Приложение 4

Приложение 4

Рим вздохнул с облегчением, когда умерла эта женщина, которая – единственная со времени смерти Ганнибала – заставила его себя страшиться. Победа Октавиана в сражении при Акции и смерть Клеопатры были встречены хвалебными и радостными песнями величайших поэтов и ораторов того времени. В качестве примера такого материала пропагандистского характера я привожу поэму, написанную Проперцием, в переводе Х.Э. Батлер:

«Почему я должен рассказывать о той, которая за последние годы осыпала нас оскорблениями, об этой женщине, которая находила себе любовников даже среди своих рабов и заявляла, что стены Рима и сената подчинены ее тирании – это плата от ее подлого любовника [Марка Антония]? Преступная Александрия, искусная в коварстве, и Мемфис, который столь часто покрывался кровавыми пятнами нашего горя, где пески лишили Помпея трех его триумфов! Ты никогда не смоешь с себя это пятно, о Рим!

Царица-шлюха с непристойной улицы Канопус, единственный позор, навлеченный на Рим родом Филиппа [отец Александра Македонского], осмелилась противопоставить лающего Анубиса нашему римскому Юпитеру, заставить Тибр терпеть угрозы Нила, заменить римскую трубу гремящим систром, преследовать либурну на баркасе с шестом, расстилать свои непотребные занавеси на скале Тарпеи и выносить приговоры рядом с гербом и статуями Мария. Город, расположенный на семи холмах, царь мира, устрашился женской силы и ее угроз! Зачем ломал копья Тарквиний, благородная жизнь которого дала ему прозвище «гордый», если мы должны терпеть тиранство женщины? Ликуй, Рим, и, спасенный от гибели, проси долгой жизни Августу! Ты улетела, о царица, к блуждающим водам робкого Нила! Твои руки узнали цепи Рима. Я видел ее руки с укусами священных змей, я видел, как ее члены погрузились в вечный сон, когда их яд начал тайно действовать. «Тебе не нужно было бояться, Рим, когда такой гражданин мог встать на твою защиту!» – такие слова произносил даже тот язык, который заплетался от выпитого вина».