. Со своей стороны, Британское Правительство считает претензии Советского Союза в принципе справедливыми и морально обоснованными.

Черчилль заявляет, что тот подход к Балканам, который он изложил, предотвратил бы возникновение гражданской войны там из-за различия идеологий. Он, Черчилль, считает, что союзники не могут разрешить балканским народам иметь небольшую гражданскую войну после того, как союзники закончат великую войну. Раздор на Балканах должен быть прекращен авторитетом и властью трех великих держав. Мы должны, говорит Черчилль, сказать балканским народам, что эти вопросы решены тремя державами и что они должны руководствоваться советом трех великих держав. Британия ни в коем случае не будет навязывать короля Югославии, Греции или Италии, но в то же время Британия считает, что народы должны иметь право на плебисцит в мирное время. Что бы ни предпочли народы в конечном счете монархию или другой режим, — они должны иметь возможность высказать свою волю свободно. Он, Черчилль, хотел бы спросить Маршала Сталина, не возражает ли он против сотрудничества с королем, если король будет избран народом.

Тов. Сталин отвечает, что он не возражает.

Черчилль заявляет, что англичане надеются, что в Северной Италии власть будет осуществляться под руководством армии союзников. Англичане не ценят итальянского короля, но англичане не хотят, чтобы в Италии после или до ухода оттуда вооруженных сил союзников возникла гражданская война. Мы, говорит Черчилль, хотели бы, чтобы Советское правительство затормозило деятельность итальянских коммунистов, чтобы итальянские коммунисты не будоражили Италию и не создавали там возбуждения. Все можно будет решить демократическим путем, но мы, заявляет Черчилль, не хотим беспорядков в Италии, где находятся войска союзников, ибо эти беспорядки могут привести даже к столкновениям с войсками. Рузвельт относится благосклонно к итальянцам, хотя ему, Черчиллю, это не нравится. Тут дело в том, что в штате Нью-Йорка много итальянских голосов.

Тов. Сталин говорит, что ему трудно повлиять на итальянских коммунистов, он не знает национальной обстановки в Италии. Кроме того в Италии нет советских войск, в противоположность Болгарии, где они имеются и где мы можем приказать коммунистам не делать того-то и того-то. Но если, он, тов. Сталин, будет давать какие-либо советы Эрколи, то Эрколи может послать его к черту, ибо он, тов. Сталин, совсем не знает национальной обстановки в Италии. Другое дело, когда Эрколи был в Москве, он мог с ним беседовать. Он, товарищ Сталин, может лишь сказать, что Эрколи умный человек и что он не пойдет на какую-либо авантюру.

Черчилль говорит, что пусть все же итальянские коммунисты не будоражат Италию.

Тов. Сталин заявляет, что нужно было бы исправить цифру по Болгарии.

Черчилль отвечает, что, вообще говоря, ему на Болгарию наплевать и что, может быть, этот вопрос обсудят между собой Иден и Молотов.

Тов. Сталин отвечает согласием.

Черчилль заявляет, что остается еще несколько вопросов, которые должны быть обсуждены. Нужно будет иметь особую беседу о будущем Германии. В Тегеране этот вопрос был рассмотрен очень поверхностно. Нужно, чтобы на беседе о будущем Германии присутствовал Гарриман. Он, Черчилль, воздерживался и воздерживается от публичного заявления о расправе с Германией огнем и мечом, так как это заставило бы немцев сражаться еще более упорно. Но здесь он, Черчилль, может сказать, что он стоит за жесткое обращение с Германией. В Америке существуют два мнения по этому вопросу. Президент за жесткое обращение с Германией. Но самое лучшее, конечно, это сначала одержать победу над немцами, а тогда сказать, что им следует делать. Нужно решить вопрос, отделить ли Восточную Пруссию, Саар, Рур и вообще раздробить территорию Германии, запретить немцам иметь оружие.

Русские фабрики сильно пострадали в этой войне так же, как и бельгийские и голландские. Он, Черчилль, думает, что немцы будут обязаны возместить ущерб машинами. Встает вопрос, как разделить Германию. Может быть, Иден, Молотов и Гарриман обсудят между собой этот вопрос в деталях и представят Маршалу Сталину, ему, Черчиллю, полную картину общих предложений.

Тов. Сталин соглашается с этим предложением и заявляет, что, по его мнению, Версальский договор был половинчатым. Он породил в Германии настроение реванша, но он не лишил Германию возможности осуществить реванш. Любые меры по обузданию Германии неизбежно вызовут настроение реванша в Германии. Задача состоит в том, чтобы предотвратить реванш. Для этого нужно до минимума сократить тяжелую промышленность Германии и все те отрасли Германии, из которых возникают военные отрасли промышленности. Если союзники не лишат Германию возможности для осуществления реванша, то войны с Германией будут неизбежны через каждые 25–30 лет.

