ГЛАВА XXII О том, что порядок судебной юрисдикции установился еще до конца второй династии

ГЛАВА XXII

О том, что порядок судебной юрисдикции установился еще до конца второй династии

Утверждали, будто в период смут при второй династии вассалы могли присвоить себе право суда в своих феодах. Те, кто так говорил, предпочли обобщение исследованию, конечно, легче было сказать, что вассалы вовсе не владели, чем установить, каким образом они владели. Но право суда не было результатом захвата: оно ведет свое начало от древнейших установлений, а не от их распада.

«Кто убьет свободного человека,— говорится в законе баварцев,— тот уплатит композицию его родственникам, если таковые окажутся, если же их не будет, то — герцогу или тому, кому убитый препоручил себя во время своей жизни». Известно, что значило препоручать себя за получение бенефиция.

«Тот, у кого похитили раба,— говорит закон аллеманов,— отправится к государю, которому подчинен похититель, чтобы получить следуемую композицию».

«Если сотник,— говорится в декрете Хильдеберта,— найдет вора не в своей, а в чужой сотне или в области наших верных, и не изгонит его оттуда, то он будет считаться виновным вместо вора или же должен будет очистить себя присягой». Из этого следует, что существовала разница между областью сотников и областью верных.

Этот декрет Хильдеберта служит объяснением постановления Хлотаря от того же года, вынесенного по такому же случаю и при тех же обстоятельствах, и отличается от первого только способом выражения. Постановление называет intruste то, что в декрете носит наименование interminisfideliumnostrorum. Биньон и Дюканж, полагавшие, что intruste означало владение другого короля, впали в этом случае в заблуждение.

В одном постановлении короля Италии Пипина, которое предназначалось столько же для франков, сколько для лангобардов, государь этот, определив наказание графам и другим королевским чиновникам за нарушение обязанностей при отправлении правосудия или за проволочку в решении дел, предписывает, чтобы в тех случаях, когда франк или лангобард, имея феод, не станет чинить суда, судья того округа, к которому он принадлежит, временно отстранял его от распоряжения феодом и на этот срок отправлял в нем суд сам или через поверенного.

Один из капитуляриев Карла Великого доказывает нам, что короли не повсеместно взимали fredum. Из другого капитулярия того же государя видно, что в то время уже существовали правила феодальных отношений и феодальные суды. Далее, капитулярий Людовика Благочестивого постановляет, что в тех случаях, когда владелец феода сам не чинит суда или препятствует в том другим, обращающиеся к нему за правосудием могут жить постоем в его доме, пока не последует решение их дела. Укажу еще на два капитулярия Карла Лысого: один от 861 года, в котором мы находим установление частных юрисдикции с их судьями и чиновниками, другой от 864 года, в котором государь этот различает собственные владения от владений частных лиц.

Мы вовсе не знаем первоначальной уступки феодов, потому что феоды произошли от известного нам раздела земель между победителями. Поэтому нельзя доказать на основании первоначальных договоров, что право суда было с самого начала соединено с феодом. Но если в формулах, подтверждающих право на эти феоды или закрепляющих их за владельцами на вечные времена, мы находим, как было сказано, что они уже имели право суда, то необходимо признать, что это право суда принадлежало феоду по самой его природе и было одной из важнейших его прерогатив.

Мы имеем больше памятников, указывающих на введение вотчинного церковного суда на церковной территории, чем памятников, свидетельствующих о действии того же вотчинного суда в бенефициях или феодах левдов или верных. Это объясняется двумя причинами: во-первых, большая часть дошедших до нас памятников была собрана и сохранена монахами в интересах их монастырей, во-вторых, церковные владения, образовавшиеся путем особых уступок и, так сказать, наперекор установленному порядку, предполагали существование соответствующих документов, тогда как уступка земель левдам, как следствие общего политического строя, делала ненужным получение, а тем более сохранение специальных документов. Часто даже случалось, что короли довольствовались при этом простой формой передачи посредством скипетра, как это можно видеть в жизнеописании св. Мавра.

Но третья формула Маркульфа служит для нас достаточным доказательством того, что привилегия иммунитета, а следовательно, и суда была общей для представителей церкви и мирян, так как она была установлена для тех и других. То же следует сказать и об узаконении Хлотаря II.