При капитализме гораздо легче живется людям хищным.  Вадим Кожинов говорит как доверенное лицо кандидата на пост президента России Г. А. Зюганова

При капитализме гораздо легче живется людям хищным.

 Вадим Кожинов говорит как доверенное лицо кандидата на пост президента России Г. А. Зюганова

Елена МОХОВА. Вы всегда находились в оппозиции к власти, как и сейчас, ибо имеете такую роскошь, как собственное мнение…

Вадим КОЖИНОВ. Я думаю, что человек, занимающийся тем, чем занимаюсь я, обязательно должен иметь независимость.

Е.М. Ваши почитатели и враги следуют за вами через всю жизнь. Как вы относитесь к недоброжелателям?

В.К. Я настолько привык за долгие годы к нападкам, в том числе даже к постановлениям ЦК КПСС, осуждающим мои неверные взгляды, что это меня как-то мало волнует. Иногда, правда, меня возмущает подобное недавнему на TV пресс-клубу, когда некая Ольга Кучкина рассуждает о том, какие ужасные люди коммунисты. Не далее как в 1989 году эта самая Кучкина на страницах «Комсомольской правды» ругала меня за антикоммунизм, причем самым резким образом.

Е.М. На днях деятели культуры опять опубликовали открытое письмо в поддержку Б. Н. Ельцина. Почему вы не примкнули к их стройным голосам, а стали доверенным лицом Г. А. Зюганова?

В.К. Если отвечать на вопрос, то этот достаточно серьезный разговор надо начинать с того, что людей обманывают, внушая, что есть кандидат в президенты коммунист Зюганов, а другие кандидаты не коммунисты или антикоммунисты. Я никогда не был коммунистом и был антикоммунистом, моими ближайшими друзьями были такие люди, как Александр Зиновьев, Андрей Синявский… Потом я преодолел это в себе. Я понял, что судьба России уже не может быть изменена. Нельзя отменить того, что произошло в стране с 1917 года. Действительно, верно сказал наш прекрасный писатель Валентин Распутин: «Россия переварила коммунизм». Пытаться идти по другому пути немыслимо. Если бы не было Зюганова, я вообще бы не мог ни за кого из его ближайших соперников голосовать. Потому что все они коммунисты, которые в какой-то момент вдруг на 180 градусов изменили свои взгляды. Причем в годы, когда им было уже за 40, 50, 60 лет. Каждому, кто идет на выборы, надо задуматься, можно ли вручать судьбу страны в руки человека, который до 40 или даже 60 лет был коммунистом, а потом вдруг от этого отказался. Если выразиться очень мягко, то можно сказать так: выходит, что этот человек недостаточно умен, если до таких лет не мог разобраться. Или же он был карьеристом и приспособленцем. Оба эти качества нетерпимы в человеке, претендующем на роль главы государства Великой державы. Один тот факт, что Г. А. Зюганов, не побоявшись того, что партия была запрещена, тем не менее остался коммунистом, когда это действительно было трудно, он уже этим доказал свое мужество и, если хотите, уверенность в собственном деле.

Последние 20 лет я всерьез изучаю историю России, вернее, русскую судьбу в окружающем ее мире. И могу сказать следующее. Часто то, что происходит у нас, начиная с 1991-го или даже с 1985 года, называют революцией. Это неверно. Это не революция. Это то, что в исторической науке называется реставрацией. Это было после каждой великой революции, будь то английская революция XVII века или французская революция XVIII века. Причем я должен сказать, что реставрация во Франции после Великой французской революции 1789 года пошла гораздо дальше, чем у нас сегодня: вернулся король, причем это был родной брат казненного в 1792 году короля. Вернулись аристократы к власти, вернулись епископы, была восстановлена вся феодальная собственность, но это абсолютно ни к чему не привело. Через пятнадцать лет все это было отменено, и то, что называется «завоеваниями революции», полностью восстановлено. Нельзя произвольно изменить ход истории. При этом, даже если человек не согласен, допустим, он не согласен с социалистической идеологией и считает, что капиталистическое общество лучше, все равно он должен давать себе трезвый отчет в том, что невозможно уже повернуть путь страны, потому что социализм — это не некая «одежда», это самое существо того общественного организма, в котором мы живем. Часто по отношению к этому общественному организму применяются уничижительные характеристики, такие, например, что люди, которые жили при социализме, — иждивенцы. В отличие от людей капиталистического общества, где каждый отвечает сам за себя. Я готов согласиться, что да, в самом деле это не очень приятное качество — иждивенчество, но, с другой стороны, нельзя же не видеть, что там, где человек целиком предоставлен самому себе, он неизбежно вступает в конкуренцию со всеми, он вынужден, как говорится, «рвать горло» окружающим для удовлетворения своих потребностей, и я бы не решился сказать, что то, что называют иждивенчеством, заведомо хуже того, что называется такой вот самостоятельностью.