Черчилль с этим соглашается, заявляя, что немцев, состоявших в фашистских отрядах, отрядах гестапо, и гитлеровскую молодежь нужно отправить на исправительные работы, чтобы показать им, что строить труднее, чем уничтожать. Он, Черчилль, может сказать, что в Англии не могли бы согласиться с массовым истреблением лиц этой категории. Нужно будет их перевоспитать.

Тов. Сталин отвечает, что никто массового истребления не предлагает и что самым верным средством перевоспитания будет длительная оккупация Германии.

Черчилль заявляет, что американцы, вероятно, не намерены участвовать в длительной оккупации Германии.

Тов. Сталин заявляет, что к оккупации можно будет привлечь другие союзные страны, в том числе Францию.

Черчилль с этим соглашается.

Тов. Сталин заявляет, что к оккупации Германии можно будет привлечь также вооруженные силы мелких союзных государств.

Черчилль говорит, что он хотел бы, чтобы в оккупации Германии были использованы также войска единой Польши.

Тов. Сталин заявил, что поляки будут заниматься оккупацией Германии с большой охотой. Полякам нужно будет отдать Восточную Пруссию, Силезию, а район Кенигсберга с городом заберет Советский Союз.

Черчилль заявляет, что он считает это правильным, но полагает, что германское население из этих районов должно быть переселено в Германию. Теперь для немцев, после того как союзники истребили около 8 миллионов немцев, в Германии будет достаточно жизненного пространства.

Тов. Сталин отвечает, что он согласен с тем, чтобы немецкое население Силезии и Восточной Пруссии было переселено в Германию.

Черчилль говорит, что последний вопрос — это англо-американская война против Японии. Здесь огромную роль играет секретность. Показательно, что японцы до сих пор ничего не знают о заявлении, сделанном Маршалом Сталиным в Тегеране. Он, Черчилль, просил Рузвельта сообщить об американских планах войны на Тихом океане на 1945 г. События развиваются очень быстро, и планы быстро меняются по мере того, как американцы захватывают один остров за другим. Но ему, Черчиллю, известно, что Рузвельт вручил Гарриману и генералу Дину краткое изложение американских планов, которое Гарриман и Дин должны будут нам показать и которое должно быть обсуждено с советскими генералами.

Тов. Сталин заявляет, что по вопросу об американских планах должна была состояться встреча генерала Дина с ответственными советскими военными, но эта встреча не состоялась ввиду того, что с Дальнего Востока не были получены все необходимые детальные сведения. Американские планы ему, тов. Сталину, также неизвестны. Если встретятся три стороны, то это будет лучше.

Черчилль заявляет, что Гарриман и Дин уполномочены сообщить об этих планах Маршалу Сталину и могут теперь рассказать о них в самых общих чертах.

Тов. Сталин говорит, что он готов иметь беседы по этому вопросу.

Черчилль заявляет, что он полагает, что эти планы должны быть обсуждены также с маршалом Бруком, который является членом американского объединенного штаба. Маршал Брук готов изучить эти планы, но он не считает себя вправе критиковать их.

* * *

В послании, которое спустя два дня, 11 октября, Черчилль отправил из Москвы Рузвельту, он весьма туманно информировал президента США о своем «процентном предложении». «Совершенно необходимо, писал Черчилль, — чтобы мы попытались достичь общей точки зрения относительно Балкан с тем, чтобы предотвратить гражданскую войну в ряде стран, при которой, видимо, Вы и я симпатизировали бы одной стороне, а Сталин — другой. Я буду держать Вас в курсе всего этого, и ничто не будет урегулировано, кроме как в порядке предварительной договоренности между Британией и Россией с тем, чтобы это было в дальнейшем обсуждено и урегулировано вместе с Вами. На этой основе, я уверен, Вы не будете возражать против нашей попытки добиться единого мнения с русскими». В совместной телеграмме Сталина и Черчилля, направленной Рузвельту несколькими часами ранее, об этом предложении также ничего не говорилось. Упоминалось лишь о том, что «мы должны договориться о согласованной политике по отношению к балканским странам».

Однако вернемся к беседе Сталина с Черчиллем. Советская сторона поставила вопрос о политике Турции и Черноморских проливах, имея в виду получить право свободного прохода советских судов через Проливы и пересмотра в этой связи конвенции в Монтрё. «Британию, сказал Сталин, — интересует Средиземное море, Россию, соответственно, Черное море». Черчилль же выразил беспокойство растущим влиянием коммунистов в Италии и Болгарии. Сталин, в свою очередь, высказал пожелание, чтобы по Болгарии соотношение 75 % и 25 % было пересмотрено в пользу Советского Союза. Так был намечен основной круг вопросов на переговорах. Отметим сразу, что точка зрения авторов труда «История внешней политики СССР 1917–1945» о том, что «Советское правительство во время переговоров с Черчиллем отвергло английское предложение о «распределении влияния» между Англией и СССР в Югославии и других балканских странах», не соответствует действительности. Об этом, в частности, свидетельствует беседа В. М. Молотова с А. Иденом, которая состоялась на следующий день.

