Вспоминая Ковальчука

Вспоминая Ковальчука

Первое, что приходит на память, – это спокойный, изучающий взгляд мудрого человека. С первых же минут общения с доктором исторических наук Валентином Михайловичем Ковальчуком я почувствовал к нему симпатию. Так бывает, когда встречаешь человека, у которого ты многому можешь научиться, чувствуя его отзывчивость и готовность поделиться своими знаниями и опытом. Валентин Михайлович стал моим наставником в теме блокады Ленинграда.

Видимо, и я был ему интересен, так как наши встречи в его квартире стали регулярными и не проходили бесследно. В новых его книгах я находил темы, которые мы до этого обсуждали. В первую очередь его интересовали мои разработки, касавшиеся действий немецких войск под Ленинградом. Валентину Михайловичу, как человеку, ориентированному на все новое, что появлялось в печати, интересно было узнать, о чем писал бывший противник в своих мемуарах. Здесь я оказался ему полезен как переводчик с немецкого языка.

Первое мое посещение в 2005 году квартиры Валентина Михайловича на Васильевском острове запомнилось не столько содержанием нашей с ним беседы, а тем, что он достал и вручил мне комнатные тапочки. Они были абсолютно новые, еще в целлофане. Ковальчук вручил мне их со словами: «Они теперь ваши, будут стоять отдельно от других». Это был знак уважения питерского интеллигента к своему гостю. Так я это тогда воспринял, так считаю и по сей день.

Валентину Михайловичу было уже около 80 лет, у него имелись серьезные проблемы с ногами, передвигался он с помощью ходунков, тем не менее обходился без посторонней помощи. В этот день он предложил мне побеседовать с ним за ужином. Видимо, ему хотелось больше узнать о только что вышедшей моей книге «По обе стороны блокадного кольца». Пока готовилась форель, привезенная ему с Карельского перешейка, я просматривал одну из его статей. Валентин Михайлович в это время хозяйничал на кухне, решительно отвергая мои попытки помочь ему. Еще толком не зная собеседника как историка, я уже начал проникаться уважением к нему как к человеку. Я не знал, с чем связывать знаки его внимания ко мне. Уже позднее понял, что Валентин Михайлович так вел себя со всеми, кто был ему симпатичен. За это сердечное отношение к человеку его все любили и выделяли среди других историков. Это был его природный дар.

У Валентина Михайловича была оригинальная манера доставать новые книги по истории. В силу своей болезни он не мог посещать книжные магазины, но от этого его тяга к новым историческим материалам не ослабевала. Напротив, каждый раз, когда я приходил к нему, он тут же начинал расспрашивать о книжных новинках. Так я стал ему в этом деле своеобразным подносчиком снарядов. При этом он специально давал денег с запасом и шутил, что таким образом стимулирует приобретение только что вышедшей книги. Сдачу он категорически отказывался брать. Думаю, что несколько десятков книг за годы нашего знакомства я точно ему доставил.

Несколько раз, будучи в гостях у Ковальчука, я был свидетелем телефонного разговора между ним и писателем Даниилом Граниным. Даже если Валентин Михайлович был очень занят, тем не менее он всегда брал трубку, и разговор начинался. Разговаривали они по-военному четко, сразу же озвучивая тему, и не отклонялись от нее. При этом чувствовалось по интонации, с какой искренней симпатией и уважением относились они друг к другу. Точно так же вел себя Гранин, когда ему звонил Ковальчук. Однажды я стал свидетелем этому. Я видел, как Даниил Александрович искренне обрадовался звонку питерского историка. У него даже голос потеплел, а с лица не сходила улыбка. Когда разговор закончился, Гранин посоветовал мне познакомиться с книгами Ковальчука и был обрадован, узнав о нашем творческом сотрудничестве.

Удивительно, но с Ковальчуком у нас никогда не было споров. Были дискуссии. Споры чаще всего порождают взаимные упреки, после чего собеседники нередко долго обижаются друг на друга. У нас такого не было. Валентин Михайлович всегда оставался на редкость деликатным человеком. Он обязательно выслушивал собеседника до конца, затем аргументированно мог возразить, но никогда не делал этого в резкой форме.