Совершенно ясно, что при строе, который называется капитализмом, гораздо легче живется людям хищным, умеющим подавить соседей, вырвать у них свой кусок. А в социализме гораздо лучше живется людям, которые на это совершенно не претендуют, у которых нет этого хищного темперамента и хищной хватки.

Что мы видим сейчас? Когда ввели какие-то элементы капитализма — в целом этого абсолютно нельзя сделать, — появились отдельные островки хищных людей, которые, в сущности, являются преступниками. Я совершенно согласен с Говорухиным, который назвал то, что происходит у нас, криминальной революцией. Кстати, этого не может отрицать и собственная наша власть.

Мне бы хотелось еще сказать вот о чем. По-моему, очень важном. Когда сейчас размышляют о пути страны, я хотел бы обратить внимание всех тех, кто собирается идти на выборы, на одну совершенно простую вещь. В сущности, власть за последние 2–3 года, если хотите, сдает свои позиции. Все те люди, которые считались главными реформаторами, те, которые строили капитализм, они все убраны из власти. О чем это говорит? О том, что сама необходимость толкает существующую власть, которая провозглашает, что мы строим капитализм и демократию в западном смысле слова, отступать. Почему она это делает? Потому, что начинает чувствовать, что, если она дальше будет идти по этому пути, у нее просто не останется той страны, в которой она властвует. Все будет разрушено, все будет развалено. Кстати, меня всегда удивляет, когда говорят: «По телевидению только лгут». Да, в общих фразах лгут, говорят и все время обещают, что будет послабление, что дальше все пойдет лучше. Но смотрите основные сюжеты, которые показывают: полнейший развал во всех областях, начиная от армии и кончая детскими садами. Больше же ничего не показывают — никаких положительных примеров привести нельзя. И, если оценить показанные жизненные факты, вы увидите, что это нечто страшное и говорящее только о том, что развал, разруха все нарастают. И сам тот факт, что постепенно все эти люди, сначала Авен, потом Гайдар, потом Чубайс, были выброшены из власти, вместо того чтобы получить награды за великолепно осуществленные реформы…

Е.М. Но они все равно находятся при власти, они выброшены из власти как бы внешне.

В.К. Верно. Но все-таки у них отобраны рычаги. Я вовсе не хочу сказать, что тем самым положение исправлено. Конечно, нет. Но сам тот факт, что власти приходится этим заниматься, вернуть Красное знамя… Это ясно показывает, что тот курс, который осуществляется, совершенно бесперспективен, потому что неправильно понимают, что происходит в стране: думают, что возвращаемся в капитализм, а происходит реставрация, что вовсе не означает возврата к старому. Это результат глубокого разочарования, потому что революция всегда обещает неизмеримо больше, чем она реально дает. Единственный метод для правильного понимания того, куда мы идем, — это оглянуться назад в историю. Другого метода нет. Все остальное — это гадание на кофейной гуще. Для того чтобы понять, куда мы идем, нужно найти в прошлом сходную ситуацию и увидеть, что нас ждет в будущем. События французской революции затянуло дымкой времени, и сейчас мало кто думает о том, что тогда уничтожение людей было, пожалуй, более беспощадным, чем в нашей революции. Все говорят о Вандее. А это была особенная, даже этнически, область Франции, которая не приняла революцию.

И что же? Людей самым жестоким образом вырезали. Погибло, по разным подсчетам, от полумиллиона до миллиона человек.

Надо представить, что во всей Франции тогда было всего 25 миллионов. Это же страшное уничтожение.

Е.М. И согласитесь, не обошлось без вмешательства интеллигенции, если говорить о нашей революции. Самый большой грех нашей интеллигенции XX века — это отступничество. Кстати, это по ее вине нас сегодня уже называют не нацией, не народом, а каким-то странным словом «электорат»… Помните, интервью Андрея Караулова с Егором Гайдаром? «Скажите, вы питаетесь лучше, чем основная часть населения?» Ответ «интеллигента» Гайдара: «А вы что же хотите, чтобы мы питались так же?»