Прием А. Идена 10 октября 1944 года в 19 часов

(из дневника В. М. Молотова)

Присутствовали: т. Вышинский, Гусев, Керр и Берс.

Молотов заявляет, что вчера Маршал Сталин говорил, что ввиду тех тяжелых жертв, которые в настоящее время несут советские войска в боях на территории Венгрии, следовало бы в случае с Венгрией изменить соотношения, предложенные Черчиллем, на 75:25. Кроме того, нужно учитывать, что Венгрия является пограничной с Советским Союзом страной и что заинтересованность Советского Союза в Венгрии понятна. У Советского Союза нет территориальных претензий к Венгрии.

Иден заявляет, что он хотел бы подумать об этом. Он, Иден, весьма удручен общим положением на Балканах.

Британское правительство было поставлено перед рядом совершившихся фактов, о которых оно не было уведомлено. Несколько месяцев назад Тито нашел убежище на острове Вис и находился под охраной британского флота и авиации. Британское правительство вооружало и поддерживало Тито и спасло его от гибели. Однако Тито, не уведомив британское правительство, выехал с острова Вис в Москву и заключил соглашение о болгарских войсках в Югославии. Между тем болгары обращались с англичанами и американцами так, как будто бы союзники проиграли войну, а болгары ее выиграли. Британские офицеры, находящиеся в Северной Греции, были взяты под стражу болгарскими властями. Он, Иден, должен просить русских друзей о том, чтобы такому положению был положен конец. Он, Иден, готов обсуждать условия перемирия для Болгарии, но он хотел бы попросить о том, чтобы болгарским властям в Греции были даны указания с уважением относиться к британским офицерам.

Молотов заявляет, что в Болгарии необходимо навести порядок и, хотя в Болгарии к власти пришло новое правительство, с Болгарии не может быть снята ответственность за участие в войне на стороне Германии. Он, Молотов, думает, что должны быть предприняты практические шаги для того, чтобы болгарские власти должным образом относились к британским офицерам.

Иден отвечает, что непорядки имеют место не там, где расположены русские войска. Они имеют место в Северной Греции. Он, Иден, хотел бы просить Молотова, чтобы Маршалу Толбухину были даны указания о том, чтобы он приказал болгарам прекратить безобразное отношение к британским офицерам в Греции. Британское правительство посылает в Грецию еще несколько офицеров, и он, Иден, не хочет, чтобы, прибыв туда, они попали в тюрьму.

Молотов отвечает, что с самого начала между британским и советским правительствами было достигнуто соглашение о том, чтобы потребовать от Болгарии в качестве предварительного условия вывода болгарских войск из Греции и Югославии. Но советское правительство до сих пор ни через Толбухина, ни иначе не вмешивалось в события, которые имеют место за пределами Болгарии.

Иден заявляет, что он это понимает, и еще раз повторяет свою просьбу относительно британских офицеров в Греции.

Молотов заявляет, что, как он думает, об этом можно было бы договориться.

Иден заявляет, что он готов обсудить с Молотовым условия перемирия для Болгарии. Все вопросы, конечно, могут быть окончательно разрешены только в ЕКК, где представлены американцы. Но он, Иден, думает, что если в Москве будет достигнуто соглашение, то об этом можно будет телеграфировать в Лондон советскому и британскому представителям, которые договорятся с американскими представителями в ЕКК. Он, Иден, хотел бы знать, где, по мнению Советского Правительства, должны состояться переговоры с болгарами. Британское правительство согласно с тем, чтобы они состоялись в Москве.

Молотов отвечает, что переговоры лучше вести там, где они пойдут быстрее. Можно и в Лондоне.

Иден говорит, что переговоры могут состояться там, где предпочитает Советское Правительство.

Молотов благодарит и говорит, что Советское Правительство предпочитает, чтобы переговоры состоялись в Москве.

Иден заявляет, что, сделав одну уступку насчет места переговоров, он, Иден, не может пойти еще на одну уступку, а именно, согласиться с тем, чтобы после окончания войны в Германии британские и американские представители не участвовали в Союзной Контрольной Комиссии. Союзники воевали с Болгарией в течении трех лет. И в Англии просто не поняли бы, если бы после окончания войны с Германией английские представители не играли бы активной роли в работе СКК в Болгарии. Потому он, Иден, настаивает на пункте, который был предложен американцами.

Молотов говорит, что прежде он хотел бы сообщить Идену о той уступке, которую Советское Правительство готово сделать. Эта уступка касается подписания условий перемирия с Болгарией. Он, Молотов, не знает, учитывают ли американское и британское правительства опасность, которая может возникнуть при выполнении их пожелания, чтобы условия перемирия были подписаны маршалом Толбухиным и генералом Вильсоном. Маршал Толбухин не моряк, но поскольку его войска вышли к Черному морю, то его подпись под условиями перемирия и подпись британского Командующего на Средиземном море могли бы дать повод болгарам думать, что Болгария является черноморской и средиземноморской державой. У Болгарии может разыграться воображение. Тем не менее, несмотря на эту опасность, Советское Правительство готово пойти навстречу пожеланиям английского правительства и сделать ему уступку, и согласиться с тем, чтобы условия перемирия с Болгарией были подписаны также и британским представителем.

Иден заявляет, что он просто ошеломлен от этой уступки и благодарит Молотова. Что касается опасности, то он, Иден, может обещать, что британский и американский флоты не позволят болгарам воображать, что Болгария средиземноморская держава.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ Предания о Рюрике, об Аскольде и Дире. – Олег, его движение на юг, поселение в Киеве. – Строение городов, дани, подчинение племен. – Греческий поход. – Договор Олега с греками. – Смерть Олега, значение его в памяти народной. – Предание об Игоре. – Походы на


ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ Оставшись в каюте один, Карфангер принялся обдумывать дальнейший ход своего предприятия. Если через два, самое позднее, через три дня не будет благоприятных известий о де Рюйтере, то волей-неволей придется грузить обратный фрахт и дополнительный провиант для


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая Распоряжения Бибикова. – Первые успехи. – Взятие Самары и Заинска. – Державин. – Михельсон. – Продолжение осады Яицкого городка. – Свадьба Пугачева. – Разорение Илецкой Защиты. – Смерть Лысова. – Сражение под Татищевой. – Бегство Пугачева. – Казнь


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая Окончание царствования Феодора ИоанновичаЗначение Рюриковой династии. — Смерть царевича Димитрия в Угличе. — Разбор известий об этом событии. — Решение дела в Москве. — Мнение народа. — Кончина царя Феодора.XVI век исходил: с его исходом прекращалась


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая Продолжение царствования императрицы Елисаветы Петровны. 1760 годПразднование Нового года. — Приготовления к кампании. — Свидетельствование артиллерии. — План кампании. — Движение Солтыкова. — Переписка его с конференциею. — Отступление Солтыкова и


ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ Итоги 1929 года. Поддержка создания культа.1929 год заканчивался для Сталина хорошо: на восточной границе удалось навести порядок с китайцами, с Англией конфликт угас настолько, что уже можно было в Европе пошалить — и ОГПУ запланировало похитить вредного


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая А сейчас (канун 1767 года) у нее дела идут отлично: оказалось, что Россия не спит и даже не дремлет, напротив, она живо откликнулась на ее призыв. Даже не верится: всюду идут выборы, губернаторы, как им велено, находят для них дома, а знатные люди предоставляют свои


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая Интермедия«Моя задача будет закончена, когда я доведу германский народ до восстания», — так заявил Гитлер в 1924 г. перед мюнхенским народным судом.Была ли закончена его задача 30 января 1933 г.? «Мы победили, но это все же не служит основанием, чтобы мы потеряли


ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ СПОР О ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКАХ Хочу рассказать об одной неофициальной встрече, на которой между советским и английским делегатами произошло серьёзное столкновение. То был совместный обед трёх лидеров и их ближайших соратников, который поначалу проходил очень


ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ В середине августа Сталин был вызван в Москву для выяснения отношений, а еще через неделю подал заявление в Политбюро о своей отставке со всех военных постов. «Ввиду распространяющихся среди партийных кругов слухов обо мне, как о человеке, затормозившем дело


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая Мне приятно сознавать, что я жила в доме, построенном свыше трех тысяч лет назад. Это было реставрированное здание эпохи Эхнатона. Эхнатон выстроил свой город у воды, там, где сейчас раскинулись засеянные поля. С севера на юг город дугой огибают известковые


ГЛАВА ПЯТАЯ

Из книги автора

ГЛАВА ПЯТАЯ «Дело антисоветской троцкистской военной организации».На протяжении этой книги мы уже несколько раз фрагментарно наблюдали участие высокопоставленных военных в Советском Союзе в заговоре против Сталина, в этой главе завершим рассмотрение этой темы. И


Глава пятая

Из книги автора

Глава пятая 1. Спустя короткое время после этого Давид решил, что ему нельзя дольше пребывать в бездействии и беспечности, но следует начать войну с филистимлянами, для того чтобы, сообразно предсказанию Господа Бога, окончательно разбить врагов и затем предоставить