Я не помню случая, чтобы он обиделся на мои замечания, касавшиеся оценки его произведений. А замечания или пожелания, естественно, возникали, как у каждого человека, занимающегося аналогичной исторической темой. Но сора из избы мы старались не выносить. Мы обсуждали материал, дискутировали о нем и, чаще всего, приходили к общему выводу. Так это было, например, при обсуждении его книги «900 дней блокады. Ленинград 1941–1944», вышедшей в издательстве «Дмитрий Булавин» в 2005 году. Честно скажу, давно не получал такого удовлетворения от знакомства с хорошей и нужной книгой. Хотя вначале, когда взял ее в руки, она показалась мне перегруженной цифрами и написанной казенным языком.

Рад, что ошибся. На самом деле автор подарил широкой читательской аудитории глубокий и интересный труд по истории блокады Ленинграда. Эта книга по праву должна занять достойное место как в многочисленных школьных музеях боевой славы Санкт-Петербурга, так и украсить районные и вузовские библиотеки. Ею с полным основанием могут руководствоваться музейные работники и экскурсоводы, а также профессиональные исследователи блокадной эпопеи. Главное достоинство любой книги – ее читательская долговечность. Книга Ковальчука «900 дней», без сомнения, будет и впредь востребована.

Валентина Михайловича уже нет с нами, поговорить мы уже никогда не сможем, но каждый раз, беря в руки работы Ковальчука по истории блокады Ленинграда, радуюсь его автографам. На титульном листе своей книги «Магистрали мужества» он написал мне: «Настоящему историку Юрию Лебедеву, который несправедливо не считает себя историком».

Спасибо Вам, Валентин Михайлович, за эту оценку!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Вспоминая войну (часть первая)

Из книги Уходящие в вечность автора Лебедев Юрий Михайлович

Вспоминая войну (часть первая) История Невского пятачка Взгляд с обеих сторонУже свыше 70 лет отделяют нас от того сентябрьского дня1941 года, когда на левом берегу Невы возник крохотный плацдарм, вошедший в историю под названием «Невский пятачок». Споры о том, нужен ли он


Вспоминая о будущем

Из книги Настольная книга сталиниста автора Жуков Юрий Николаевич

Вспоминая о будущем — Какой вывод для нашей страны можно сделать из того, что открылось вам в Особых папках Политбюро?— Я надеюсь, что, может быть, прошлое когда-нибудь научит нашу власть и она перестанет вести себя, как ребенок, который думает, что можно вот сегодня


Вспоминая мифы перестройки: рыночная экономика

Из книги Опять вопросы вождям автора Кара-Мурза Сергей Георгиевич

Вспоминая мифы перестройки: рыночная экономика Как и всякая революция, перестройка средствами идеологического воздействия опорочила в общественном сознании образ прошлого (как обычно, многократно преувеличив его дефекты) и пообещала взамен обеспечить народу


Глава первая ВСПОМИНАЯ БЫЛЫЕ СРАЖЕНИЯ

Из книги Судоплатов против Канариса автора Шарапов Эдуард Иванович

Глава первая ВСПОМИНАЯ БЫЛЫЕ СРАЖЕНИЯ Из всех чекистов — руководителей операций «Монастырь» и «Березино» — только Павел Анатольевич Судоплатов написал мемуары. Остальные по разным причинам решили остаться «в тени». Ниже будет рассказано об этих людях — воспоминания


Вспоминая о десанте...

Из книги Провал операции «НЕПТУН» автора Безыменский Лев

Вспоминая о десанте... Всякий, кто изучает героическую историю Малой земли, должен, посетить Новороссийск. Сделал это и я: после работы в библиотеках и архивах отправился в город-герой.Ранним сентябрьским утром Новороссийск очень хорош. Южное небо отчетливо выделяет


Вспоминая Чкалова...

Из книги Встречи на аэродромах автора Галлай Марк Лазаревич

Вспоминая Чкалова... Человеческая слава бывает разная. Иногда это — статьи, очерки, книги о знаменитом человеке, его портреты в газетах и журналах, неизменное появление в президиумах многочисленных торжественных и не очень торжественных заседаний, торопливый шепот за


Эмигранты: Вспоминая Индию…

Из книги Русская Индия [Maxima-Library] автора Непомнящий Николай Николаевич

Эмигранты: Вспоминая Индию… Русское рассеяние XX века затронуло практически все континенты. Не стала исключением и далекая Индия. Не только ставшие хрестоматийными воспоминания тверского купца Афанасия Никитина, знакомые многим с детства благодаря чудесному фильму