В.К. Одно уже это заявление Гайдара, которое вы привели, говорит о том, что Гайдара никак нельзя отнести к явлению, которое называется «русская интеллигенция». Интеллигенция всегда считала, что она должна служить народу, а не отстаивать свои собственные интересы. Это был смысл ее существования. Сейчас это осуждают: «Вот она служила народу и тем самым все портила». Но давайте поставим вопрос ясно. Есть русская интеллигенция, она есть и сейчас, но Гайдар к ней не принадлежит. Я не знаю, я презирал людей, которые прорывались в Академию общественных наук при ЦК КПСС, вообще лезли в ЦК… Я вообще никогда не бывал в здании ЦК КПСС. Масса тех людей, которые там пребывали, продолжают заниматься тем же, только теперь у них другое ЦК… Вы говорите о людях, которые лакейски поддерживают все, что делает власть. Они тем же самым занимались и раньше. Почти все они члены партии в прошлом.

Как они оправдываются в том, почему они были в партии: «Иначе вообще ничего нельзя было сделать». Но это ложь. Я могу назвать десятки замечательных людей самых разных профессий, которые не вступали в партию принципиально, не хотели принадлежать к партии власти. И очень многого добились — не своим положением, а своим талантом, своим умом. Конечно, их жизнь была трудна, их жизнь была скудна, но я думаю, что они гораздо счастливее тех, кто прислуживался, сначала при одном режиме, теперь при другом. На них действительно противно смотреть.

…Сейчас уничтожаются памятники советской эпохи. Ведь это же неверно, что эта эпоха не дала великого искусства. Любая эпоха способна дать великое искусство. Я думаю, что совершенно напрасно убрали памятник Дзержинскому. Хотя не сейчас, а и сорок лет назад я относился к Дзержинскому крайне негативно. А вот что касается современного заигрывания власти с Православием, то это вызывает часто смех, а в основном неприязнь.

Е.М. Считаете ли вы, что русская литература должна быть христианской по своей сути?

В.К. В каком-то смысле это действительно так, но вот что меня удручает. Многие не понимают, что для того, чтобы литература прониклась христианским духом, она должна возвыситься до предела. Скажем, Пушкин стал затрагивать христианские темы только за два года до своей гибели, и это было вполне закономерно. Только когда он действительно возвысился до последнего предела, он позволил себе обратиться к этой теме. К сожалению, сейчас масса людей, не имеющих для этого никаких ровно оснований, ничего в этом не понимающих, берется за это. Это очень плохо. Другой совершенно вопрос — это то, что можно назвать православной этикой.

Е.М. То есть Православие — это наш русский путь?

В.К. Вне всякого сомнения. Только не как религиозное и церковное бытие, потому что до него надо дорасти. Я говорю о том, что вложено в душу каждого человека. В России, в отличие от стран протестантских, никогда не было уважения к богатству. Всегда богатство считалось греховным, никто никогда не испытывал того преклонения по отношению к миллионеру, которое характерно для Запада. И вот этого разрушить нельзя.

Е.М. Значит, вы полагаете, что сейчас идет наступление не только на нашу Православную церковь, но и на душу народа?

В.К. Вне всякого сомнения. И, пожалуй, что меня по-настоящему тревожит, так это то, что это воздействует на совершенно юные души, в которых действительно может произойти надлом. Это страшное преступление. Недаром в Евангелии сказано, что «горе тому, кто соблазнит малых сих». Мне об этом даже тяжело думать и тем более говорить.

Е.М. А как вы относитесь к высказыванию Б. Н. Ельцина в Сергиевом Посаде о том, что освободить его от президентской должности может только Бог?

В.К. Это как раз образчик того совершенно недопустимого обращения с религиозными понятиями, о котором я говорил. Тот же самый человек, когда его спросили, почему он приходит, в храм, ответил: «А я испытываю там чувство комфорта». В храме во время совершения литургии человек должен испытывать трагическое чувство. Особенно во время пасхальной литургии — высокое трагическое чувство. Комфорт надо искать в каких-то других местах. Это — несерьезное заявление, рассчитанное на предвыборные страсти.

Е.М. В народе говорят: чтобы узнать человека, нужно дать ему власть. Выдержит ли ее кандидат в президенты Г. А. Зюганов?

В.К. Нет никакого сомнения, что в случае победы Геннадия Андреевича ему предстоит очень тяжелая жизнь. В этом я нисколько не сомневаюсь, потому что все развалено до последней степени. Конечно же, найдутся мощные силы, которые будут все саботировать, увозить за границу. Я одно только могу сказать. Тот человеческий облик, который я вижу, мне внушает глубокое уважение и уверенность в том, что этот человек все сделает для того, чтобы вывести Россию на истинный путь. Во всяком случае, из тех людей, которые в той или иной мере могли бы занять пост главы государства, этот человек для меня наиболее достойный и наиболее удовлетворяющий требованиям, которые так или иначе выдвигаются перед лицами, занимающими такой пост.

1996 г. 

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >